Вилами по воде

Из 28 млн случаев госпитализации в России 2—3 млн заканчиваются неблагополучно.

«Из 28 млн случаев госпитализации 2,24—3,36 млн в год могут сопровождаться „неблагоприятными медицинскими событиями

…чаще всего вред здоровью пациентов наносится из-за неверной или запоздалой постановки диагноза.

«По этим причинам возникает от 6% до 16% всех опасных случаев в больницах»

Чаще всего такие прецеденты связаны с врачебными ошибками.

К словам Мурашко прислушался Член комитета Госдумы по охране здоровья Борис Менделевич, отметивший, что необходимо повышать качество оказания медпомощи.

Около трех миллионов россиян ежегодно страдают от врачебных ошибок

То ли журналист не владеет вопросом, то ли Мурашко, то ли Менделевич, то ли все вместе.

Уж как-то надо определиться: Или крест сними, или штаны надень.

Что значат “неблагоприятные события”, “неблагополучно”, “опасные случаи” и прочие гуттаперчевые характеристики?

И о чем все-таки речь: о вреде здоровью пациентов либо о качестве оказания медпомощи?

А “чаще всего” – это характеристика времени или частоты в данном случае?

И это – не оговорки: «Одной из наиболее распространенных причин нанесения ВРЕДА пациентам является неточная или несвоевременная постановка диагноза…»,— отметил глава Росздравнадзора. Это “Здравоохранению поднимают КАЧЕСТВО.

Если люди при ИСПОЛНЕНИИ не понимают, не хотят и не умеют понимать разницы между полярно различающимися явлениями, то что они ИСПОЛНЯЮТ?

Хлебоу, Маслоу, Икроу и Респектоу!

Фонд обязательного медицинского страхования должен финансировать непосредственно лечение пациентов, а не жизнеобеспечение больниц

ФОМС должен финансировать только лечение, считает Елена Малышева

Вот просто новое слово и так своевременно сказанное!

Я и кандидатскую в свое время посвятил и этому аспекту, и позже – докторскую, да сейчас, кажется, чуть ли не из каждого утюга эта незатейливая мелодия несется и без всякой научной аранжировки.

А ларчик опять же простенько так (смотрим пирамиду Маслоу) открывается: мадам явно метит в тадепуты.

Так, чай, не Чиччолина! Чем петь с чужих слов то, что уже не успеть освоить, может быть, продолжала бы вещать то, к чему привыкла?

Шакалы Табаки вместо регуляторной гильотины

Михаил Мурашко сообщил, что эту новацию содержит проект комплексного закона «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российский Федерации», который подготовлен ко второму чтению в Госдуме.

Как записано в законопроекте, инспекторский визит — контрольно-надзорное мероприятие, проводимое посредством взаимодействия с конкретным контролируемым лицом и (или) собственником производственного объекта в целях предотвращения риска нарушений обязательных требований. Такой визит проводится по месту нахождения (осуществления деятельности) контролируемого лица (его филиалов, представительств, обособленных структур, подразделений) либо по месту нахождения объекта контроля. В ходе инспекционного визита могут совершаться осмотр, опрос, получение письменных объяснений, инструментальное обследование.

Росздравнадзор введет новую форму контроля – инспекторский визит

А ларчик просто открывался: Силуанов предложил сократить число надзорных органов

Но!

… правительственная комиссия одобрила законопроекты, которые определяют правила установки требований к бизнесу и проверку их выполнений. В документе предлагается ввести новые виды контроля: контрольную закупку, выездные обследования, рейд, но основной акцент сделать на профилактические меры.

Такая вот загогулина: Хотели, как лучше, а получается, как всегда (с).

Не просто, а очень просто. Правда, только после неизбежных перемен

Уйти от неформальных платежей в медицине непросто. Для этого необходимы модернизация существующей системы здравоохранения, переход от персонализации клиник к личной ответственности врачей перед пациентами и создание саморегулируемых организаций

Это пишет некая Софья Инкижинова в журнале «Эксперт» №48 (1143).

Ну, если с двумя первыми положениями из общих слов нельзя не согласиться, то вот откуда прилетело третье утверждение?

Особенно непонятно, в какой связи все три постулата приводятся в связи с темой публикации – “Не стоит благодарности”.

Ну, собрались по поводу отношений благодарности пациента врачу инициативные доктора, каждый со своими идеями. Ну, высказали каждый свое. Ну, и что?

Нельзя же всерьез воспринимать благие пожелания типа: коррупционная модель — это наследие прошлого, необходима смена парадигмы взаимоотношений пациентов и врачей. И прежде всего начинать рассматривать эту тему должны не Минздрав или правоохранительные органы, а сами врачи. Ну, с кем не бывает? Чего только в полемическом задоре не скажешь.

Для начала, это – не коррупция. Не коррупция в юридическом смысле. А в смысле бытовом благодарность врачу у нас была, есть и будет. И это – хорошо! Вопрос лишь, насколько велика и насколько от души.

Не это – проблема. Проблема – не в этом. Проблема в том, почему благодарность пациента становится на конвейер как профессиональная рента, как плата за то, что должна покрывать зарплата врача. Но не покрывает. Будучи гомеопатическим включением в общую величину его доходов.

Не страшно, если профессионализм вступает в конфликт с административным идиотизмом оценки труда бюджетников, кому бы там не приписывали слова про прокорм врача народом.

Страшно, когда благодарность врачу становится предварительным условием для пациента, нуждающегося в медицинской помощи – неважно, ургентной или плановой. Страшно и тогда, когда планка врачебного приема становится неподъемной для пациента в частной медицине. И тогда, когда пациента планомерно “раздевают” средним чеком. И еще неизвестно, лучше ли это той самой коррупции.

Если мне не изменяет склероз, доктор Гущин – это русский онколог из Штатов. Ему простительны порывы из своего далека. Из общих фраз остальных выбивается разве что позиция доктора Фоминцева. Это – единственное нечто содержательное, хотя и не бесспорное. И сомнительность его постулатов, на мой взгляд, состоит лишь в противоречии известной истине Charity begins at home. Сначала российского врача нужно поднять к вершине пирамиды Маслоу, а лишь затем актуализировать его в отказе от неформальных платежей. Не иначе. Ибо – пустое.

Тем не менее его постулаты, как минимум, любопытны.

Сначала нужно создать справедливую оценку ОМС, которая даст возможность медицинским учреждениям быть рентабельными. Второй шаг — дать в равной степени свободный доступ к средствам ОМС всем клиникам, как государственным, так и частным. Третий шаг должен исходить от самого врачебного сообщества, то есть необходимо так называемое низовое противодействие неформальным платежам в медицине. Пусть это будет не создание очередной гигантской ассоциации, а всего лишь группы из 10–15 докторов.

Ошибка – в когнитивных искажениях.

Ну, право, какое там ОМС, если расчет на справедливость? Любой страховщик заинтересован поменьше дать, побольше оставить себе – это же очевидно.

В отечественной схеме ОМС между государственной казной и государственными же учреждениями здравоохранения – прожорливый частный посредник, косящий под имеющего отношение к страхованию. Такого нет нигде в мире.

В результате вместо страховой медицины имеем в России легализованное государством медицинское страхование имени Остапа Бендера.

Это даже если не говорить о том, что и без участия такого посредника сама по себе схема, когда государство из одного своего кармана (государственной казны) платит самому себе, любимому, в другой карман (государственным учреждениям здравоохранения), что как-то попахивает диссоциативным расстройством идентичности государственной власти.

Фантазии всевозможных клонов Лысенко от советской юриспруденции коллективным творчеством породили понятие учреждений. Понятно, что аналогов в мире нет. Все советские учреждения – в непроизводственных отраслях – были продолжением органов государственного управления. Тем более в здравоохранении двойного (гражданского и мобилизационного) назначения. И до сих пор так. Включая советскую схему номенклатур. Должностей, в частности. И что удивляться, что администрация учреждений здравоохранения относится к номенклатуре должностей “вышестоящих” органов управления здравоохранением.

Отсюда вопрос, является ли учреждение здравоохранения медицинской организацией, отнюдь не праздный. И в какой мере его деятельность подчинена правилам медицины, а в какой – приказам тех самых вышестоящих, не известно. По крайней мере, эпидемия гриппа у нас объявляется не по заболеваемости оным, а по распоряжению свыше. Как и все остальное.

А если учреждения здравоохранения являются исполнительным звеном органов управления здравоохранения, то откуда такая ересь про их рентабельность?

Рентабельной может быть деятельность хозяйствующих субъектов, в которых доходы превышают расходы.

У учреждений же здравоохранения – поступления. Ну, и антиконституционный гешефт – “платные” услуги. С учетом по бюджетным статьям. А уж если в оных сделает брешь какой экстремист-потребитель, которого покалечили в учреждении здравоохранения, то и платить-то репарации-компенсации по какой статье – снова неизвестно.

Короче ни создать справедливую оценку ОМС, ни тем самым дать возможность медицинским учреждениям быть рентабельными как-то вот не получится.

Альтернативой является партикуляризация (не приватизация!) учреждений здравоохранения, когда государство перестает перекладывать народные деньги из кармана в карман, а платит в пользу граждан осуществляющим медицинскую деятельность хозяйствующим субъектам иной, частной формы собственности.

И все они получают в равной степени свободный доступ к средствам государственной казны. И тогда почему обязательно через ОМС?

Существуют и другие платежные механизмы, в частности, с помощью индивидуальных банковских карт со средствами специального назначения на них. Обращаясь к этим самым осуществляющим медицинскую деятельность хозяйствующим субъектам, за их выбор граждане голосуют государственным рублем. На деле реализуется до сих пор пустословный принцип: деньги следуют за пациентом.

А следующим шагом является не создание очередных пустопорожних тусовок, а определение положения врача и статуса медицинской профессии. В медицине вместо горьковского “С кем вы, мастера культуры?” следует поставить вопрос “Кто вы, знатоки науки о случайном и мастера искусства вероятного?”. Либо, по общему правилу, врачи – на госслужбе (как в Бразилии, в Швеции и др.), либо – приравнены к индивидуальным предпринимателям, контрактируемым клиниками или государством (как в странах британского Содружества, т.е. в англо-американском варианте, например).

И вот тогда становится возможным медицинское сообщество вообще и врачебное сообщество, в частности. И возникает масса всяко-разных необходимостей: создать представительные органы сообщества, вступать через посредство этих органов в отношения с государством (профильным министерством и др.) и обществом, вырабатывать правила профессии и обеспечивать чистоту рядов, и пр., и пр.

Это меньше всего некие саморегулируемые организации в отечественном понимании.

А в последнем (англо-американском) варианте врач сам оказывает медицинские услуги, для чего сам лицензирует свою деятельность и страхует связанные с ней риски, сам получает доходы и несет соответствующие расходы.

А дело государства – лишь минимизировать его траты (на аренду, налоги и пр.) и способствовать росту его благосостояния (прежде всего, за счет адекватных тарифов, к которым врач в качестве свободного экономического агента с охотой присоединится). В этом, собственно, и состоит роль социального государства в этой сфере.

Как видим, перемены возможны без мудрствования лукавого – только на основе продуманных прагматичных подходов. Была бы государственная воля на такие перемены и на заслон противодействия им.

Ждем-с! До первой звезды.

Медицина тут бессильна

Скворцова отметила, что в России существует большое количество недочетов, но они являются локальными и возникают из-за недоработки на местах конкретных чиновников или врачей. «Эта система огромна, у нас 75 тыс. объектов в системе здравоохранения, сколько людей работают в системе — 2,5 млн только специалистов», — подчеркнула министр.

«Если кто-то из вас получал лечение в Германии, в Израиле, в Америке, в других странах, то вы совершенно по-другому взглянете, вернувшись сюда, на то, как организована помощь в России. Сейчас, просто для общего понимания, наша модель является одной из эталонных в мире», — сказала она.

Скворцова назвала модель здравоохранения в России одной из эталонных в мире

А ничего, что нигде медицина не поглощается здравоохранением, профильным государственным ведомством?

А ничего, что нигде здравоохранение не строит медицину по милитаристским лекалам?

А ничего, что нигде государство через здравоохранение медицину административно не нагибает?

А ничего, что нигде медицинские организации не являются исполнительным продолжением органов управления здравоохранением?

А ничего, что всюду мухи – отдельно, котлеты – отдельно: профильное государственное ведомство – само по себе, медицинское сообщество – само по себе?

А ничего, что везде  профильное государственное ведомство привлекает медицинское сообщество к охране здоровья посредством переговоров и договорных обязательств (прежде всего, по тарифам)?

А ничего, что повсюду здравоохранение строит отношения с медициной по горизонтали, координационно, и только у нас – по вертикали, субординационно? Уж не это ли – эталон?

А ничего, что здравоохранение как функция социального государства состоит в финансировании медицины, а не в ее экспроприации, присвоении государством с последующим содержанием при казне по Семашко? Может быть, это – эталон?

А ничего, что организация здравоохранения в социальном государстве, собственно, и состоит в управлении финансированием практической медицины по государственным тарифам в координации с медицинским сообществом?

А ничего, что нигде в мире нет организационно-правовой формы учреждений в здравоохранении? Неужто это – эталон?

А ничего, что учреждения существуют только в германской группе государств, основаны только на праве собственности и действуют только не в здравоохранении?

А ничего, что всюду определен профессиональный статус врача, и лишь в России – только трудовой?

А ничего, что всюду в мире празднуют День врача (например, анестезиолога) или День медицинских сестер, и только у нас – День медРАБОТНИКА? Девальвация профессионального статуса в медицине – это эталон?

А ничего, что с такой эталонной организацией здравоохранения Россия по уровню этого самого здравоохранения – где-то на задворках, в ряду какого-нибудь Гондураса, Зимбабве и Непала.

Действительно, если кто “получал лечение в Германии, в Израиле, в Америке, в других странах, то … [по возвращении в Россию все выглядит] … совершенно по-другому”.

Ну, так там и не врут так на весь мир министры здравоохранения.

Коррегируйте свою речевую продукцию – здесь вам не там!

Эталон-то наш, видимо, именно в этом.

“Мне захотелось”: Клоунада продолжается

«Наша работа по разным направлениям привела меня к мысли о необходимости осмысления качества медицинской деятельности. Мне очень важно, чтобы в экспертном совете были специалисты по качеству вне медицины… мне захотелось создать совет, который собирал бы людей, способных посмотреть на медицину извне», — рассказал Дмитрий Морозов.

Он уточнил, что речь идет о «системно мыслящих» специалистах, которые занимаются качеством производства, образовательной деятельности и т.д.

Глава комитета убежден, что проблемы внутри системы решаются надсистемными мерами.

В Госдуме будет создан экспертный совет по качеству медицинской деятельности

Такой вот забавник – гид по лабиринтам собственных мыслей.

А ничего, что медицина – скажем так – несколько отличается от прочих видов человеческой активности, т.е. производства, образовательной деятельности и т.д.?

А ничего, что для начала не мешало бы “осмыслить” именно то, в чем состоят такие отличия?

А ничего, что объектом любой другой деятельности “вне медицины” не является здоровье?

А ничего, что “вне медицины” говорить о качестве можно именно постольку, поскольку оно не касается здоровья?

А ничего, что медицинская-то деятельность осуществляется именно по поводу здоровья и ни по какому иному поводу?

А ничего, что в деятельности по поводу здоровья не очевидна ни мера пользы, ни мера вреда?

А ничего, что в медицинской деятельности те или иные плюсы для здоровья достигаются неизбежно с теми или иными минусами для него?

А ничего, что в медицинской деятельности польза для здоровья сочетается с умалением этого самого здоровья?

А ничего, что умаление здоровья в медицинской деятельности обусловлено отнюдь не только этой самой деятельностью, но прежде всего хворями, по поводу которых она осуществляется, и реакцией организма пациента?

А ничего, что мерой качества медицинской деятельности соответствия пользы и умалений здоровья не определить?

А ничего, что умаление здоровья от медицинской деятельности далеко не всегда является вредом?

А ничего, что нелишне поэтому было бы дифференцировать пользу и вред, качество и безопасность медицинской деятельности?

А ничего, что качество характеризует пользу потребительского предоставления в гражданском обороте, а не эффективность профессиональной медицинской деятельности?

А ничего, что по этим причинам собственно медицинскую деятельность аршином “качества производства, образовательной деятельности и т.д.” не измерить?

Неужто это не очевидно? И тогда почему это не понятно отдельным одаренным думцам?

Заглядывать извне, “надсистемно”, наверное, имеет смысл, но только тогда, когда внутри та самая “система” досконально изучена, выяснена, определена.

И это вопрос не “захотелось”, а насущной необходимости. Насущной уже лет тридцать как.

Распалась связь времен

Собрался на операцию века – герниопластику. Все равно не избежать.

Хорошая еще в недавнем прошлом управская поликлиника. В настоящем – платные услуги и ДМС.

Молодая, но квелая терапевт: по поводу операции – все к хирургу. К хирургу – запись через месяц. Пробился раньше. Получил анализы. Звонок из отдела госпитализации – мол, под майские.

В понедельник к 12.00 я в приемном. Больница – тоже управская и тоже со славным анамнезом и совсем другим настоящим. Очередь – человека 4-5. Регистратор после каждого оформления отлучается минут на 5, возвращаясь каждый раз со все более замедленными движениями и нетвердой походкой. В отделение попал лишь к четырем.

К девяти подтянулся анестезиолог. Полистал присланный из поликлиники пухлый том амбулаторной карты. «Тэээк, метаболический синдром… А завтра не получится. Метформин следовало отменить за 4 дня до операции».

Назавтра знойная внешность и трудновыговариваемые фамилия-имя-отчество палатного врача напрягли. Впрочем, с безусловно славянскими данными во врачебном коллективе отделения оказался лишь заведующий.

Майские прослонялся на просторах больницы.

Наконец настали будни краткого перерыва в праздниках. Привезли в операционную. Анестезиолог, тонометр, двести двадцать на сто двадцать семь. Раз, другой, третий. От винта.

Быстренько собрался домой – пришел терапевт. Ну, как раз вовремя!

А пошли-ка вы все! Значит не судьба.

Стал собирать анализы снова уже под ноябрьские.

Терапевт (уже другая) молодая, но такая же квелая: за анализами – к хирургу. Снова пробиваюсь. Просочился к одному – мол, только по записи, ничем не могу помочь. Двинулся к заведующей – приняла, назначила, но не понравились вены на ногах. Отправила на ультразвук. Пропустил дату. «Идите к хирургу за новым направлением».

А пошли-ка вы все! Обойдусь без вен и без направления.

Снова к терапевту: «Все анализы у хирурга». Поймал медсестру из кабинета хирурга. Скривилась: «Новая терапевт послала?» Я кивнул и получил пачку вожделенных бумажек. Мухой вниз. Сделал копии, затвердил штампами и печатями поликлиники.

Чуть ли не на следующий день – звонок из отдела госпитализации: мол, госпитализация через день (в другую управскую больницу). «Я же не сделал исследование вен!». Нечего обсуждать, направление получено, собирайтесь и госпитализируйтесь. Говорю, не готов. «Тогда записываю: отказался по семейным обстоятельствам. Срок годности анализов истекает. По-новой будете делать уже за свой счет!»

А пошли-ка вы все! Обойдусь без вашей госпитализации.

Живу в мире добрых людей. Коллега позаботилась. Заказал такси и на следующий день натощах госпитализировался в маленькую уютную больничку на противоположном полюсе Московской области, тут же был прооперирован под местной анестезией в умелых руках обычного доктора, заведующего отделением. А через день уже был дома.

Подведем итоги:

Что-то не так в медицинской консерватории, если обо всем должен думать пациент.

Терапевт в поликлинике не знает, что нужно отменять до операции. Хирург в стационаре не слышал про измерение давления. Назначения врача не обязательны, если “горит” место на госпитализацию. Даже если «врачи анкетные, полы паркетные».

Формалистика и медицина – две вещи несовместные. И оказывается, что административная глупость – сама по себе, реальная же жизнь – сама по себе. И люди вокруг поделились на зомби и живых. В белых халатах зомби – все больше, живых – все меньше. Да и те – в основном, “из бывших”, из числа тех, кто врачом стал еще в далекое советское время. Как правило, именно они и есть настоящие врачи, рукастые и разбирающиеся не только в аппаратуре, но прежде всего в клинической картине, знающие свое лечебное дело и умеющие работать врачом.

А главным  ведь все равно остается только это – золотые руки и добрая душа неоптимизированного врача.

Хорошего здоровья и долгих лет Вам, Андрей Владимирович!

Трое без собаки в тонущей лодке

Голикова заявила о неудачной оптимизации здравоохранения во многих регионах

А ничего, что сама руку к этому ой как приложила?

А ничего, что с нее здравоохранение и вошло в пике?

А ничего, что остальные фигуранты, на плечах которых она пытается выкарабкаться из дерьма по уши, были ее сподвижниками в этом?

Поэтому уж куда справедливее (хотя и не до конца честен) другой взгляд.

“Прямо скажем, неудачно”: Трое из правительства после критики Путина повинились за оптимизацию

Вот тут уже все выглядит в правильном русле: каждый пытается обелить себя и сподвижников.

“Конечно, во многих регионах оптимизация была проведена, прямо скажем, неудачно” (Голикова): это не мы, это враги под многими кроватями.

…сама тема восстановления медицинской отрасли не решалась годами. И многие районные больницы, поликлиники “в плохом, если не сказать в ужасном состоянии” (Силуанов): это не мы, это предшественники.

Ну, а Скво ничего своего сообразить просто не в состоянии – свалила в кучу мнения коллег: “Системно инфраструктуру никто не трогал с конца 50-х годов“. Ну тоисссссь в плохом состоянии больницы и поликлиники потому, что их (в качестве инфраструктуры в понимании клинициста Скво и Ко) никто не трогал с конца 50-х, а оптимизация неудачна потому, что не коснулась этой самой “инфраструктуры”. А иначе оптимизация была бы прелесть, как хороша!

Как же все детерминировано углом зрения!

 

Феномен Даннинга-Крюгера в депутатском кресле

Морозов рассказал, как повысить в России правовую защиту медиков

Ну, начал за здравие: “… от термина «врачебная ошибка» нам вообще надо отказаться”.

И тут же – за упокой: Как пояснил парламентарий, сегодня под термином «врачебная ошибка» понимается что угодно: неуспех, неудача, неожиданная реакция организма, но не сами ошибочные действия. Если есть некое неблагоприятное событие, профессиональные ассоциации медиков должны сразу провести досудебную экспертизу, причём заниматься ей должен не один специалист, а группа экспертов. В свою очередь, следственный комитет должен учитывать результаты данного заключения. В профессиональных ассоциациях врачей необходимо развивать сильные юридические службы. Многие вопросы между пациентами и врачебным сообществом могли бы снять страховые представители. Облегчить работу медиков должен и принятый закон о клинических рекомендациях.

Действительно, где – ошибка, а где – ответственность? Рядом они точно не сидели. Ответственность наступает за правонарушение, а не за ошибку.

И не всякие “ошибочные действия” влекут ответственность, а лишь только приводящие к возникновению вреда тогда, когда он профессионально не оправдан.

И что это еще за “досудебные экспертизы” профессиональных ассоциаций медиков, результаты которых с какого-то перепугу СК должен учитывать?

А уж развитые “сильные юридические службы”, конечно, тут же изменят ситуацию с калечащей медициной!

И – наше нынешнее всё – страховые представители – этакие альтруисты в пользу пациентов на зарплате страховых организаций, заинтересованных побольше заныкать и поменьше потратить.

Ну, и, разумеется, клинические рекомендации в императивной форме тут же отрезвят горячие головы недовольных пациентов, следователей и судей.

То есть сапожник, пытающийся печь пирожные, с умным видом рассуждает о том, как должны поступать пирожники, тачающие сапоги.

Проблема лишь в одном: он не сомневается в собственной непогрешимости.

А на выходе – пустота в оболочке значимого пузыря.

А сколько красивых слов мы слышали от этого клинического единоросса

член комитета по охране здоровья за рулем своего “Лексуса” сбил мотоциклиста в Москве и якобы покинул место ДТП.

Госдума согласилась снять неприкосновенность с депутата Герасименко

Добавить нечего.

Травма по-скворцовски

Столкнулся со всеми прелестями подмосковного здравоохра.

Жена дома вечером звезданулась на лестнице – без писка, сидит стонет, бедняжка – лодыжка.

Как мог, приложил мороженную курицу – змерзла, Маугли, но отека почти не было. Только боль.

Решил на ночь организЬм не трепыхать.

А с утра повез самотеком в больничку славного маленького городка вблизи – Лосино-Петровского.

Отобрали у деда его ползунки-бегунки – или как там они называются? Короче, чтобы убогому передвигаться.

И это, конечно, не постановочную нейрореанимацию проводить на борту самолета, доложу я вам!

В приемном двухметровая (!) женщина (!) травматолог с полпинка определила – перелом.

Дала направление в поликлинику – с другого конца больнички, и, как водится, на 4-й этаж, где – рентген. Ну, понятно, мы не ждем милостей от природы. Дегенератов.

Уж не буду утомлять встречей у кабинета с яжматерью 17-летнего дитяти, которой моя неотложная ситуация – по барабану. Ее бортанула рентген-лаборант по формальным основаниям. А у моей куклы по описанию – перелом 4-й плюсневой. Все-таки перелом. Без смещения.

Отправили к хирургу. На третий этаж. Два кабинета. На обоих – совсем не славянские фамилии. В очереди – тоже отнюдь не славяне.

Оно было бы не проблема, но вот досадная мелочь – языковый барьер.

Но не буду грешить против истины – совсем даже не языковый барьер стал действительной проблемой.

Она, как обычно, проявилась в организации.

Для начала в очереди – несколько потоков.

Один, как мы, через приемное. Ургентные.

Вторые – по записи. Их возмущение понять можно. Вместо приема в назначенное время они попадают в кабинет врача со сдвижкой в час – два или больше. Никому не понравится. Но и ургентным – почему-то! – совсем не нравятся страдания, боль и беспомощность.

Третьим потоком идут дети, четвертым – блатные или, по крайней мере, сопровождаемые медработниками.

Вот не думаю, что наши глубоко восточные коллеги наработали себе клиентуру, просачивающуюся “по блату”, как при совке.

Да плюс еще пресловутый языковый барьер.

Короче, изначально аванса доверия доктору – скажем прямо, никакого. Говорит медленно, с трудом подбирая слова. Не просто формулирует мысль. И совсем непросто его понимать.

Но интересно то, ЧТО он все-таки выдает на гора.

Оказывается, для начала Савраска (то бишь я, мальчонка на посылках на седьмом десятке) должен сбегать на первый этаж, чтобы записаться на прием к нему на любое время и принести в клюве талон.

Мальчонка сорвался. С третьего на первый. На риспепшн. Курица лет 19-20 соизволила сквозь зубы процедить, мол, вот автомат для записи.

Я – без очков для чтения. Сорри, не учел. “Тут играем, тут не играем, тут рыбу заворачивали…”. Короче, ничего не понял. Несмышленышу, повторяю, седьмой десяток. 

Автомат тупит. Долблю по экрану – а кнопка не реагирует. “Что вы по одному месту долбите, там отпечатков – тьма. Тюкайте в разные места…”. Я заметался, пытаясь пригласить помочь любого, кто хотя бы лучше меня видит.

Пока я копошился, пытаясь набрать номер, который не вижу, женщина сзади углядела знакомую медсестру, которую назвала по имени и позвала для тех же целей – набрать номер полиса. Видимо, после меня. Но эта самая девица подошла и бесцеремонно сбросила то немногое, что я с таким трудом набирал, и начала набирать данные той самой женщины сзади меня.

Я спросил, не сильно ли я помешал, но сарказм до питекантропа, видимо, не доходит. Лишь женщине сзади стало стыдно, судя по извиняющимся интонациям.

Я снова обратился к медрегисторше: ” Девочка, а не ваша ли это задача?”

С неохотой поднимается. Всем своим видом демонстрирует – мол, дед, делаю одолжение и – отвали. С мылом, с массой пререканий, наконец, долгожданный талон в клюве. Несу на третий этаж.

Дальше – больше. Нужен ортез. Продается в Щелково.

– Только там?

– Ближе всего – да. [Чтоль доктор на комиссии?] А пока – на первый этаж оформлять больничный. Придете через неделю

– Перелом излечится?

– Нет, но больничный можно будет продлить.

Ну, че, логика железная – строго по Вероничке. Если у безногого инвалида нога не отрастет за, там, полгода, достаточно просто продлить инвалидность. Травмированному на срок ЗАВЕДОМО бОльший, чем неделя, можно будет продлить больничный еще на неделю. А вдруг он станет скакать, как заяц раньше положенного срока?

Потом  – мол, запишетесь на N-е число.

Снова мухой – не благодаря, а вопреки. Без тех же очков. Прошу помочь ближних к автомату записи на прием.

И бьюсь, как та самая муха, об стекло. Но тщетно – автомат только-только, час назад, записал организм на такое-то (в смысле, любое) время на сегодня, которое еще не настало. Вот когда настанет – тогда можно будет записаться и на требуемую дату.

Конец первого акта. Занавес.

Похоже, Скво еще будем вспоминать тихим, незлобивым словом…

Кого могут уволить? В первую очередь, министра здравоохранения Веронику Скворцову: о ее возможной отставке слышали собеседники в Кремле, правительстве, Госдуме, а также два человека, близких к руководству Минздрава. Источник в Думе оценивает вероятность отставки Скворцовой в 90%. Чиновник Белого дома более осторожен: поскольку указа об отставке нет, говорить о вероятности увольнения сложно.

Почему Скворцова? Неформальная причина: отставки министра здравоохранения добивается ее начальник — вице-премьер Татьяна Голикова, утверждают все собеседники «Проекта». Заместитель Дмитрия Медведева не считает Скворцову «своим человеком», и была против ее переназначения в правительство еще в прошлом году, однако, тогда добиться этого ей не удалось, утверждает один из собеседников. Сейчас шансы гораздо выше.

В правительстве обсуждают первые отставки: кого могут уволить?

Настоящая причина предполагаемой отставки Веронички все же, видимо, другая. Может быть, перевелись нуждающиеся в нейрореанимации на борту самолета, когда она летает. Или просто она, наконец, достроила и оснастила под завязку на столетия вперед научный центр имени себя, любимой, на Юго-Западе. Либо ее настиг, наконец, бумеранг всеобщей ненависти. Або аукнулись не к тому обращенные требования фильтровать базар коррегировать речевую продукцию.

Но соискатели ее кресла, как на подбор, не те.

Птенцы гнезда Голиковой – награждаемые непричастные – пугают в принципе.

Хотя, может быть, заслуженный врач Чеченской Республики и Республики Ингушетия – не худший вариант, пусть, как и соратница московского плитколюба, известными плюсами не обзавелся (но и негатива – не через край). А вот nouveau riche в юбке со степенью доктора медицинских наук и со шлейфом скандальных ассоциаций с самой Голиковой, следующая за ней в качестве кузины хоть в Счетную палату как знаток кинематографии, хоть куда и хоть в каком качестве – как Медведев при Путине – это оскорбительно даже для Скворцовой.

Все это – “темные лошадки”. Они широко известны, видимо, в чрезвычайно узком кругу, но только не обществу, врачам и пациентам. И те немногие сведения о них, которые просочились в общество, не вселяют надежд.

С их приходом, если что и будет происходить, то – максимум – их личное продвижение по карьерной лестнице. Например, имярек займет место Голиковой – по ее уходе на покой. Позитивных изменений в отрасли ждать не приходится.

Поэтому свержение Скворцовой – это лишь техническая победа Голиковой. Но точно не триумф одной из трех упомянутых персоналий (если вообще это не фейк или если откуда ни возьмись не появится иная креатура).

А вот ожидания общества – отнюдь не на стороне мнения той или иной фигуры во власти по поводу преемника Скворцовой.

Обществу не нужна бесконечная ложь руководителя профильного министерства. Обществу не нужен министр с нимбом непогрешимой святости. Обществу нужны дела, а не слова про то, что продолжительность жизни россиян с каждым годом увеличивается на века. Обществу нужна, наконец, реальная медицинская помощь, а не выстраивание всех под представления министра о здоровом образе жизни.

Обществу не нужна конфронтация врачей и пациентов. Обществу не нужна калечащая медицина. Обществу не нужно оправдание тотального нездоровья скудостью казны.

Обществу нужна охрана здоровья, а не здравоохранение. И фигура очередного министра, с широко закрытыми глазами пятящегося к неизвестному светлому будущему, людей не интересует. Им интересно, когда, наконец, с медициной станет хорошо, а не когда какой закон, какой указ, какое постановление, какой приказ снизойдет до малых сих.

Люди ждут, когда можно будет сказать: “А жизнь-то налаживается!”.

Унылая пора обострений

…вдохнуть жизнь в первичное звено: в наши поликлиники, центральные и районные больницы, чтобы туда пришли новые молодые руководители, желающие изменить ситуацию в этой сфере

Татьяна Голикова: здравоохранение нуждается в новых врачах-организаторах – ожидается завоз свежей партии этого сырья  с Марса: новьё, муха не сидела! Еще экстрасексы обещали подшаманить с материализацией готовой продукции андрогинов в администрацию больниц и поликлиник.

… наши цифры про нехватку врачей – лукавые. Противоречивость проблемы заключается в избыточности лечебных учреждений и кадров в одних регионах – и их огромной нехватке в других. Огромное количество лечебных учреждений существует с давних времен, и они никому не нужны. Это просто адово количество врачей, адово количество денег, которыми финансируют нерентабельные больницы и поликлиники.

Елена Малышева: сократив нерентабельные больницы, мы найдем врачебный ресурс

Ну, правильно. Свежачок – в руководство, а старые, испытанные кадры – просто перетасовать по новым колодам. И все, проблема решена!

Страхуется такой риск, как «причинение вреда пациенту.  Страховщики стали предлагать индивидуальное страхование врачей. То есть врач сам может купить полис и защитить себя в ситуации, когда частные клиники отказываются это делать.

Количество договоров страхования ответственности врачей резко выросло

Действительно, клиники никак не хотят платить за воздух. Вот страховщики и нашли выход – навешать лапши на уши непосредственно врачам. А ничего, что страхуется гражданская ответственность, а врач – не субъект такой ответственности? Но теперь спасение доходов страховщиков – дело рук зомби в белых халатах.

… в одном регионе открывается несколько организаций, и количество предложений превышает спрос, который государство готово оплатить.

За открытие «лишних» медорганизаций ответят губернаторы

Конкуренция – это плохо. Для тех, кто уже на бюджетном подсосе. Лучше, если чинуши в регионах по-свойски порадеют оным, поставив заслон для конкурентов. Руками губеров.

Нужно отсечь прилипал – коммерческие структуры, которые не имеют ни базы, ни знаний и штампуют дипломы. Конечно, нужно решить вопрос с Минобром в отношении огромного числа организаций, фактически торгующих дипломами и не имеющих отношения к здравоохранению.

Нацмедпалата требует законодательно закрепить НМО и отсечь «прилипал»

Обратно конкуренты! Для уютно устаканившихся при нацмедларьке и тусовке со словом “международная” в названии. Эти же без мер протекционизма никому с доплатой не нужны с их “базами”, “знаниями” и, конечно, непорочными дипломами. А конкуренты – плохие, они не нужны!

На поле клинического недоумия – одна лишь разумная мысль. Я ее высказывал более десяти лет назад.

Зарплата врачей должна быть федеральной. Регионам же открывается широчайшая перспектива для привлечения и удержания кадров путем введения своих коэффициентов: «северных», «таежных», «шахтерских. Для расчета коэффициентов и привлечения в субъект медицинских специалистов целого министерства не нужно, достаточно двух-четырех человек, объединенных в профильный комитет при администрации региона.

Региональные минздравы предлагается упразднить

Не объясняет ли это предшествующую тактику выжженой земли в медицине?

… гипотетическая возможность создания государственной корпорации по медицине по аналогии с “Росатомом”, объединившим атомную энергетику, оставив при этом Минздрав в качестве контролирующего ведомства … совсем не означает ликвидацию страховой системы в медицине, которая должна обеспечивать бесплатность отечественного здравоохранения.

Путин заинтересовался созданием медицинской госкорпорации

Ну, да: землю – крестьянам, вискас – котам, нищим – пирожные!

Бабки – из Минздрава, Минздраву – надзор, Мурашке – шиш!

Медикам объединиться в госкорпорацию, чтобы “дружить против” пациентов. По аналогии с Росгвардией Росатомом. И со всеми остальными Рос- последнего времени…

Бесплатность – по-советски, по-российски, теперь вот – по госкорпорацки.

Как уже было с предпенсионным возрастом, с мусором – с чем там еще…?

Осталось еще создать госкорпорацию убалтывания калек от медицины – и завершить гештальт.