Доколе?

Ну почему, ну почему у нас сапожник рассуждает о том, как печь пироги, а пирожник – о том, как тачать сапоги?

Почему опыт предшествующих естествоиспытателей (сапожников, пытавшихся печь пироги, и пирожников, пытавшихся тачать сапоги) никого не останавливает?

Почему наши естествоиспытатели норовят порассуждать о том, чего не разумеют?

Ну почему Бовт пытается писать о правовых проблемах медицины, не будучи ни вместе, ни поврозь ни врачом, ни юристом и не владея знаниями ни англо-американской, ни континентальной системы права и уж тем более юридической компаративистикой? И уже не первый раз этот чихуахуа с самомнением слона резвится не в своей посудной лавке .

Речь идет об эпохальной статье Вылечить или сесть? К чему ведет криминализация врачебных ошибок.

Про исторически-истерические аналогии опустим – это несерьезно. Как и про еврейство врачей. И про непонимание разницы медицины и здравоохранения.

Все это – лишь авторская подводка: Нищета нашей медицины будет и дальше провоцировать умножение числа врачебных ошибок и случаев халатности.

О как! То есть не будь в нашей медицине (сиречь: в здравоохранении) нищеты, не было бы ни того, ни другого. И это предлагается считать аксиомой! То есть утверждением, не требующим доказательств. Несмотря на их очевидную необходимость. Ибо – сомнения!

Очевидно и другое: ни врачебных ошибок, ни халатности врачей право не знает. И закон тоже. И юристы – в знающем большинстве.

Остаются – недоучки от юриспруденции, врачи и журналисты. Значит ли это, что именно им предназначал свою статью автор?

Сомнительно и утверждение автора, что в других странах отдают на откуп профессиональным сообществам (а именно определение, правильно ли действовал врач в спорной ситуации). То, что в других странах существует другой механизм экспертной оценки действий врача (например, the test for negligence – в столь любимом автором англо-американском правосудии), ему не известно. Да и само понятие negligence (небрежность и неосторожность в одном флаконе) в значении “халатность” – это частый глюк перевода, не более.

И уж если про Америку: там врач – не тут (вспоминая черномырдинизмы). В Америке врач – субъект гражданской ответственности: сам и лицензирует свою деятельность, и страхует связанные с нею риски, и т.д. Отсюда – и кажущиеся акценты.

И суд там – не разделенный, как у нас. А потому – рассматривает дело в целом. И криминал, и не криминал. И квалификацию дает единую: и – и, или – или. И – в интересах пострадавшего. Пациента то есть. Которому нужна не посадка врача, а средства на восстановление качества жизни. От плодов рук врача.

Еще раз: от плодов рук врача. Ибо врач не в ответе за то, что ему недоступно. Не в ответе и за состояние медицины. Только – по делам его. А не как у нас: “А если б он вез патроны…?”

А то, что Случаев уголовного преследования врачей — считанные единицы в год, это следствие того, что история медицинской юриспруденции ТАМ – ооой какая длинная! И прецедентов – целые тома! Которые используются в процессах. Порой – веками.

Автора статьи адресую всего лишь к одному источнику (а их – тысячи, если не миллионы): P.D.Skegg. Law, Ethics, and Medicine. Studies in Medical Law. Clarendon Press. Oxford. 1984 – просто из интереса, можно полюбопытствовать, на каждой странице – в среднем по десятку ссылок на процессы прошлого. Немудрено, что к нашему времени они подошли с фундаментальной базой прецедентов.

Автор пишет: Чтобы возбудить такое дело, нужно, чтобы врач: а) сознательно пренебрегал своими обязанностями, б) отказался следовать прописанным протоколам лечения, в) оставил бы пациента без лечения, г) действовал заведомо безграмотно (что должны определить специалисты-медики). Опять же – правда наполовину, возможно, снова в силу трудностей перевода. Это – не “все или ничего”, это “или – или”. Трудно предположить, например, чтобы врач одновременно сознательно пренебрегал своими обязанностями и действовал заведомо безграмотно. В действительности, список прегрешений врача куда более обширен, более детализирован и более связан условиями и обстоятельствами, как это все закреплено совокупностью релевантных прецедентов по каждому виду врачебных правонарушений.

Еще раз: правонарушений. Не собственно врачебных ошибок. Врачебные ошибки для права и правосудия прозрачны – до тех пор, пока и если не представляют собой нарушение права. В ряду таковых в силу malpractice и/или misconduct.

Бездумная репродукция утверждений Нацмедпалатмейстера, что Непреднамеренная врачебная ошибка практически выведена из сферы уголовного преследования, тоже не делает чести автору. Как можно совершить ошибку ПРЕДНАМЕРЕННО? Ну хотя бы стоило задумываться, чтобы не увязнуть в очевидных глупостях. А знает ли автор случаи преднамеренной активности врачей-убивцев?

Короче, на этом поле автор не стяжает славы, а токмо позор и унижение от презрения сведущих людей. И думающих. Каковых, правда, единицы в поле зрения.

От прочтения этого поста, надеюсь, их прибавится.

Да-а-а уж, не мешки ворочать!

Касаясь страхования профессиональной ответственности врача (Ассоциация хирургов сейчас проводит опрос среди медиков), Дмитрий Морозов выразил свое отношение к этому вопросу: «Конечно, положительно. Но кого страховать, когда я не субъект права?». В нынешних реалиях, уверен глава комитета, нужно укреплять профессиональные корпорации, увеличивать в них взносы и создавать юридические службы.

«Мы идем в этом направлении – к врачу как субъекту права. Пусть и медленно, но сделать это моментально невозможно. Мы сегодня не можем всем врачам раздать лицензию по многим причинам, а многие до нее и не дотянут», – сказал он.

Дмитрий Морозов выразил убежденность, что надо наводить порядок в этой сфере: «Врачебная ошибка нигде в мире не судится. Взаимоотношения врача и пациента лежат в плоскости гражданского права, никого за это не судят.

В Госдуме пройдет «круглый стол» о профессиональных и юридических рисках в хирургии

«С каждым годом количество гражданских исков увеличивается минимум на 15%. На самом деле это очень большой объем, особенно учитывая, что у нас в России всего 600 тысяч врачей и что это данные только по коммерческим клиникам, и только по делам, связанным с законом о защите прав потребителей. А ведь есть еще и уголовная практика, где каждое дело, как правило, тоже сопровождается гражданским иском», – уточнил Александр Аронов.

Из 100 претензий, предъявляемых клиникам, до судов доходит десятая часть. Остальные удовлетворяются в досудебном порядке. В 26% случаев гражданские дела о защите прав потребителей в сфере медицинских услуг сопровождались регрессным требованием клиники к врачу. По мнению эксперта, растущий поток исков со стороны пациентов, а также регрессные иски к сотрудникам ставят вопрос о введении обязательного страхования профессиональной ответственности врачей.

Количество гражданских исков к клиникам растет на 15% в год

Замечательный у нас законотворец! Он творчески подходит к своему делу. Вот Ассоциация хирургов сейчас проводит опрос среди медиков, и он искренне пытается использовать его результаты для обоснования необходимости страхования их профессиональной ответственности.

Человек всерьез задается вопросом: “Ну кого страховать, когда я не субъект права?” Вот так: правду – маткой!

Не беда, что страхуют не КОГО, а ЧТО. Не беда, что он, хотя и тадепут, но тоже когда-то родился, когда-то женился, возможно даже детей родил, когда-то умудрился университет закончить, и даже доктором наук стать, а потом – профессором. Не беда, что все это – в качестве гражданина, то есть субъекта права.

Его это не останавливает – лихого борца за правду. Сказал, что – не субъект, значит – не субъект. Он только идет в этом направлении. Оказывается – вместе с кем-то, с собирательным “мы”.

“Пусть и медленно, но сделать это моментально невозможно”. Ну да, зачем спешить? Рано или поздно это свершится!

Это “Мы сегодня не можем всем врачам раздать лицензию по многим причинам», а завтра эти причины сами собой рассосутся, “Россия вспрянет ото сна”, врачи вмиг олицензятся, застрахуются – и будет всем счастье!

А что там до врачебной ошибки, то она и вправду “нигде в мире не судится”. Как тот самый Джон Неуловимый – неуловимый потому, что никому не нужен. Потому что всюду врачей судят за правонарушение, а не за измышления в медицинском видении права. За правонарушения уголовные (преступления) – всюду, если имеется соответствующий состав. А там, где “Взаимоотношения врача и пациента лежат в плоскости гражданского права” – врача судят и за гражданское правонарушение. В противном случае – тоже судят, но не врача, а его работодателя или иного субъекта, кто несет ответственность за действия врача, с которым он связан соответствующими отношениями.

Все определяется не тем, что “врач – не субъект права” в понимании г-на Морозова и иже с ним, а тем, является ли врач хозяйствующим субъектом. Если нет – он несет только персональную (уголовную) ответственность за свои действия, а имущественную ответственность за эти его действия принимает кто-то другой (работодатель, как у нас). Если да, то, следовательно, работодателя у него нет, и он сам оказывает услуги, получает соответствующие разрешения (лицензии) и извлекает доходы, несет связанные со своей деятельностью риски и сам же их страхует. Короче, ИП в российском эквиваленте.

И никак иначе. Как бы обратного не хотелось думцу Дмитрию Морозову .

Что же до юриста Александра Аронова, который хочет продемонстрировать, что шибко в теме, ему достаточно просто заглянуть в Гражданский кодекс РФ, как-то в ст.402 и ст.1068 (про договорную и внедоговорную ответственность работодателя), а затем осилить главу про страхование, чтобы получить инсайт, что Чебурашки (сиречь: профессиональной ответственности) там нет. Все есть: Чебуреки, Чебоксары (в смысле гражданская ответственность – договорная, внедоговорная…), а Чебурашки – нет как нет!

И возможность регрессного иска никак не порождает оную (в смысле профессиональную ответственность) и ее страхование.

Ура забалтывателям простаков!

Председатель Федерального фонда ОМС (ФФОМС) Наталья Стадченко на заседании круглого стола руководителей территориальных фондов ОМС заявила, что в 2020 году в 36 регионах заработают офисы досудебного урегулирования споров, возникающих при получении услуг по полису ОМС. Первые такие подразделения страховых компаний появятся в мегаполисах.

В 36 РЕГИОНАХ ПЛАНИРУЕТСЯ ОТКРЫТЬ ОФИСЫ МЕДИАТОРОВ ПО ПАЦИЕНТСКИМ КОНФЛИКТАМ

Повсюду, где забава и забота,

на свете нет страшнее ничего,

чем цепкая серьезность идиота

и хмурая старательность его.

Обречёнка?

Директор Института повышения квалификации Санкт-Петербургской академии СК РФ Татьяна Розовская также заметила, что количество оправдательных судебных решений постоянно растет, но принять такие решения правоохранительные органы могут только на основании выводов медицинских экспертов о правильности проведенного лечения и об отсутствии причинно-следственной связи между действиями врача и наступившими неблагоприятными последствиями. По словам эксперта, дефекты в работе врача оцениваются на любых этапах оказания медицинской помощи, но наиболее частый дефект – это недооценка тяжести состояния больного.

«Надо напомнить, видимо, что наши следователи расследуют одновременно самые разные дела, и медицинскими как раз не любят заниматься: в созданном недавно в СЗФО специальном подразделении пока никто работать не захотел», – призналась она.

Следователи не хотят работать в медицинских спецподразделениях

А может быть следователи не работать в специальном подразделении не захотели, а играть в “морской бой” вместо работы?

Ведь для того, чтобы заниматься делами такого рода, надо знать теорию. И теория должна быть не ложной. И юридические правила – релевантные нормы права – тоже. Да плюс еще – какие-никакие познания в медицине (и совсем немалые!).

А что имеем?

Вместо теории – революционная целесообразность по Кагановичу.

Вместо правового закона – советский уголовно-правовой эрзац, малоприменимый к медицинской практике.

Вместо медицинских познаний – ноль, помноженный на “палочную” систему.

И кто в таких условиях захочет “работать в специальном подразделении”?

И вот ведь находятся такие, которые удивляются, что мазохисты перевелись!

Вот о чем там судачат эти люди?

Дискредитация врачей в России приняла угрожающие масштабы: еще немного – и система здравоохранения начнет обваливаться.

Пациент имеет право на уважительное отношение со стороны медицинских работников, но обязанностей у него нет…

«Медицинские работники недальновидно зачистили поляну квалифицированного надзора, заинтересованного в качестве врачебной помощи, – говорит он. – Это касалось и разбирательств в судах с акцентом на ответственность юрлица (больницы). Но свято место не пустует – теперь страховщиков сменили следственные органы, которые и активизировали запрос населения на справедливость. Но административному медицинскому лобби это выгодно, поскольку ответственность, теперь уже уголовную, несет конкретный врач».

…медицина стала единственной профессиональной сферой, которую правоохранительные органы берут под особый контроль.

«Но основная масса приговоров, вынесенных в связи с грубейшими дефектами при оказании помощи (многие из них – в особом порядке), предусматривает для врачей условные сроки или ограничение свободы. При этом материальная ответственность врача обычно сводится к компенсации морального вреда, иногда – к выплатам по потере кормильца, и речь обычно идет о небольших суммах».

Главную сложность адвокаты пациентов усматривают в том, что медицинская экспертиза редко позволяет установить причинно-следственную связь между действиями врача и негативными последствиями для здоровья больного, в том числе из-за корпоративной солидарности медицинских работников.

Единых принципов судмедэкспертизы в России нет, указывают юристы. «Это значит, что Следственный комитет будет назначать независимую экспертизу, пока не получит данных, которые ему необходимы».

«В обвинительном заключении по делу – только голословные утверждения. Там не говорится, что анестезиолог предвидел последствия своих неправильных действий, и мы не знаем, как он эти последствия оценивал. Кто скажет, что это было – прямой умысел, косвенный умысел или легкомыслие?» При этом после случая со смертельным исходом анестезиолог еще шесть лет занимался врачебной практикой – от работы его не отстраняли.

«Мы ориентировались на немецкий опыт, когда во главе комиссии стоит не врач, а судья или опытный юрист, чтобы исключить конфликт интересов. Все поступающие документы обезличиваются и рассматриваются экстерриториально. Система работает. К нам сейчас обращается Следственный комитет, суды, защитники. Но все это очень медленно оформляется в виде закона».

Минздрав заверил, что работает над поправками к проекту закона.

Нездоровые отношения в театре абсурда

Ну вот ведь бред наяву! Непонятно лишь, кто (журналист или спикеры) бредит и насколько глубока патологическая причина этого бреда.

Для начала: мухи – отдельно, котлеты – отдельно.

[spoiler]Система здравоохранения рухнула уже лет тридцать как. Не может социалистический механизм распределения работать в условиях несоциалистического способа производства. Система Семашко – из прошлого, а сейчас уже несколько десятилетий – другая реальность. Которая не рассчитана на прежние скрипты. А новых власть не выдает – не тот масштаб понимания проблемы.

То, что мы имеем, ни системой, ни здравоохранением давно не является. Есть только заезженная пластинка статистической лжи, которой нас потчует недо-министресса.

И обрушение системы здравоохранения объективно не имеют никакого отношения ни к дискредитации врачей в России, ни к ее угрожающим размерам.

То, что, возможно, власть хочет связать одно с другим, это – уже совсем другая история. Рассчитанная на альтернативно одаренных. Но таковыми ведь все еще являются далеко не все, и, пока есть пенсионеры, даже не подавляющее большинство населения страны.

Система здравоохранения рухнула – это объективность. А дискредитация врачей – это рукотворная акция. Возможно, инициированная и (уж точно) стимулируемая бюрократией. Ведь надо же чем-то как-то объяснить неэффективность власти в здравоохранении! Не ее же несостоятельностью, чем это является в действительности? Хотя это-то тоже – объективность.

Дискредитация врачей в России – тоже не есть проблема их ответственности. Это как глубокое и розовое – суть разные вещи.

Как и право пациента на уважительное отношение со стороны медицинских работников. Тупо застолбить такое право в законе – не исключение для нынешнего времени. Но вот ведь проблемка: корреспондирующая обязанность не сформулирована. Как формально не определен круг обязанных лиц. И так далее. Что делает соблюдение этого права беззаконием, а саму такую норму – пустышкой.

А уж связывать право пациента на уважительное отношение со стороны медицинских работников с обязанностями пациента – это что-то за гранью…

Абсолютно верна мысль, что возник запрос общества на справедливость. Да и пора бы! Но кто выдвигает такой запрос? Общество? У него нет для этого каких бы то ни было инструментов. Поэтому, как обычно, потребности общества выражает власть. И канализирует этот запрос в нужном ей русле.

Есть логика в утверждениях, что медицинские работники недальновидно зачистили поляну квалифицированного надзора, заинтересованного в качестве врачебной помощи, но – лишь с оговорками.

Во-первых, это – не недальновидность и не медработников. Это – хитроумие чинуш от здравоохранения. Заинтересованных в том, чтоб надзор не мешал им править (не управлять, как можно было бы подумать). И – не терять (пусть и не свое).

И, действительно, теперь, когда страховщиков сменили следственные органы, административному медицинскому лобби это выгодно, поскольку ответственность (теперь уже уголовную) несет врач, а не его работодатель – не учреждение здравоохранения, а, значит, не казна.

Во-вторых, надзор – как и ответственность медработников – это не вопрос качества чего бы то ни было. Это вопрос безопасности медицинской помощи (медицинских услуг). Но чиновникам выгодна такая подмена понятий. Особенно в контексте контроля оных. Хотя бы ни то, ни другое не только не определено по отдельности, но и не отделено друг от друга по смыслу. То есть очередной “Одобрям-с!”. А вот контроль этого самого слитного “Одобрям-с!” – вполне по нраву чинушам здравоохра.

Не слишком щепетильны в дифференциации того и другого и остальные, включая рошалевцев и бастрыкинцев. Впрочем, как и вообще в глубине владения вопросом в целом.

Ну, вот вангуют по поводу того, предвидел/не предвидел, умысел или неосторожность, правильные/неправильные действия и т.д. С особым придыханием, конечно, про судмедэкспертизу. Ну, и, конечно, ошибка – наше врачебное всё!

Сначала – про криминальность деяния.

Врач – не робот. Он – творец. Он – врачует. Lege artis, по законам искусства. Регламентировать его врачебную активность рамками вмененной модальности (т.е. того, что он делать ДОЛЖЕН) – все-равно что убить его пациентов. Ну, кроме тех, которые умудрятся выжить вопреки его действиям по предписаниям. Правда, это не каждому понятно.

Врач должен отвечать за свои действия, а не за принадлежность к своей профессии. Если что-то на сегодняшний день недоступно собственно медицине, то за ее несовершенство врач – не в ответе. Это тоже не всем очевидно.

Если в процессе оказания медицинской помощи что-то случается, то – не с врачом, а с пациентом, здоровьем которого врач занимается. И отнюдь не факт, что это случается вследствие врачебного пособия. Состояние здоровья у каждого пациента (и даже у одного и того же пациента во времени) по-разному отвечает на любое воздействие. И не только на врачебное пособие. Патология – тоже у каждого своя. Даже в рамках единой нозологии. И протекает по-разному от человека к человеку. Да и атипию никто не отменял. И не любой и каждый артефакт реактивности организма пациента или его патологического процесса доступен распознаванию врачом, не то что устранению или предупреждению. И это также почему-то далеко не всем внятно.

Наконец, не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Врач – не исключение. Он просто остережется делать что-либо, если “шаг влево, шаг вправо, прыжок на месте – расстрел”. Даже под угрозой ответственности за бездействие. Потому что конец – один. И к чему тогда ненужная суета?

Поэтому нужно здорово поломать голову над тем, чтобы врачу было выгодно головы не ломать, а лечить.

То, что в УК есть сейчас, для квалификации врачебных правонарушений вполне пригодно в ограниченном спектре ч.ч.2 ст.109 и ст.118. Вопрос лишь в том, как применять эти нормы права.

Понятно, что в названных составах вина – исключительно неосторожность. Любой умысел – без медицинской специфики.

Понятно, что в названных составах квалифицирующий признак – осуществление профессиональной деятельности. Не трудовой. То есть с привлечением правил медицины, а не функциональных обязанностей по должности, как сейчас.

А вот ЧТО является преступным посягательством – это требует кардинального пересмотра.

Медицинское правонарушение определяется мерой наступивших вредных последствий для здоровья пациента. Последствий, доступных предвидению врача соответствующего уровня подготовки и опыта работы по специальности без излишней самонадеянности. Когда и если такие последствия наступили в силу пренебрежения врачом необходимыми мерами их упреждения и/или устранения.

Вот для чего нужно различать качество и безопасность медицинских услуг. Потому что делать то, что должно в штатных условиях лечебно-диагностического процесса – это одно, а не делать то, что устраняет опасности – это другое.

Именно последнее – предмет уголовно-правового исследования при неблагоприятных исходах медицинской помощи. Не первое.

Проще говоря, следует по последствиям выстраивать правовую оценку действий по их упреждению и/или устранению, а не прикручивать последствия к штатным действиям лечебно-диагностического процесса, который сам по себе призван целенаправленно реализовывать соответствующий алгоритм выявления и лечения патологии, а не гасить все возможные девиации в этом процессе. Иначе все силы и время врача вместо лечебно-диагностического процесса будут уходить на борьбу с тем, что никогда не случится у конкретного пациента с конкретной патологией. И в нездоровье пациента опять будет виноват врач.

И пока, кстати, эксцессы реактивности организма пациента или агрессивности патологии тоже ставятся в вину врачу.

Отсюда становятся понятными задачи судебно-медицинской экспертизы по медицинским делам.

Ее следует ограничить вопросами только рамками ведения осложнений (а не всего лечебно-диагностического процесса в целом) и только пределами возможного пренебрежения клиницистами доступными им мерами их упреждения и/или устранения. Иными словами, судмедэкспертизу нужно сфокусировать только на выявлении погрешностей безопасности врачебного пособия.

И это – не вопрос некоей от кого-то или от чего-то независимой (по Рошалю) или внутриведомственной (по Бастрыкину) экспертизы. Заключение экспертизы должно основываться на демонстративно неоспоримых основаниях, как должен существовать механизм опровержения ее неосновательных выводов.

Сейчас возник институт рецензий на заключения СМЭ. И важно, чтобы он более широко применялся в судебной практике.

А в англо-американском правосудии существует the test for negligence (проверка на неосмотрительность). В заседание вызывается один или несколько специалистов сравнимого с подсудимым образования, уровня знаний, умений, навыков, квалификации и пр., которым моделируются условия, в которых находился подсудимый, и ставятся вопросы, как бы поступили они, что бы предприняли, чего бы делать не стали и т.д. Почему бы нам не перенять этот зарубежный институт?

[/spoiler]
Подводя итоги сказанному, хочу заметить, что на фоне возросшего среднего уровня информированности в обществе резко упал средний уровень знаний, профессионализма, владения своим делом. Уже давно стало принятым плыть по течению и не принятым иметь, демонстрировать и обосновывать свои взгляды на вещи. Мало кто задумывается над смыслами и истоками явлений.

Поэтому еще не раз предстоит открыть Бориса Пастернака: Во всем мне хочется дойти До самой сути…

Танцы с бубнами вокруг “врачебных ошибок”

“Так-то оно так, если конечно, но в случае чего – вот тебе, пожалуйста!”: треп ради трепа.

ЯТРОГЕНИИ И ЗЛОДЕЯНИЯ: СК И МЕДИКИ – О ВРАЧЕБНЫХ ОШИБКАХ

Нацмедларек ищет противоядие ятрогенной активности СК: бред ради бреда.

НМП попросит Верховный суд разрешить привлекать судей в отставке к разбору жалоб на врачей

Адвокаты развернули объятья Следственному комитету – запахло деньгами.

Гильдия российских адвокатов готова сотрудничать с Нацмедпалатой

И даже богохульники-святотатцы возбудились: от танцев в храме – к защите пациентов от врачей-убийц. Тот же пиар, только вид сбоку.

«Зона права» запустила федеральную «горячую линию» по врачебным ошибкам

Разговоров много – смысла мало.

Каждый шаманит и кликушествует, но никто не говорит, что, откуда и почем.

Ни отправных начал, ни вектора, ни обоснований, ни конкретики.

Куда мы идем? Туда ли? И идем ли вообще?

“Ты все пела – это дело…”

Проект приказа Минздрава по организации внутреннего контроля качества и безопасности медицинских услуг требует корректировок, считают эксперты Общероссийского народного фронта и предлагают ведомству создать совместную согласительную комиссию по доработке документа.

Эксперты ОНФ также предлагают на уровне Минздрава разработать сборник единых стандартов контроля качества и безопасности медицинских услуг, которые не будут вступать в противоречие с существующими нормативными документами, оптимизировать оценочные листы, предусмотреть обучение аудиторов и заложить время на переход к новым стандартам.

ОНФ предложил Минздраву совместно доработать документ, который эксперты назвали катастрофой

Стесняюсь спросить, а что мешало фронтовикам считать и предлагать не ПОСЛЕ, а ДО принятия ФЗ-323?

Почему вместо исправления глупостей было не допустить их инвазии в законодательство?

Неужто было не понятно, что не может стоять вопрос контроля качества и безопасности медицинской деятельности, если формально не дано определения ни характеристике качества, ни характеристике безопасности, ни самому объекту обеих этих характеристик?

Неужто было не понятно, что не может стоять вопрос контроля качества и безопасности медицинской деятельности, если не определено сущностное различие между качеством и безопасностью?

Ну, действительно, качество – это категория пользы, а безопасность – это категория вреда.

Качество товара (а медицинская услуга – это товар) повсеместно оценивается, во-первых, потребителями (а не бюрократией); во-вторых, рублем (ну, или местным валютным эквивалентом); в-третьих, соразмерно цене. Принцип прост: лучше меньше, да лучше, строго по-ленински.

Безопасность медицинской услуги (а равно и профессионального пособия в ее составе – медицинской помощи) определяется риском для здоровья в соответствии со степенью риска, которому оно подвергается (в этом состоит обоснованный риск при осуществлении профессиональной деятельности).

И лицензирование, и государственный надзор за медицинской деятельностью в целом, с одной стороны, и суд, с другой стороны, сходятся (точнее, должны сходиться, как это существует за рубежом) на категории безопасности медицинских услуг – только лишь с разных сторон. Надзор призван обеспечивать профилактику недостатков безопасности в деятельности хозяйствующих субъектов, а суд – возмездие за их допущение.

Понятно, что все происходит в гражданском обороте (где, собственно, единственно и может осуществляться медицинская деятельность), а не в кабинетах бюрократии.

Оценка качества и безопасности медицинских услуг нужна участникам гражданского оборота, чтобы он складывался максимально эффективно под удобство жизни общества. Это – вопрос горизонтальной координации общественных отношений.

И никому с доплатой не нужно, чтобы эти отношения строились под удобство их оценки чиновничеством – по вертикали субординации.

Потому что единственным способом такой оценки – в случае расхождения мнений по этому поводу сторон этих отношений – является судебная процедура (разумеется, если и она обладает нужной эффективностью).

Фронтовикам же до ламбады, чем там оно определяется – то, что должно быть. Они и сами “рождены, чтоб сказку сделать былью”. И сами придумают, как оно должно быть. И неважно, согласуется это или не согласуется с реальностью. Понадобится – свои хотелки выдадут за проектируемую реальность, совпадет она или не совпадет с действительностью, привнесут эти хотелки в жизнь улучшения или ухудшения. Примеров уже перед глазами – тьма. Ну, будет еще один. Или десяток. Или сотня.

Они же за народ радеют. Целым фронтом. Вот, чтобы не жег позором и пр., они и хотят “…разработать сборник единых стандартов контроля качества и безопасности медицинских услуг, которые не будут вступать в противоречие с существующими нормативными документами, оптимизировать оценочные листы, предусмотреть обучение аудиторов и заложить время на переход к новым стандартам”.

То есть хотят поменять к лучшему БЮРОКРАТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕДУРЫ.

Вместо того, чтобы поменять к лучшему ЖИЗНЬ ЛЮДЕЙ, убрав из нее все несвоеместные бюрократические процедуры.

Вот почему Маяковский со своими “Прозаседавшимися” останется актуальным, пока будет все вот так по Блоку: Ночь. Улица. Фонарь. Аптека…

Цена вероничкиных ужимок и прыжков

Россия в рейтинге здоровых стран оказалась между Кабо-Верде и Вануату

В 2018 году смертность населения выросла в 32 регионах России. Смертность населения выросла в 32 регионах России, хотя средний показатель по стране в 2018 г. остался на уровне 2017 г. К таким выводам пришли эксперты Фонда независимого мониторинга «Здоровье» на основе данных Росстата.

Игры в статистику с кампаниями “против” (курения, алкоголя и пр.) ни к чему толковому и не могли привести.

А про содержательную деятельность “за” она представления не имеет.

“Главное – чтобы костюмчик сидел”. В высоком кресле.

Весна косит ряды законодателей

«… медработники могут застраховать свою профессиональную ответственность в добровольном порядке и исключительно за свой счет».

Минздраву предложено подготовить законопроект об обязательном страховании ответственности медработников

Из-за отсутствия независимой медицинской экспертизы многие врачи уходят от сложных решений, нужных для пациента

Депутат призывает Минздрав создать институт независимых медэкспертов

“А весна, казалось, будет вечной…”, если думцы не будут подвергаться предварительной “независимой экспертизе” психиатрами.

UPD: Да, все-таки это весна!

В России предложили закрывать супермаркеты по выходным

Весна идет, весне дорогу или Не ту страну Гондурасом назвали

Врач не должен нести никакой ответственности за неумышленные ошибки при сложной диагностике болезни или отсутствия в клинике современного оборудования. Так считают 65% участников опроса, проведенного ОНФ вместе с Нацмедпалатой и телепрограммой «Здоровье». Более половины респондентов также против уголовной ответственности для врачей.

Нацмедпалата: Врачи не должны сидеть за врачебные ошибки

Половина россиян, принявших участие в опросе «Защита прав медицинских работников», высказались против введения уголовной ответственности за врачебные ошибки. Опрос проведен ОНФ, Национальной медицинской палатой (НМП) и телепрограммой «Здоровье». В нем приняли участие 5 тыс. врачей и более 3 тыс. граждан, не связанных с медицинской профессией, сообщает НМП.

Опрос: половина россиян – против введения уголовной ответственности за врачебные ошибки

Ну, тут еще журналюги так подали материал.

Но!

Вот на каких скорбных разумом нужно рассчитывать, чтобы подавать мнение 8-9 тыс. как мнение 140 млн.? Половина россиян, принявших участие в опросе «Защита прав медицинских работников» – это 0,002% населения страны. Вполне себе репрезентативная выборка. Целых две тысячных доли процента!

Притом что 5 тыс. из этих 8-9 тыс., естественно, излагают мнение, ангажированное своей профессией.

Правда, это Россия, нынешняя Россия, непредсказуемая в вырождении интеллекта.

Но, хотелось бы думать, непредсказуемая не фатально.

Опрос проведен ОНФ, Национальной медицинской палатой (НМП) и телепрограммой «Здоровье». Ну вот сразу вспоминается Владимир Семеныч наш свет Высоцкий: “Если вы не отзоветесь, мы напишем в Спортлото!”

ОбЧественность сошлась по трем вопросам.

Во-первых, декриминализация врачебной ошибки. А неважно, что за нее и сейчас никто никого не привлекает. Неважно, что в природе нет такого состава преступления. Неважно, что юристы не мыслят категориями врачебной ошибки. Врачи-то мыслят. Вот – чтоб врачей не нервировала такая перспектива.

Во-вторых, уголовная ответственность для врачей. Извести ее надобно. Как класс. Как институт. Как явление. То есть что бы врач не натворил “при осуществлении профессиональной деятельности” – неприкосновенен аки дипломат.

В-третьих, отсутствие у врачей умысла порешить пациента. То есть если так, между прочим, ненароком, то – можно. Без последствий. Уголовных. И административки достанет. Если же на работу ходит ради смертоубийства, то вот тогда и посадить не грех.

Фокусница Вероничка – сидит на полу и не падает!

Минздрав РФ уведомил о разработке проекта федерального закона, который позволит Росздравнадзору возбуждать дела об административных правонарушениях в отношении чиновников региональных минздравов и должностных лиц медуреждений.

МИНЗДРАВ ПРЕДЛАГАЕТ ВВЕСТИ ПЕРСОНАЛЬНУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ РУКОВОДСТВА МЕДУЧРЕЖДЕНИЙ ЗА НЕКАЧЕСТВЕННУЮ МЕДПОМОЩЬ

По данным Минздрава, ежегодно 60% обращений россиян, поступающих в Росздравнадзор, связаны с доступностью и качеством медпомощи.

Министерство здравоохранения уведомило о разработке законопроекта о введении новой административной ответственности для руководства медучреждений и региональных властей в сфере здравоохранения. 

Она будет грозить тем, кто не сможет создать условия для предоставления качественного и доступного лечения. Руководству клиник — за невыполнение обязанности создавать условия, обеспечивающие соответствие медуслуг критериям оценки качества медицинской помощи, а медицинским чиновникам — за действие или бездействие, которые влекут неисполнение условий для развития медицинской помощи, обеспечения ее качества и доступности.

Согласно законопроекту, составлять протоколы об административных правонарушениях будут сотрудники Росздравнадзора.

Главврачей и медицинских чиновников начнут штрафовать за некачественную медпомощь

Вот оно что! Одна из причин обновления законодательства – большое количество жалоб граждан по вопросам качества и безопасности медицинской помощи, поступающих в Росздравнадзор. Ну кто бы мог догадаться!

[spoiler]Все дело – в административной ответственности. Которая пока не дотянулась до поместных главнюков и региональных чинуш.

Ну, дело хорошее.

Только вот мучает вопрос: почему же на гниющем Западе без этого обходятся? Без административки для врачей и функционеров.

И всплывает только одна догадка вопросом на вопрос: неужто потому, что там жалоб нет? По вопросам. И уж прежде всего – по вопросам качества и безопасности медицинской помощи.

Неужели до тамошних аборигенов не доходит идея о жалобах? И напрашивается еще один инсайт: там судебная система работает и работает эффективно.

Какие жалобы, если есть суд? Жалобщика просто не поймут.

Не потому, что нельзя обратиться в государственные конторы, а потому что те, понимая пределы своих полномочий, жалобы не примут, переадресовав заявителя в суд.

Для жалоб по административной линии там есть только очень узкий коридор. Там просто существует иной, сугубо экономический механизм, когда пациент обращается к той организации, в которую платит сам или платит за него третье лицо – и все решается. Решается уже этой организацией с обидчиком – медицинской организацией. Решается тамошним рублем.

Просто ТАМ пациент интегрирован в платежный механизм.

А у нас – нет. У нас пациент – никто и звать никак. Не более чем статист для расчетов в верхах на его долю. И только.

И у нас от лица пациента не выступает никто. И ни в каких отношениях.

Если от лица, то – лишь от лица государства. От лица государства у нас выступает Росздравнадзор. В интересах качества и безопасности медицинской помощи пациентам? Щазззззззззззззззззззззззз!

Это лишь повод. А причина – интересы государства. Финансовые. От штрафных санкций. А то ведь врачи и пациенты в ЛПУ жируют!

Ну, и на десерт: продвижение Росздравнадзора. Как главного по этим тарелочкам.

Вот так очередной раз убивают хорошую идею, вполне работоспособную на Западе. Но в оригинале там она выражается совсем в другом. Если случается такая незадача, и пациент обращается в суд, то к ответственности привлекают причастного к этому врача, медицинскую организацию, на базе которой он ведет свою деятельность, и надзорный орган (в аналогиях – тот самый Росздравнадзор).

А у нас Росздравнадзор – как жена Цезаря – вне подозрений. Ему поручают мылить холку должностным лицам. А вот из-под ответственности Росздравнадзор выведен. Он не отвечает ни за что (в смысле не лозунговой, а реальной ответственности), но уполномочен возлагать ответственность на других. Только мне видится в этом какая-то порочность, ущербность, не?

А проблема в другом. Чего хотят не замечать в Минздраве.

В здравоохранении мы скатились ниже низшего предела. И одними лишь мантрами про вопреки действительности достигнутые виртуальные высоты делу не поможешь. Борьба против (табака, алкоголя и т.д.) тоже пустое. А борьба “за” – не ведется. Медицина – все глубже. Здоровье – все хуже.

Короче – полная *опа.

Вот Вероничка и забилась в истерике, возомнив себя в запахах приближающейся весны Карабасом-Барабасом.

А то В МИНЗДРАВЕ ЗАДУМАЛИСЬ О ПРОДВИЖЕНИИ РОССИЙСКОЙ МЕДИЦИНЫ В ДРУГИХ СТРАНАХ, а на родных просторах оная давно полегла. Как нефть и газ – на экспорт уйдет?
[/spoiler]

Вероничкины скрепы: курение и алкоголизм

Оказывается, здравоохранение у нас находится между двух огней: курением и алкоголизмом.

С которыми, собственно, наша стеничная министресса и борется.

И это – предмет обсуждения не только среди медиков: Наверное, она просто не любит мужчин. Да и всех россиян…

Новая концепция развития здравоохранения, как ее видит Скворцова – “каждый человек из пассивного участника должен превратиться в активного партнера в сохранении собственного здоровья”.

Разберем детально этот ее постулат.

1. Каждый человек ДОЛЖЕН.

Должен – кому?

Вероничке? Может быть, все сколько там – сто сорок – миллионов дорогих россиян задолжали министрессе? Тогда – когда, сколько, в силу чего? А она – старуха процентщица? И где в этом случае ходит Раскольников? Пошто тянет?

А-а, нет! Каждый задолжал не лично Скво, а в ее лице всему, так сказать, институту, который она представляет! Власти то есть! Государевым людям. Чиновничеству. Бюрократии. Слугам народа, одним словом.

Ну, это больше похоже на правду. Тем более, что глас народа это подтверждает и на перспективу: ГЛАВНЫМ РИСКОМ НАЦПРОЕКТА «ЗДРАВООХРАНЕНИЕ» ПРИЗНАНА КОРРУПЦИЯ

Но продолжим.

2. Должен – на каком таком основании?

На основании указующего перста одержимой дамочки при должности? Ну, для исполнения велений наполеонов и прочих цезарей у нас существуют целые дома скорби. Правда, вельми плохо финансируемые – благодаря ей же.

Все прочие основания – только в силу закона. Федерального, на минуточку. В силу оснований, перечисленных в Конституции. В третьем пункте 55 статьи: “Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства”.

3. Про “пассивного участника” и “активного партнера”.

Вот я не понял: это она про людей нетрадиционной сексуальной ориентации? Ничего не имею против них, но, как бы унизительно для Веронички это не было, я к ним не отношусь. Допускаю, что ошибаюсь, но думаю, что и 90% популяции тоже.

4. Про “партнера” – отдельно.

Партнер – он же не обязательно половой. Хотя и такое понимание термина Вероничкой, видимо, не исключается.

Партнер – это тот, кто на одной с тобой стороне. В том числе и против прочих третьих лиц. Партнёр (фр. partenaire — участник): Напарник, соучастник. сожитель. участник в какой-либо совместной деятельности. Компаньон по бизнесу. Член какого-либо партнёрства. Это словарное определение.

Это не контрагент, с которым совершаются сделки в порядке обмена предоставлениями. Например, на рынке. Или в верхах, когда  интересы не основаны на том, чего хотел добиться друг детства Остапа Бендера Коля Остен-Бакен от подруги его же детства, польской красавицы Инги Зайонц – на взаимности. Об этом, например, не знают в наших верхах, называя партнерами именно контрагентов.

И вот интересно, партнерами кого “в сохранении собственного здоровья” должны становиться граждане в глазах Скво? [Или правильнее сказать “подвластные в глазах власти”?] Партнерами самой Веронички? Или партнерами Министерства, Правительства и Президента? Или партнерами друг друга (соседей, родственников, работодателей и т.д.)? Или партнерами, не приведи Господи, врачей?

А с учетом вышесказанного – если все задолжали власти, но должны с ней партнерствовать – как-то власть получается с низкой социальной ответственностью, не? Она – кагбэ партнер и со всеми партнерствует в долг. Какой-то публичный дом. Или я ошибаюсь?

5. Про “сохранение здоровья”.

“Чтобы продать что-нибудь ненужное, — сердится кот, — надо сначала купить что-нибудь ненужное” (с).

Чтобы сохранять здоровье, его надо иметь на доступном для сохранения уровне.

Нельзя сохранять то, что не имеешь возможности сохранить.

Чтобы сохранить что-то хранимое, надо сначала обеспечить сохранность этому хранимому.

А здравоохранение, перефразируя незабвенного Грызлова, это не то место, где сохраняют здоровье.

Здравоохранение – это та сфера, где граждан верстают в здоровые. Как в казаки.

Ну, а кто не с нами, тот – против нас. И против себя. И против всех. Его нужно подвергнуть остракизму. Как Фемистокла, Аристида и Дамона.

Тогда расчистится путь скворцовым, “чтобы переложить высокую смертность россиян на них самих. Т.е. спасение утопающих – дело рук самих утопающих. А Скворцова тут вообще не причем. Умерли – сами виноваты. Пить надо меньше”.

Коррегируйте свою речевую продукцию – здесь вам не там!

UPD: Минздрав представил, предположительно, последнюю версию стратегии по продвижению здорового образа жизни в правительство. Новый документ в сравнении с предыдущими версиями более концептуален, сильнее ориентирован на стимулирующие госрасходы и в меньшей степени на экономические меры принуждения к благополучию. Текст уже не содержит идей жесткого регулирования производителей питания, которые ранее блокировало Минэкономики. Экономические стимулы к сохранению здоровья, предлагаемые Минздравом, вряд ли могут быть реализованы в ближайшее время, хотя стратегия может быть согласована правительством до 15 февраля.

Подоспела информация вовремя.

Вот совершенно понятно, что не экономист она ни разу.

Но могут ли возникнуть предположения, что она врач-организатор?

ОдумИлся: с кем это он там?

Председатель Комитета Госдумы по охране здоровья Дмитрий Морозов заявил, что не поддержит предложения Национальной медицинской палаты об особом социальном статусе врача по аналогии с сотрудниками МВД, суда и прокуратуры.

«По мнению юристов, придание особого социального статуса врачу сразу даст ему такие же обязанности и многократное усиление ответственности. А у нас ответственность медицинских работников и так уже очень серьезно прописана. И я, например, являюсь сторонником рассмотрения административного наказания и штрафов и некоего сужения уголовного, потому что мы уже не можем так жестко регламентировать работу…”

Дмитрий Морозов: особый статус врача приведет к многократному усилению ответственности

Уже хорошо, что г-н Морозов не согласился с попыткой приравнять врача “по социальному статусу” к сотрудникам МВД, суда и прокуратуры: в силу очевидности отсутствия признаков сходства с государственными служащими, должностными лицами, “государевыми людьми”.

Уж насчет многократного усиления ответственности здорово сомневаюсь, как можно сомневаться в отношении веса катка, давно раздавившего лягушку: будет этот вес на 5, 50 или 500 кг больше – раздавленной лягушке уже не шибко интересно.

А насчет административки законотворца здорово подводит чуйка и грамотешка: устное порицание раздавленной катком лягушке едва ли послужит мягким, послабляющим уроком.

Ему бы юристом быть и организатором, а он, как и все там в Думе спортсмены, актеры и бизнесмены, лишь на словесный замах и способен.

Организацию менять надо, организацию охраны здоровья, а не над тушками медиков и пациентов опыты проводить.

Но умище некуда девать!