Пустота из ниоткуда по пути в никуда

Эксперт ФАС считает неэффективным расходование средств нацпроектов

Леонид Рошаль призвал противодействовать врачебному и пациентскому экстремизму

Лариса Попович назвала пути восстановления доверия к системе здравоохранения

В «Лиге защиты врачей» Минздрав обвинили в провале кадровой работы

Частным клиникам предложили обязательное членство в СРО

Эксперт ОНФ назвал 4 основные проблемы медицинской профессии


Хочется задать лишь один вопрос: И…?

Хлебоу, Маслоу, Икроу и Респектоу!

Фонд обязательного медицинского страхования должен финансировать непосредственно лечение пациентов, а не жизнеобеспечение больниц

ФОМС должен финансировать только лечение, считает Елена Малышева

Вот просто новое слово и так своевременно сказанное!

Я и кандидатскую в свое время посвятил и этому аспекту, и позже – докторскую, да сейчас, кажется, чуть ли не из каждого утюга эта незатейливая мелодия несется и без всякой научной аранжировки.

А ларчик опять же простенько так (смотрим пирамиду Маслоу) открывается: мадам явно метит в тадепуты.

Так, чай, не Чиччолина! Чем петь с чужих слов то, что уже не успеть освоить, может быть, продолжала бы вещать то, к чему привыкла?

Шакалы Табаки вместо регуляторной гильотины

Михаил Мурашко сообщил, что эту новацию содержит проект комплексного закона «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российский Федерации», который подготовлен ко второму чтению в Госдуме.

Как записано в законопроекте, инспекторский визит — контрольно-надзорное мероприятие, проводимое посредством взаимодействия с конкретным контролируемым лицом и (или) собственником производственного объекта в целях предотвращения риска нарушений обязательных требований. Такой визит проводится по месту нахождения (осуществления деятельности) контролируемого лица (его филиалов, представительств, обособленных структур, подразделений) либо по месту нахождения объекта контроля. В ходе инспекционного визита могут совершаться осмотр, опрос, получение письменных объяснений, инструментальное обследование.

Росздравнадзор введет новую форму контроля – инспекторский визит

А ларчик просто открывался: Силуанов предложил сократить число надзорных органов

Но!

… правительственная комиссия одобрила законопроекты, которые определяют правила установки требований к бизнесу и проверку их выполнений. В документе предлагается ввести новые виды контроля: контрольную закупку, выездные обследования, рейд, но основной акцент сделать на профилактические меры.

Такая вот загогулина: Хотели, как лучше, а получается, как всегда (с).

“Мне захотелось”: Клоунада продолжается

«Наша работа по разным направлениям привела меня к мысли о необходимости осмысления качества медицинской деятельности. Мне очень важно, чтобы в экспертном совете были специалисты по качеству вне медицины… мне захотелось создать совет, который собирал бы людей, способных посмотреть на медицину извне», — рассказал Дмитрий Морозов.

Он уточнил, что речь идет о «системно мыслящих» специалистах, которые занимаются качеством производства, образовательной деятельности и т.д.

Глава комитета убежден, что проблемы внутри системы решаются надсистемными мерами.

В Госдуме будет создан экспертный совет по качеству медицинской деятельности

Такой вот забавник – гид по лабиринтам собственных мыслей.

А ничего, что медицина – скажем так – несколько отличается от прочих видов человеческой активности, т.е. производства, образовательной деятельности и т.д.?

А ничего, что для начала не мешало бы “осмыслить” именно то, в чем состоят такие отличия?

А ничего, что объектом любой другой деятельности “вне медицины” не является здоровье?

А ничего, что “вне медицины” говорить о качестве можно именно постольку, поскольку оно не касается здоровья?

А ничего, что медицинская-то деятельность осуществляется именно по поводу здоровья и ни по какому иному поводу?

А ничего, что в деятельности по поводу здоровья не очевидна ни мера пользы, ни мера вреда?

А ничего, что в медицинской деятельности те или иные плюсы для здоровья достигаются неизбежно с теми или иными минусами для него?

А ничего, что в медицинской деятельности польза для здоровья сочетается с умалением этого самого здоровья?

А ничего, что умаление здоровья в медицинской деятельности обусловлено отнюдь не только этой самой деятельностью, но прежде всего хворями, по поводу которых она осуществляется, и реакцией организма пациента?

А ничего, что мерой качества медицинской деятельности соответствия пользы и умалений здоровья не определить?

А ничего, что умаление здоровья от медицинской деятельности далеко не всегда является вредом?

А ничего, что нелишне поэтому было бы дифференцировать пользу и вред, качество и безопасность медицинской деятельности?

А ничего, что качество характеризует пользу потребительского предоставления в гражданском обороте, а не эффективность профессиональной медицинской деятельности?

А ничего, что по этим причинам собственно медицинскую деятельность аршином “качества производства, образовательной деятельности и т.д.” не измерить?

Неужто это не очевидно? И тогда почему это не понятно отдельным одаренным думцам?

Заглядывать извне, “надсистемно”, наверное, имеет смысл, но только тогда, когда внутри та самая “система” досконально изучена, выяснена, определена.

И это вопрос не “захотелось”, а насущной необходимости. Насущной уже лет тридцать как.

Трое без собаки в тонущей лодке

Голикова заявила о неудачной оптимизации здравоохранения во многих регионах

А ничего, что сама руку к этому ой как приложила?

А ничего, что с нее здравоохранение и вошло в пике?

А ничего, что остальные фигуранты, на плечах которых она пытается выкарабкаться из дерьма по уши, были ее сподвижниками в этом?

Поэтому уж куда справедливее (хотя и не до конца честен) другой взгляд.

“Прямо скажем, неудачно”: Трое из правительства после критики Путина повинились за оптимизацию

Вот тут уже все выглядит в правильном русле: каждый пытается обелить себя и сподвижников.

“Конечно, во многих регионах оптимизация была проведена, прямо скажем, неудачно” (Голикова): это не мы, это враги под многими кроватями.

…сама тема восстановления медицинской отрасли не решалась годами. И многие районные больницы, поликлиники “в плохом, если не сказать в ужасном состоянии” (Силуанов): это не мы, это предшественники.

Ну, а Скво ничего своего сообразить просто не в состоянии – свалила в кучу мнения коллег: “Системно инфраструктуру никто не трогал с конца 50-х годов“. Ну тоисссссь в плохом состоянии больницы и поликлиники потому, что их (в качестве инфраструктуры в понимании клинициста Скво и Ко) никто не трогал с конца 50-х, а оптимизация неудачна потому, что не коснулась этой самой “инфраструктуры”. А иначе оптимизация была бы прелесть, как хороша!

Как же все детерминировано углом зрения!

 

Феномен Даннинга-Крюгера в депутатском кресле

Морозов рассказал, как повысить в России правовую защиту медиков

Ну, начал за здравие: “… от термина «врачебная ошибка» нам вообще надо отказаться”.

И тут же – за упокой: Как пояснил парламентарий, сегодня под термином «врачебная ошибка» понимается что угодно: неуспех, неудача, неожиданная реакция организма, но не сами ошибочные действия. Если есть некое неблагоприятное событие, профессиональные ассоциации медиков должны сразу провести досудебную экспертизу, причём заниматься ей должен не один специалист, а группа экспертов. В свою очередь, следственный комитет должен учитывать результаты данного заключения. В профессиональных ассоциациях врачей необходимо развивать сильные юридические службы. Многие вопросы между пациентами и врачебным сообществом могли бы снять страховые представители. Облегчить работу медиков должен и принятый закон о клинических рекомендациях.

Действительно, где – ошибка, а где – ответственность? Рядом они точно не сидели. Ответственность наступает за правонарушение, а не за ошибку.

И не всякие “ошибочные действия” влекут ответственность, а лишь только приводящие к возникновению вреда тогда, когда он профессионально не оправдан.

И что это еще за “досудебные экспертизы” профессиональных ассоциаций медиков, результаты которых с какого-то перепугу СК должен учитывать?

А уж развитые “сильные юридические службы”, конечно, тут же изменят ситуацию с калечащей медициной!

И – наше нынешнее всё – страховые представители – этакие альтруисты в пользу пациентов на зарплате страховых организаций, заинтересованных побольше заныкать и поменьше потратить.

Ну, и, разумеется, клинические рекомендации в императивной форме тут же отрезвят горячие головы недовольных пациентов, следователей и судей.

То есть сапожник, пытающийся печь пирожные, с умным видом рассуждает о том, как должны поступать пирожники, тачающие сапоги.

Проблема лишь в одном: он не сомневается в собственной непогрешимости.

А на выходе – пустота в оболочке значимого пузыря.

Травма по-скворцовски

Столкнулся со всеми прелестями подмосковного здравоохра.

Жена дома вечером звезданулась на лестнице – без писка, сидит стонет, бедняжка – лодыжка.

Как мог, приложил мороженную курицу – змерзла, Маугли, но отека почти не было. Только боль.

Решил на ночь организЬм не трепыхать.

А с утра повез самотеком в больничку славного маленького городка вблизи – Лосино-Петровского.

Отобрали у деда его ползунки-бегунки – или как там они называются? Короче, чтобы убогому передвигаться.

И это, конечно, не постановочную нейрореанимацию проводить на борту самолета, доложу я вам!

В приемном двухметровая (!) женщина (!) травматолог с полпинка определила – перелом.

Дала направление в поликлинику – с другого конца больнички, и, как водится, на 4-й этаж, где – рентген. Ну, понятно, мы не ждем милостей от природы. Дегенератов.

Уж не буду утомлять встречей у кабинета с яжматерью 17-летнего дитяти, которой моя неотложная ситуация – по барабану. Ее бортанула рентген-лаборант по формальным основаниям. А у моей куклы по описанию – перелом 4-й плюсневой. Все-таки перелом. Без смещения.

Отправили к хирургу. На третий этаж. Два кабинета. На обоих – совсем не славянские фамилии. В очереди – тоже отнюдь не славяне.

Оно было бы не проблема, но вот досадная мелочь – языковый барьер.

Но не буду грешить против истины – совсем даже не языковый барьер стал действительной проблемой.

Она, как обычно, проявилась в организации.

Для начала в очереди – несколько потоков.

Один, как мы, через приемное. Ургентные.

Вторые – по записи. Их возмущение понять можно. Вместо приема в назначенное время они попадают в кабинет врача со сдвижкой в час – два или больше. Никому не понравится. Но и ургентным – почему-то! – совсем не нравятся страдания, боль и беспомощность.

Третьим потоком идут дети, четвертым – блатные или, по крайней мере, сопровождаемые медработниками.

Вот не думаю, что наши глубоко восточные коллеги наработали себе клиентуру, просачивающуюся “по блату”, как при совке.

Да плюс еще пресловутый языковый барьер.

Короче, изначально аванса доверия доктору – скажем прямо, никакого. Говорит медленно, с трудом подбирая слова. Не просто формулирует мысль. И совсем непросто его понимать.

Но интересно то, ЧТО он все-таки выдает на гора.

Оказывается, для начала Савраска (то бишь я, мальчонка на посылках на седьмом десятке) должен сбегать на первый этаж, чтобы записаться на прием к нему на любое время и принести в клюве талон.

Мальчонка сорвался. С третьего на первый. На риспепшн. Курица лет 19-20 соизволила сквозь зубы процедить, мол, вот автомат для записи.

Я – без очков для чтения. Сорри, не учел. “Тут играем, тут не играем, тут рыбу заворачивали…”. Короче, ничего не понял. Несмышленышу, повторяю, седьмой десяток. 

Автомат тупит. Долблю по экрану – а кнопка не реагирует. “Что вы по одному месту долбите, там отпечатков – тьма. Тюкайте в разные места…”. Я заметался, пытаясь пригласить помочь любого, кто хотя бы лучше меня видит.

Пока я копошился, пытаясь набрать номер, который не вижу, женщина сзади углядела знакомую медсестру, которую назвала по имени и позвала для тех же целей – набрать номер полиса. Видимо, после меня. Но эта самая девица подошла и бесцеремонно сбросила то немногое, что я с таким трудом набирал, и начала набирать данные той самой женщины сзади меня.

Я спросил, не сильно ли я помешал, но сарказм до питекантропа, видимо, не доходит. Лишь женщине сзади стало стыдно, судя по извиняющимся интонациям.

Я снова обратился к медрегисторше: ” Девочка, а не ваша ли это задача?”

С неохотой поднимается. Всем своим видом демонстрирует – мол, дед, делаю одолжение и – отвали. С мылом, с массой пререканий, наконец, долгожданный талон в клюве. Несу на третий этаж.

Дальше – больше. Нужен ортез. Продается в Щелково.

– Только там?

– Ближе всего – да. [Чтоль доктор на комиссии?] А пока – на первый этаж оформлять больничный. Придете через неделю

– Перелом излечится?

– Нет, но больничный можно будет продлить.

Ну, че, логика железная – строго по Вероничке. Если у безногого инвалида нога не отрастет за, там, полгода, достаточно просто продлить инвалидность. Травмированному на срок ЗАВЕДОМО бОльший, чем неделя, можно будет продлить больничный еще на неделю. А вдруг он станет скакать, как заяц раньше положенного срока?

Потом  – мол, запишетесь на N-е число.

Снова мухой – не благодаря, а вопреки. Без тех же очков. Прошу помочь ближних к автомату записи на прием.

И бьюсь, как та самая муха, об стекло. Но тщетно – автомат только-только, час назад, записал организм на такое-то (в смысле, любое) время на сегодня, которое еще не настало. Вот когда настанет – тогда можно будет записаться и на требуемую дату.

Конец первого акта. Занавес.

Клоуны

…делает уголовное преследование за врачебные ошибки изначально бесперспективным…
«Будем больше наказывать, будут меньше ошибаться». Российских врачей обвиняют в смерти и болезнях пациентов. Им все чаще грозит тюрьма

Вот забавно: чем больше врачей привлекают к ответственности за правонарушения, тем больше вот таких репродукций про преследование за врачебные ошибки от, казалось бы, людей с верхним образованием и вроде при обязывающей должности.

Не надо быть специалистом, чтобы понимать, что преследование за врачебные ошибки изначально бесперспективно, потому что за них никто никого не преследует. Как Джон Неуловимый – неуловимый потому, что никому не нужен.

А вот за правонарушения врачей всюду и всегда преследовали, преследуют и будут преследовать, нравится это отдельным брандам или не нравится.

Вопрос, следовательно, меньше всего в неких врачебных ошибках. Вопрос – в квалификации деяний, составляющих правонарушение, вне зависимости от того, вытекает из него уголовная или гражданская ответственность.

Именно это представляет собой проблему для юристов. Ошибка такую проблему не представляет. Ошибся кто-то или не ошибся – для возложения ответственности за правонарушение это параллельно. Значение имеет лишь состав правонарушения: усматриваются в деянии его признаки или нет.

В связи с этим проблема заключается в корректности определения правонарушения законом и в корректности правоприменения в точном соответствии с законом.

Именно этого-то сейчас и нет.

Во-первых, применимость существующих норм права к медицинской деятельности вызывает вопросы, а сам характер этой деятельности требует специального определения законом вредообразующего посягательства при ее осуществлении. 

Во-вторых, даже если нормы права станут безупречными, их применение в качестве модели, эталона, лекала для квалификации деяния требует знания матчасти, специфики, предмета медицинской деятельности.

Сейчас следствие скачет от переквалификации к переквалификации не только потому, что видит много применимых к медицине норм права. И даже не потому, что не видит единственно применимой нормы.

Следствие дезориентировано, от чего отталкиваться – или, точнее, что является правонарушением в медицине. И дело не в формальном или реальном составе.

Это вопрос преступности посягательства, прежде всего. Потому что этим определяется, что считать следствием. Ибо вред посягательства и нормальные последствия врачебных действий различимы лишь при понимании существа медицинской помощи.

А пока – следствия развития патологии или непрогнозируемые реакции организма принимаются за вредообразующие деяния врачей. А те, в свою очередь, талдычат, как попугаи про неподсудность врачебных ошибок: в огороде бузина, в Киеве дядька.

В-третьих, в наше время тотальной нехватки всего по горизонтали и полного нисходящего безразличия по вертикали решение кроссворда обычно менее всего зависит от клиницистов. Практически за каждым вменением клиницисту маячат – то вместе, то поврозь, а то попеременно – фигуры ближних и дальних организаторов здравоохра, должностных лиц.

И тысячу раз прав председатель независимого профсоюза медицинских работников «Действие» Андрей Коновал: Правоохранительным и надзорным органам нужно делать акцент не на преследовании рядовых сотрудников, а на должностных лицах, виновных в создании системных проблем в здравоохранении. Часто проблемы связаны с недофинансированием отрасли. У региональных структур не хватает денег ни на лекарства, ни на расходные материалы, ни на зарплаты медикам. Однако при всей очевидности проблем ответственность за них никто не хочет брать. Гораздо легче перевести вину на исполнителей, на рядовых врачей. Хотя ведь не рядовые доктора принимают программы госгарантий и не они утверждают заниженные тарифы по оказанию медицинской помощи.

Проблема – не в клиницистах (пожалуй, меньше всего в них). Проблема в тех, кто организует. Деятельность клиники. Здравоохранение. Финансирование здравоохранения. В регионе, в стране.

А как все должно быть организовано? Это вопрос, которым не задаются те, кто обязан им задаваться по роду деятельности. Ведь чем-то должно объясняться, оправдываться, обосновываться любое действие любой власти, любого менеджмента?

Лучше всего по этому поводу высказался профессор Власов В.В.Тут мы и приходим к самому главному препятствию для развития научно обоснованной системы здравоохранения. Это – произвол руководства, начиная от главврача поликлиники и кончая министром здравоохранения. Их вера и индивидуальные предпочтения являются истинными основаниями для всех решений. Захотели – ввели обязательное медицинское страхование. Захотелось – стали платить за медпомощь по законченным случаям заболевания, придумалось – и стали платить по «диагностически связанным группам». Показалось, что лучше больницы финансировать не по статьям, а через «один канал», – изменили способ финансирования. И ни одно из этих решений не было обосновано научными исследованиями. Ни один пилотный проект, обосновывающий изменение политики здравоохранения, не был проанализирован. Вы не найдете ни одного отчета о последствиях введения в стране новаций вроде «эффективного контракта» для врачей.

Казалось бы, в высокоцентрализованной системе здравоохранения легко проводить испытания организационных новаций. Например, можно изучить, как влияет бесплатное лекарственное обеспечение на здоровье граждан и частоту госпитализаций. Но нет, уже 10 лет об этом только идут разговоры, в отдельных регионах делают то или иное, кто во что горазд… Проекты объявляются и реализуются без готового плана и заранее объявляются успешными.

Так и живем – врачебными ошибками и произволом.

И чего тогда ждать?

Доколе?

Ну почему, ну почему у нас сапожник рассуждает о том, как печь пироги, а пирожник – о том, как тачать сапоги?

Почему опыт предшествующих естествоиспытателей (сапожников, пытавшихся печь пироги, и пирожников, пытавшихся тачать сапоги) никого не останавливает?

Почему наши естествоиспытатели норовят порассуждать о том, чего не разумеют?

Ну почему Бовт пытается писать о правовых проблемах медицины, не будучи ни вместе, ни поврозь ни врачом, ни юристом и не владея знаниями ни англо-американской, ни континентальной системы права и уж тем более юридической компаративистикой? И уже не первый раз этот чихуахуа с самомнением слона резвится не в своей посудной лавке .

Речь идет об эпохальной статье Вылечить или сесть? К чему ведет криминализация врачебных ошибок.

Про исторически-истерические аналогии опустим – это несерьезно. Как и про еврейство врачей. И про непонимание разницы медицины и здравоохранения.

Все это – лишь авторская подводка: Нищета нашей медицины будет и дальше провоцировать умножение числа врачебных ошибок и случаев халатности.

О как! То есть не будь в нашей медицине (сиречь: в здравоохранении) нищеты, не было бы ни того, ни другого. И это предлагается считать аксиомой! То есть утверждением, не требующим доказательств. Несмотря на их очевидную необходимость. Ибо – сомнения!

Очевидно и другое: ни врачебных ошибок, ни халатности врачей право не знает. И закон тоже. И юристы – в знающем большинстве.

Остаются – недоучки от юриспруденции, врачи и журналисты. Значит ли это, что именно им предназначал свою статью автор?

Сомнительно и утверждение автора, что в других странах отдают на откуп профессиональным сообществам (а именно определение, правильно ли действовал врач в спорной ситуации). То, что в других странах существует другой механизм экспертной оценки действий врача (например, the test for negligence – в столь любимом автором англо-американском правосудии), ему не известно. Да и само понятие negligence (небрежность и неосторожность в одном флаконе) в значении “халатность” – это частый глюк перевода, не более.

И уж если про Америку: там врач – не тут (вспоминая черномырдинизмы). В Америке врач – субъект гражданской ответственности: сам и лицензирует свою деятельность, и страхует связанные с нею риски, и т.д. Отсюда – и кажущиеся акценты.

И суд там – не разделенный, как у нас. А потому – рассматривает дело в целом. И криминал, и не криминал. И квалификацию дает единую: и – и, или – или. И – в интересах пострадавшего. Пациента то есть. Которому нужна не посадка врача, а средства на восстановление качества жизни. От плодов рук врача.

Еще раз: от плодов рук врача. Ибо врач не в ответе за то, что ему недоступно. Не в ответе и за состояние медицины. Только – по делам его. А не как у нас: “А если б он вез патроны…?”

А то, что Случаев уголовного преследования врачей — считанные единицы в год, это следствие того, что история медицинской юриспруденции ТАМ – ооой какая длинная! И прецедентов – целые тома! Которые используются в процессах. Порой – веками.

Автора статьи адресую всего лишь к одному источнику (а их – тысячи, если не миллионы): P.D.Skegg. Law, Ethics, and Medicine. Studies in Medical Law. Clarendon Press. Oxford. 1984 – просто из интереса, можно полюбопытствовать, на каждой странице – в среднем по десятку ссылок на процессы прошлого. Немудрено, что к нашему времени они подошли с фундаментальной базой прецедентов.

Автор пишет: Чтобы возбудить такое дело, нужно, чтобы врач: а) сознательно пренебрегал своими обязанностями, б) отказался следовать прописанным протоколам лечения, в) оставил бы пациента без лечения, г) действовал заведомо безграмотно (что должны определить специалисты-медики). Опять же – правда наполовину, возможно, снова в силу трудностей перевода. Это – не “все или ничего”, это “или – или”. Трудно предположить, например, чтобы врач одновременно сознательно пренебрегал своими обязанностями и действовал заведомо безграмотно. В действительности, список прегрешений врача куда более обширен, более детализирован и более связан условиями и обстоятельствами, как это все закреплено совокупностью релевантных прецедентов по каждому виду врачебных правонарушений.

Еще раз: правонарушений. Не собственно врачебных ошибок. Врачебные ошибки для права и правосудия прозрачны – до тех пор, пока и если не представляют собой нарушение права. В ряду таковых в силу malpractice и/или misconduct.

Бездумная репродукция утверждений Нацмедпалатмейстера, что Непреднамеренная врачебная ошибка практически выведена из сферы уголовного преследования, тоже не делает чести автору. Как можно совершить ошибку ПРЕДНАМЕРЕННО? Ну хотя бы стоило задумываться, чтобы не увязнуть в очевидных глупостях. А знает ли автор случаи преднамеренной активности врачей-убивцев?

Короче, на этом поле автор не стяжает славы, а токмо позор и унижение от презрения сведущих людей. И думающих. Каковых, правда, единицы в поле зрения.

От прочтения этого поста, надеюсь, их прибавится.

Да-а-а уж, не мешки ворочать!

Касаясь страхования профессиональной ответственности врача (Ассоциация хирургов сейчас проводит опрос среди медиков), Дмитрий Морозов выразил свое отношение к этому вопросу: «Конечно, положительно. Но кого страховать, когда я не субъект права?». В нынешних реалиях, уверен глава комитета, нужно укреплять профессиональные корпорации, увеличивать в них взносы и создавать юридические службы.

«Мы идем в этом направлении – к врачу как субъекту права. Пусть и медленно, но сделать это моментально невозможно. Мы сегодня не можем всем врачам раздать лицензию по многим причинам, а многие до нее и не дотянут», – сказал он.

Дмитрий Морозов выразил убежденность, что надо наводить порядок в этой сфере: «Врачебная ошибка нигде в мире не судится. Взаимоотношения врача и пациента лежат в плоскости гражданского права, никого за это не судят.

В Госдуме пройдет «круглый стол» о профессиональных и юридических рисках в хирургии

«С каждым годом количество гражданских исков увеличивается минимум на 15%. На самом деле это очень большой объем, особенно учитывая, что у нас в России всего 600 тысяч врачей и что это данные только по коммерческим клиникам, и только по делам, связанным с законом о защите прав потребителей. А ведь есть еще и уголовная практика, где каждое дело, как правило, тоже сопровождается гражданским иском», – уточнил Александр Аронов.

Из 100 претензий, предъявляемых клиникам, до судов доходит десятая часть. Остальные удовлетворяются в досудебном порядке. В 26% случаев гражданские дела о защите прав потребителей в сфере медицинских услуг сопровождались регрессным требованием клиники к врачу. По мнению эксперта, растущий поток исков со стороны пациентов, а также регрессные иски к сотрудникам ставят вопрос о введении обязательного страхования профессиональной ответственности врачей.

Количество гражданских исков к клиникам растет на 15% в год

Замечательный у нас законотворец! Он творчески подходит к своему делу. Вот Ассоциация хирургов сейчас проводит опрос среди медиков, и он искренне пытается использовать его результаты для обоснования необходимости страхования их профессиональной ответственности.

Человек всерьез задается вопросом: “Ну кого страховать, когда я не субъект права?” Вот так: правду – маткой!

Не беда, что страхуют не КОГО, а ЧТО. Не беда, что он, хотя и тадепут, но тоже когда-то родился, когда-то женился, возможно даже детей родил, когда-то умудрился университет закончить, и даже доктором наук стать, а потом – профессором. Не беда, что все это – в качестве гражданина, то есть субъекта права.

Его это не останавливает – лихого борца за правду. Сказал, что – не субъект, значит – не субъект. Он только идет в этом направлении. Оказывается – вместе с кем-то, с собирательным “мы”.

“Пусть и медленно, но сделать это моментально невозможно”. Ну да, зачем спешить? Рано или поздно это свершится!

Это “Мы сегодня не можем всем врачам раздать лицензию по многим причинам», а завтра эти причины сами собой рассосутся, “Россия вспрянет ото сна”, врачи вмиг олицензятся, застрахуются – и будет всем счастье!

А что там до врачебной ошибки, то она и вправду “нигде в мире не судится”. Как тот самый Джон Неуловимый – неуловимый потому, что никому не нужен. Потому что всюду врачей судят за правонарушение, а не за измышления в медицинском видении права. За правонарушения уголовные (преступления) – всюду, если имеется соответствующий состав. А там, где “Взаимоотношения врача и пациента лежат в плоскости гражданского права” – врача судят и за гражданское правонарушение. В противном случае – тоже судят, но не врача, а его работодателя или иного субъекта, кто несет ответственность за действия врача, с которым он связан соответствующими отношениями.

Все определяется не тем, что “врач – не субъект права” в понимании г-на Морозова и иже с ним, а тем, является ли врач хозяйствующим субъектом. Если нет – он несет только персональную (уголовную) ответственность за свои действия, а имущественную ответственность за эти его действия принимает кто-то другой (работодатель, как у нас). Если да, то, следовательно, работодателя у него нет, и он сам оказывает услуги, получает соответствующие разрешения (лицензии) и извлекает доходы, несет связанные со своей деятельностью риски и сам же их страхует. Короче, ИП в российском эквиваленте.

И никак иначе. Как бы обратного не хотелось думцу Дмитрию Морозову .

Что же до юриста Александра Аронова, который хочет продемонстрировать, что шибко в теме, ему достаточно просто заглянуть в Гражданский кодекс РФ, как-то в ст.402 и ст.1068 (про договорную и внедоговорную ответственность работодателя), а затем осилить главу про страхование, чтобы получить инсайт, что Чебурашки (сиречь: профессиональной ответственности) там нет. Все есть: Чебуреки, Чебоксары (в смысле гражданская ответственность – договорная, внедоговорная…), а Чебурашки – нет как нет!

И возможность регрессного иска никак не порождает оную (в смысле профессиональную ответственность) и ее страхование.

Если истина не совпадает с ее мнением – тем хуже для истины.

Процент оклада в зарплате сотрудников сферы здравоохранения в российских регионах вырос на 20–25%. Жалоб на зарплату в отрасли в последние два-три года не было, заявила 5 июня глава Минздрава РФ Вероника Скворцова.

По словам министра, процент оклада внутри зарплаты медработников составлял от 20 до 30%. В настоящее время, по рекомендации ведомства, этот показатель повысили до 50–55%. «За последние 2–3 года, вы можете посмотреть сами, поднять прессу, жалоб у нас на зарплату не было в отрасли», — цитирует Скворцову.

Скворцова отметила отсутствие жалоб на зарплату в здравоохранении

Скворцова отметила, что, согласно докладу Росстата, прирост зарплат медработников составил 26% за 2018 год.

Согласно данным СП, только 68,9% бюджетных средств было освоено. В частности, в 50 из 85 субъектах РФ не обеспечено повышение средней заработной платы среднего и младшего персонала медработников.

Скворцова назвала ошибкой интерпретацию данных Счетной палаты о зарплатах врачей. Ранее ведомство отметило низкий уровень исполнения бюджета Минздравом в 2018 году

Минздрав ссылается на «допустимую погрешность» в 5%, однако в нормативных актах такой нормы нет, указывают в Счетной палате. «Основные направления бюджетной политики на 2015 и плановый период 2016 и 2017 годов» действительно допускали, что если вы используете не фактические, а прогнозные размеры зарплат, то можете ошибаться в пределах 5%. Это была рекомендательная норма. Ее применение в сегодняшней ситуации необоснованно. К тому же, «Основные направления бюджетной политики», которые утверждает Правительство России, не могут изменять критерии исполнения указа Президента России, отмечается в сообщении.

Счетная палата предполагает, что отчасти указ выполняли формально – за счет сокращения младшего медицинского персонала. «Из официальной статистики мы видим, что средние зарплаты медицинских работников в 2018 г. росли одновременно с сокращением числа таких работников. Так, численность младшего медицинского персонала сократилось на 137 тыс. человек за год, это больше 32% по России», – привели данные аудиторы. 

Счетная палата развенчала уверенность Вероники Скворцовой в высоких зарплатах медиков. СП РФ привела данные, подтверждающие, что к 2018 г. зарплаты ни одной из категорий медицинских работников не удалось довести до уровня, предписанного в майском указе президента от 2012 г.

В Счетной палате считают необоснованным то, что глава Минздрава Вероника Скворцова, говоря про доклад Счетной палаты, указала на допустимую погрешность в 5%. «С учетом этих критериев по врачам все 85 регионов выполнили, по среднему персоналу все 85 выполнили и по младшему медицинскому персоналу 4 региона имеют отклонения от 5 до 10%», — отмечала она. 

В ведомстве отметили, что такой нормы нет. Погрешность в 5% допустима только при использовании прогнозных размеров зарплат и эта норма носит рекомендательный характер, подчеркнули в ведомстве. Помимо этого, «Основные направления бюджетной политики» не могут влиять на исполнение критериев президентского указа, отметила Счетная палата. 

В прошлом году зарплаты медицинских работников выросли за счет сокращения младшего персонала, предположило ведомство. Оно привело официальную статистику, согласно которой рост зарплат произошел на фоне сокращений. 

Счетная палата заявила об отсутствии ошибок в докладе о зарплатах медработников

Творение законодателей из числа атлетов, клоунов и прочих партейцев

На публичное обсуждение и антикоррупционную экспертизу вынесены поправки в Кодекс РФ об административных правонарушениях, предусматривающие ответственность должностных лиц медорганизаций за несоответствие оказываемой медицинской помощи критериям оценки качества, а региональных чиновников – за отсутствие условий для обеспечения ее качества и доступности. В Минздраве считают, что это позволит обеспечить оказание медицинскими работниками качественной медицинской помощи на основе клинических рекомендаций.

Главврача не накажут за некачественную медпомощь, если он не получил запрошенных денег на эти цели

А ничего, что в Законе об основах про качество и безопасность ничего – только про контроль того и другого?

А ничего, что в суд пациенты обращаются – не про качество, а про вред?

А ничего, что причинение вреда здоровью пациента – не про неполучение главврачом запрошенных денег на оказание медпомощи?

Караул! Отлучают от кормушки!

Вице-президент Всероссийского союза страховщиков Дмитрий Кузнецов прокомментировал предложение Минтруда об изменении организационно-правовой формы государственных внебюджетных фондов, что, по мнению экспертов, преследует цель объединить их в единый государственный социальный фонд. Он считает сложившуюся систему социального страхования эффективной и состоятельной и называет призывы к ее реформированию популистскими.

«Удивление и тотальное недоумение вызывают предложения некоторых экспертов по созданию системы общефедерального персонифицированного учета или индивидуальных счетов. Подобные рекомендации не выдерживают никакой критики. В современных непростых условиях их реализация приведет к резкому снижению доступности медицинской помощи, а высокотехнологичную медицину сделает просто недоступной для абсолютного большинства застрахованных лиц», – предостерегает Дмитрий Кузнецов.

Дмитрий Кузнецов: избыточная централизация внебюджетных фондов приведет к развалу системы социальных гарантий

Удивление и тотальное недоумение, в действительности, вызывают стеничные утверждения страховщиков “А Баба-Яга против!”

И далее – некие отвлеченные обоснования по женскому типу: мол, во-первых, этого не было; во-вторых, это было, но совсем не так; в-третьих, это было так, но совсем иначе.

Действительно, “предложения некоторых экспертов по созданию системы общефедерального персонифицированного учета или индивидуальных счетов”, ставят крест на медицинском страховании, которое кормит г-на Кузнецова. И, видимо-невидимо, неплохо. Кроме него и ему подобных оно с доплатой никому не нужно. Более того, оно вредно для всех, кроме г-на Кузнецова и иже с ним. Это с очевидностью продемонстрировало время – как-никак более четверти века.

Альтернатива – для него и ему подобных губительна. И это тоже очевидно.

Но значит ли это, что любая – подчеркну: любая! – альтернатива вредна для остальных?

Отнюдь.

С предложениями по созданию системы общефедерального персонифицированного учета или индивидуальных счетов тоже не все ясно. Возможны варианты. Разные.

Но это – единственный выход из того клинча, в который загнало страну медицинское страхование нынешнего образца.

И это бесспорно – за очевидностью.

Ура забалтывателям простаков!

Председатель Федерального фонда ОМС (ФФОМС) Наталья Стадченко на заседании круглого стола руководителей территориальных фондов ОМС заявила, что в 2020 году в 36 регионах заработают офисы досудебного урегулирования споров, возникающих при получении услуг по полису ОМС. Первые такие подразделения страховых компаний появятся в мегаполисах.

В 36 РЕГИОНАХ ПЛАНИРУЕТСЯ ОТКРЫТЬ ОФИСЫ МЕДИАТОРОВ ПО ПАЦИЕНТСКИМ КОНФЛИКТАМ

Повсюду, где забава и забота,

на свете нет страшнее ничего,

чем цепкая серьезность идиота

и хмурая старательность его.