Доколе?

Ну почему, ну почему у нас сапожник рассуждает о том, как печь пироги, а пирожник – о том, как тачать сапоги?

Почему опыт предшествующих естествоиспытателей (сапожников, пытавшихся печь пироги, и пирожников, пытавшихся тачать сапоги) никого не останавливает?

Почему наши естествоиспытатели норовят порассуждать о том, чего не разумеют?

Ну почему Бовт пытается писать о правовых проблемах медицины, не будучи ни вместе, ни поврозь ни врачом, ни юристом и не владея знаниями ни англо-американской, ни континентальной системы права и уж тем более юридической компаративистикой? И уже не первый раз этот чихуахуа с самомнением слона резвится не в своей посудной лавке .

Речь идет об эпохальной статье Вылечить или сесть? К чему ведет криминализация врачебных ошибок.

Про исторически-истерические аналогии опустим – это несерьезно. Как и про еврейство врачей. И про непонимание разницы медицины и здравоохранения.

Все это – лишь авторская подводка: Нищета нашей медицины будет и дальше провоцировать умножение числа врачебных ошибок и случаев халатности.

О как! То есть не будь в нашей медицине (сиречь: в здравоохранении) нищеты, не было бы ни того, ни другого. И это предлагается считать аксиомой! То есть утверждением, не требующим доказательств. Несмотря на их очевидную необходимость. Ибо – сомнения!

Очевидно и другое: ни врачебных ошибок, ни халатности врачей право не знает. И закон тоже. И юристы – в знающем большинстве.

Остаются – недоучки от юриспруденции, врачи и журналисты. Значит ли это, что именно им предназначал свою статью автор?

Сомнительно и утверждение автора, что в других странах отдают на откуп профессиональным сообществам (а именно определение, правильно ли действовал врач в спорной ситуации). То, что в других странах существует другой механизм экспертной оценки действий врача (например, the test for negligence – в столь любимом автором англо-американском правосудии), ему не известно. Да и само понятие negligence (небрежность и неосторожность в одном флаконе) в значении “халатность” – это частый глюк перевода, не более.

И уж если про Америку: там врач – не тут (вспоминая черномырдинизмы). В Америке врач – субъект гражданской ответственности: сам и лицензирует свою деятельность, и страхует связанные с нею риски, и т.д. Отсюда – и кажущиеся акценты.

И суд там – не разделенный, как у нас. А потому – рассматривает дело в целом. И криминал, и не криминал. И квалификацию дает единую: и – и, или – или. И – в интересах пострадавшего. Пациента то есть. Которому нужна не посадка врача, а средства на восстановление качества жизни. От плодов рук врача.

Еще раз: от плодов рук врача. Ибо врач не в ответе за то, что ему недоступно. Не в ответе и за состояние медицины. Только – по делам его. А не как у нас: “А если б он вез патроны…?”

А то, что Случаев уголовного преследования врачей — считанные единицы в год, это следствие того, что история медицинской юриспруденции ТАМ – ооой какая длинная! И прецедентов – целые тома! Которые используются в процессах. Порой – веками.

Автора статьи адресую всего лишь к одному источнику (а их – тысячи, если не миллионы): P.D.Skegg. Law, Ethics, and Medicine. Studies in Medical Law. Clarendon Press. Oxford. 1984 – просто из интереса, можно полюбопытствовать, на каждой странице – в среднем по десятку ссылок на процессы прошлого. Немудрено, что к нашему времени они подошли с фундаментальной базой прецедентов.

Автор пишет: Чтобы возбудить такое дело, нужно, чтобы врач: а) сознательно пренебрегал своими обязанностями, б) отказался следовать прописанным протоколам лечения, в) оставил бы пациента без лечения, г) действовал заведомо безграмотно (что должны определить специалисты-медики). Опять же – правда наполовину, возможно, снова в силу трудностей перевода. Это – не “все или ничего”, это “или – или”. Трудно предположить, например, чтобы врач одновременно сознательно пренебрегал своими обязанностями и действовал заведомо безграмотно. В действительности, список прегрешений врача куда более обширен, более детализирован и более связан условиями и обстоятельствами, как это все закреплено совокупностью релевантных прецедентов по каждому виду врачебных правонарушений.

Еще раз: правонарушений. Не собственно врачебных ошибок. Врачебные ошибки для права и правосудия прозрачны – до тех пор, пока и если не представляют собой нарушение права. В ряду таковых в силу malpractice и/или misconduct.

Бездумная репродукция утверждений Нацмедпалатмейстера, что Непреднамеренная врачебная ошибка практически выведена из сферы уголовного преследования, тоже не делает чести автору. Как можно совершить ошибку ПРЕДНАМЕРЕННО? Ну хотя бы стоило задумываться, чтобы не увязнуть в очевидных глупостях. А знает ли автор случаи преднамеренной активности врачей-убивцев?

Короче, на этом поле автор не стяжает славы, а токмо позор и унижение от презрения сведущих людей. И думающих. Каковых, правда, единицы в поле зрения.

От прочтения этого поста, надеюсь, их прибавится.