Чем занимаются думцы от медицины

У меня сосед. Был. Испанец. Из Ивановского интерната. Юноша 90+. Еще хоть куда. Живчик.

Свои подмосковные 45 соток окучивал сам. Сажал, поливал, ухаживал-обихаживал, собирал урожай и делал заготовки на зиму.

Жил один. Сам себя обслуживал без проблем.

Дети, внуки и правнуки приезжали, по сути, на все готовое. Покупали технику ему в помощь — остальное сам.

Не привился.

Заболел. Госпитализировали. В Москве. Лечили. По стандарту. И выписали. По стандарту.

Он — никакой. Хрипы слышны за несколько метров.

Вызвали частника. Сделали КТ, анализы — снова в больницу.

Уже не вышел.

Зато ушел по стандарту.

Как и сотни, тысячи, сотни тысяч других.

Намедни звонит его невестка — просит зайти, мужу поплохело. Да еще электричество отключили.

Мужику 55. Москвич. Состоятельный.

Боли в сердце с простреливающей иррадиацией в левый мизинец и под лопатку. Не купируются нитроглицерином. Холодный пот, бледность лица. Мечется. Не то, что лежать — сидеть-то не можется. АД 140/80, пульс как у младенца — 120.

Инфаркт.

Звоним в «платную» скорую — хочется в Москву. 323-сан не позволяет — по экстренной, мол, не возим.

Звоним территориалам, повторяю мантру.

Через полчаса приезжает фельдшерская бригада.

Одна — бывалая. Въехала быстро. В темноте сняла ЭКГ, сбросила на центр. Инфаркт, повторный (первый, видимо, тушку не вставил) на высоте остроты.

Вторая еще зачем-то покопошилась с тестом — отр. С трудом (видимо, впервой) поставила «бабочку».

Отвезли в Жуковский. Все в порядке.

На авось. Видимо, с эндорфинами хорошо.

Не благодаря, а вопреки. Фельдшерская бригада — и на инфаркт. Не спецы, не реанимация, а — девчонки. А если бы кардиогенный шок? Да и в любой момент (с повторным-то!) мог уйти. В конце 70-х сам работал на скорой, помню, всяко бывало.

Тут как-то случайно попал на сайт комитета ГД по охране здоровья и обескуражен масштабами полета мысли и игры разума законотворцев.

В порядке любопытства рядового избирателя отправил туда по электронной почте 18 марта такое обращение.

«Депутаты всерьез считают, что:

— парадигма охраны здоровья по модели Семашко версии СССР соответствует существующим реалиям?

— закон об основах охраны здоровья граждан соответствует реальным потребностям охраны их здоровья?

— планов громадье профильного комитета Госдумы соответствует ожиданиям общества в этой сфере?

А, если нет, где инициативы по делу?

Народ устал от мелких частностей в отсутствие фундаментального главного».

Ответа, понятно, не было. Думцы безмолвствуют.

Доколе?

Аналитика — не враг

Намедни услышал от коллеги, доцента, которая слушателям ФПК несет правду ab ovo, что далеко не все благополучно в королевстве здравоохра.

Вот уже три года она читает отдельный цикл из 9 лекций и воркшопов по тому, что тут не так; что там (в сравнении) за речкой; что нужно, чтобы сделать так, как надо; и что по каким вешкам мерить на выходе, чтобы всем было счастье.

Лекции читаются в НИИ, служащем базой для кафедры вуза.

Мимо открытой двери аудитории, где она читала очередную лекцию, «проходил» зам. директора этого НИИ.

Как выяснилось — залип под дверью и подслушивал, а потом побежал голосить-доносить по инстанциям.

Смысл: это может не понравиться директору (на минуточку — зав. кафедрой), это может не понравиться Минздраву.

И это — доктор наук, правда, по специальности педиатрия, а не по организации здравоохранения.

По организационной специальности у него ноль знаний, представлений, понимания и, кстати, научных трудов.

Приехал с дальней периферии, где, видимо, практикуются изыски типа «Что скажет княгиня Марья Алексеевна».

И с этими местечковыми изысками пытается обосноваться в столице.

Возможно, это все было бы демонстрацией индивидуальной глупости 40-летнего недоросля.

Но в нынешний период военной операции подобная несмышленость на других примерах демонстрирует свои реальные последствия.

В то время, как официальная пропаганда несет бравурные рапорты в массы, только два блогера (этот и этот) в коллаборации, набирая миллионы просмотров, обращают внимание на недостатки, ошибки и просчеты в ведении боевых действий и организации военно-гражданской инфраструктуры на с таким трудом и ценой таких жертв отвоеванной территории.

Они — не меньшие патриоты, чем люди в погонах, сидящие в штабах.

Они — не безупречны в своих подходах.

Но — вопреки сложившемуся мейнстриму замалчивания — они вскрывают минусы ради стремления к плюсам.

Их деятельность лучше всего охарактеризовал другой блогер:

«Война быстро заставляет отбрасывать ненужные условности – и англо-американские think tank начали формировать люди, казалось бы, далекие от военного ремесла. Это были инженеры, ученые, визионеры, историки и даже журналисты – единственным критерием отбора стала эффективность и нестандартность мышления. Анализу подвергалось буквально все: от оценки эффективности логистики и сбора разведданных до эффективности работы систем ПВО и камуфляжей ночных истребителей. Результаты были поразительны, и think tank стали незаменимым помощником западных госструктур – не обремененные бюрократией, формализмом и требующие довольно скромных вложений, аналитические центры обеспечивали США и Британии колоссальное превосходство на протяжении всей Холодной войны. Работавшие в них исследователи опережали в эффективности своих коллег из оборонных ведомств – например, самые исчерпывающие данные по советской военно-морской стратегии обеспечили гражданские аналитики, не имеющие никакого доступа к закрытым разведывательным данным, в отличие от аналитиков ВМС США».

Действительно, устойчивость, эффективность и жизнеспособность государства во многом определяются его способностью отбирать, анализировать и использовать информацию.

И аналитики не должны восприниматься так, как они воспринимаются государством сейчас – это не люди, которые покушаются на власть министерств или же ведомств, а люди, которые могут обеспечить им качественную информационную поддержку.

И вовсе не нужно аналитику привязывать только к военной операции.

Похоже, уже намечается разворот общественного сознания в сторону социальной ценности по эффективности слова и дела того или иного индивида.

Однако, орки типа упомянутого замдиректора НИИ сейчас расселись по верхним веткам административной вертикали, в том числе в профильном министерстве, в вузах и НИИ.

И, понятно, аналитики мешают им втирать чиновникам на еще более высоких ветках про все новые свершения в «потемкинских деревнях».

Но время неизбежных постковидно-постконфликтных перемен, когда (и это по множеству признаков видно уже сейчас) уже не будет по-старому, заставляет орков нервничать.

Как и век Инстаграмов, Ютубов, Фейсбуков и стримеров как лидеров монетизации пороков, пора лояльного недоумия в чиновных креслах подходит к концу.

Видимо, с появления общественного института аналитиков в качестве opinion leaders и начнется новая эпоха возрождения России.

Пора равнения на Запад прошла

Санкционная пора началась давно, но военная операция подвела черту — санкции накрыли Россию навсегда.

Привычные клише «как у них» перестают быть мейнстримом.

Прозревают зомбированные западным превосходством.

Наконец-то включают мозги чиновники и шибко ученые.

А если не включают, сделать это их заставят радикально изменяющиеся обстоятельства.

Предшествующий период «одобрям-с» и пандемии убил организацию медицинского дела.

Бросать деньги в топку неэффективности здравоохра дальше больше становится накладно.

Военная операция как никогда сплотила народ.

Рейтинг Гаранта взлетел до небес и почти обнулил предшествующие к нему претензии — если за этим последует военная операция с внутренними врагами, в том числе в социалке.

Ведь мало кто захочет затянуть пояс не только ради победы над киевскими нацистами, но и ради кормления ничего не делающих чинуш.

А медицина касается всех, и кризис социального недовольства лишь отсрочен последними событиями.

Проблему нужно решать силой мысли сведущих людей, поскольку не сильно ладится с этой мыслью у самой бюрократии.

Иначе, похоже, эту проблему по-военному круто будет решать армия — вместо штатских-статских чиновных импотентов — после того, как завершит дела с внешним врагом.

Уроки ковида

Наконец закончились всевозможные ограничения.

Многие — странные. Например, только маски. Если вирус поражает слизистые, то почему не требовалось защищать также и глаза?

Но не это является фокусом интереса.

Гражданская, привычная медицина практически встала на весь некраткий период пандемии.

И больные выживали не благодаря, а вопреки подобному положению дел.

И статистику остальных убиенных таким здравоохром никто не поднимал.

А здравоохраненческие зомби в креслах только пиарились на «красных зонах».

Где же организаторская мысль?

Где радетели сбережения здоровья по модели Семашко?

Где чинуши и тадепуты от отраслевой кормушки?

Может быть, они сделали нужные выводы?

Да нет! И на сайте Минздрава, и на сайте профильного комитета Госдумы — мелкотравчатая тишь да пустопорожняя гладь.

А ведь напрашиваются неотложные решения.

Первое среди которых — развести ресурсы обычной медицины повседневности и медицины ургентной, в том числе на случай чрезвычайных ситуаций.

По всему видно, что чрезвычайные ситуации будут случаться дальше больше — это только начало.

А привычную повседневную медицину нельзя ни стопорить, ни оголять кадрами, когда происходит очередной катаклизм.

И функции повседневной и чрезвычайной медицины должны быть не просто разведены, но и осуществляться разными ведомствами: первая — Минздравом, вторая — МЧС.

И должен существовать ресурс пополнения кадров чрезвычайной медицины: нужен механизм создания и мобилизации резервов.

Соответственно, резервистами могут становиться пенсионеры-медики, врачи-неклиницисты, студенты-медики старших курсов и пр.

Это послужит значимым демпфером для планомерной и равномерной нагрузки на медицину, независимо от обстоятельств.

Где Армагеддон, а где охрана здоровья?

Время разбрасывать камни и время собирать камни.

Какое время сейчас?

Какое бы ни было — оно пройдет.

А что — дальше?

Ведь как прежде — уже не будет.

Какова перспектива охраны здоровья?

В послековидный период.

В послеконфликтное время — оно же наступит?

Это когда разум возобладает, и продолжающееся недоумие из уже далекого допроблемного вчера перестанет воспроизводиться.

Вот о будущем и нужно думать сейчас.