Не орел

Страховые медицинские компании должны отстаивать права пациентов, это их прямая обязанность, — считает Министр здравоохранения России Михаил Мурашко. По его мнению, если страховщик не выполняет эту функцию, он должен нести ответственность, вплоть до запрета работать в системе ОМС. Об этом Министр заявил в Государственной Думе во время обсуждения законопроекта о внесении изменений в Федеральный закон «Об обязательном медицинском страховании».

В числе прочих изменений в законопроекте предлагается выделить в отдельный сегмент медицинскую помощь, оказываемую федеральными медицинскими организациями.

Второе предложение — снизить размер компенсации расходов на деятельность страховых медицинских организаций.

Михаил Мурашко: «Отстаивать права пациентов — прямая обязанность страховщиков»

Ну вот как сочетаются между собой высказанные министром предложения?

По сути, они альтернативно противоположны друг другу.

Если на обязанности медицинских страховых компаний — защита прав пациентов, то, следовательно, они жизненно необходимы здравоохранению, государству и обществу.

А если страховщики так уж нужны в механизме финансирования государством медицинской помощи гражданам, то — зачем снижать их содержание на довольствии государственной казны?

Тогда — зачем снижать размер компенсации расходов на их деятельность и отбирать у них финансирование федеральных клиник?

Разрыв шаблона.

Пичалька.

В действительности, когнитивный диссонанс — совсем от другого.

Только слепо-глухо-немому сейчас не удается видеть, слышать и обсуждать очевидную несостоятельность и ОМС, и здравоохранения в целом.

Даже если пытаться делать хорошую мину при плохой игре, как министры последних десятилетий, не получится ни скрыть, ни объяснить людям, что наличие псевдо-страховых лихоимцев-живоглотов — благо.

И уж полагать, что те, кто заточен на извлечение прибыли, будет заботиться о правах пациентов — это просто запредельная глупость.

Не орел Мурашко, не орел!

Караул! В нашем зоопарке мясом планируют обделить гиен

Правительство планирует существенно изменить систему обязательного медстрахования — в Госдуму внесен проект поправок к профильному закону, передающих контроль над услугами федеральных медучреждений от страховщиков к федеральному фонду ОМС (ФФОМС). Также страховым компаниям вдвое сокращают нормативы расходов на ведение дел (РВД) в системе, что сэкономит бюджету фонда до 6,8 млрд руб.

Страховщикам отрежут часть полиса. Минздрав вносит изменения в принципы работы системы ОМС

Председатель комитета Госдумы по охране здоровья Дмитрий Морозов добавил, что тариф на оказание помощи федцентрами (по законопроекту тариф определяется правительством) будет выше, чем в субъекте. «Это очень важно для развития университетских федеральных клиник» и, кроме того, прекратятся «вот эти субъектные взаимоотношения, когда вот эти копейки не могут перейти в Москву».

«Странно было бы это отрицать»: глава Федерального фонда ОМС о нехватке финансирования

Внесенный правительством в Госдуму законопроект выводит федеральные медцентры из-под контроля страховых компаний и переподчиняет их ФОМС.

Сопредседатель Всероссийского союза пациентов Юрий Жулёв считает рискованным переход к сметно-распределительной модели финансирования федеральных медицинских организаций и подчинению их напрямую ФОМС. По его мнению, это может привести к снижению доступности и качества медицинской помощи.

«Изменения предполагают переход в сторону сметно-распределительной системы, что идет вразрез с развивавшейся многие годы страховой моделью, — комментирует Юрий Жулёв. — Ее главным преимуществом является ответственность страховой медицинской организации за качество медицинской помощи, которую получает застрахованный, а равенство медучреждений гарантировано правом свободного выбора для пациента медицинской организации».

Налицо и потенциальный конфликт интересов, ведь ФОМС и медучреждения подчиняются Минздраву, отмечает спикер. И фонду потребуется дополнительно создать структуру для контроля защиты прав пациентов, фактически дублирующую функционал страховых медицинских организаций.

«Есть риск, что регионы бросятся вычерпывать объемы федеральной помощи, а получение направления в рамках региональных квот для пациентов будет сопряжено с бюрократическими препонами, — прогнозирует Жулёв. — Региональные власти сделают все возможное, чтобы не превысить эти квоты».

Выведение федеральных медучреждений в отдельную группу, которую не смогут проверять страховые медицинские организации, может обесценить труд последних лет по развитию независимой экспертизы и формированию института страховых представителей, полагает эксперт.

Всероссийский союз пациентов выступил против возврата к сметной модели финансирования ЛПУ

Вот куда и почему залез Незнайка?

Которого я, тоже пациент, на секундочку, не уполномочивал выступать, в том числе, от моего имени.

А ларчик просто открывался:

Если закон примут, страховые организации ожидает сокращение финансирования с размера 1-2 процента до 0,5 -1 процента от суммы средств, поступивших в страховую медицинскую организацию по дифференцированным подушевым нормативам. Ключевая задача законопроекта по заявлению его авторов, — экономия. По их мнению законопроект «позволит высвободить средства обязательного страхования в объеме до 6,8 миллиарда рублей к 2023 году». Скорее всего, резкое сокращение финансирования приведет к тому, что многие компании потеряют доходы и будут вынуждены уйти с рынка.

Предложенная реформа ОМС может ударить по правам пациентов

Перевожу: предлагаемые изменения, как минимум, ударят по карманам толстосумов — пациенты же едва ли вообще почувствуют, насколько ухудшилось нынешнее «плохо».

По крайней мере, то, что выдвигается в качестве «плюсов» медицинского страхования, является не более чем фикция.

1. Защита прав застрахованных. Возможность «ободрать как липку» учреждения здравоохранения за несоблюдение мелких формальностей, это, конечно, здорово! Страховщики копеечка к копеечке слюнявят отобранные денюшки, а вот что реально получают пациенты? Исправляются системные ошибки? Как бы не так — ведь с их воспроизводства страховщики и кормятся! Кто ж будет убивать золотую рыбку? Такое псевдострахование не может быть заточено на что-либо иное, кроме получения прибыли. И какая там защита прав?

2. Повышение качества медпомощи. Вот интересно: какое там «качество» у неопределенности? Обладает ли качеством дым? Или заря? Или туман? Медицинская помощь не просто не имеет формального раскрытия, но и не является хотя бы как-то определимым объектом — не говоря о том, что объектом прав, объектом гражданского оборота, товарообмена не является точно! Ну, и о каком там качестве можно говорить? А уж тем более о повышении оного. Вон сколько много шуму из ничего. И все — в никуда. Пар — в свисток.

3. Выбор квази-страховщика. Вот уж, действительно, завоевание революции мысли! Выбор между паразитами (будь то клопами или глистами) разных пород, на мой взгляд, не очень уж жизненно-животрепещущий. Кто будет эффективнее паразитировать на деньгах государственной казны, происходящих из карманов налогоплательщиков и по недоумию власти проходящих через липкие щупальца дармоедов-кровососов — это не проблема, стоящая перед пациентами. Поэтому, думаю, выбор пиявок для них не слишком актуален. Не слишком.

И кто ж откажется от халявы?

Наоборот, халявщики будут ее защищать и отстаивать всеми правдами и неправдами.

Что и происходит.

Страховщики написали Путину о «непоправимом уроне» из-за изменений в ОМС

И вот что мне интересно: понятно, что там, в верхах, разум — не в почете. Но капиталы-то и там конкурируют. «Против лома нет приема, если нет другого лома».

Полагаю, что на халявные капиталы псевдо-страховщиков чей-то хищный глаз уже положен — будь то Греф, Волож или Усманов.

Ждем развязки. Можно запасаться попкорном и садиться в партер.

Эффект Домино. Началось

Поправки к Основному закону страны были предложены ОНФ, НМП и Минздравом. Группа, работавшая над этим (в нее входит и Рошаль), продолжит свою деятельность.

Эксперты могут предложить изменения в действующие кодексы, федеральные законы, указы Президента России, постановления правительства, приказы Минздрава и других ведомств, а также указать на необходимость принятия новых.

ОНФ и НМП собирают предложения медиков по изменению законов вслед за Конституцией

Ну правильно, раз можно изменять Конституцию, почему бы — в соответствии с этими ее изменениями — не побаловаться изменениями всяко-разных законов и подзаконных актов? Почему бы не добавить новые ограничения в порядке целесообразности текущего момента?

А потом начнутся инициативы в регионах и на местах. Замутят подзаконно-подзаконные нормативы кагбэ в развитие новых ограничений.

Потом дело дойдет до администрации государственных учреждений. Есссссно, частники слижут пример.

И наступит для всех новая пора!

И будут все жить счастливо, но недолго!

И Союза не надо — все вернется вновь и без него.

Сногсшибательная новость

Минздрав призвал модернизировать систему здравоохранения

«Модернизация всего звена, – от первички до специализированной помощи – в том числе интеграция информационных ресурсов – это та составляющая, которая просто необходима сегодня здравоохранению в целом в стране», –  цитирует РИА «Новости» Михаила Мурашко.

Правильно! Еще вчера это было совсем не нужно, а уже сегодня — просто необходимо! Информатизация и интеграция информационных ресурсов — наше всё!

Глава Минздрава считает, что получение необходимой первичной помощи населения должно быть удобным в любом месте проживания, а дальше медучреждениям следует при необходимости составить четкую маршрутизацию пациента.

Правильно! Должно быть так, как он говорит! В любом месте подхватить пациента и дальше — как по пневмопочте — с ветерком до излечения!

… помимо мероприятий по стабилизации ситуации с коронавирусной инфекцией необходимо одновременно выстраивать работу на перспективу по снижению заболеваемости и смертности по кардиологическим и онкологическим причинам, потому как глава правительства Михаил Мишустин сообщал о необходимости провести модернизацию инфекционной службы, чтобы защитить граждан и обеспечить стабильное оказание плановой помощи.

Правильно! Мухи отдельно, котлеты отдельно! И чтобы битье мух не мешало готовке котлет! ЧС — само по себе, штатный режим — сам по себе!

Остался лишь один мелкий вопрос: КАК все это делать?

В целом: главное — модернизация (1) системы (2) здравоохранения (3).

Модернизация — это что? Очередная псевдореформа? Оптимизация СквоГоликова 2.0? Или привычная реструктуризация с латанием старых дыр? Радикальные изменения или паллитативные? В чем этим изменениям предстоит выразиться и к каким результатам они должны привести?

Системы — какой? Системность чего имеется в виду? Системность сбоев оплаты калечащей медицины? Или системность неработоспособности иерархии чиновных тусовок? Или системность разговоров по поводу системы? Или обещаний?

Здравоохранения — что имеется в виду? Вертикаль власти в отрасли с констатацией смерти общественного здоровья? Или охрана индивидуального здоровья граждан?

И еще: что будет принято в качестве индикаторов? Тоннаж «окрашенных» вбухиваний в ведомство? Или динамика показателей здоровья, заболеваемости, болезненности, рождаемости и смертности населения? Или что-то типо удовлетворенности пациентов?

А также: что по чему будет мериться: кило здоровья по кило денег или кило денег по кило здоровья?

А эти вопросы министр оставил в тумане…

Клинически не тот

Сегодня модно говорить про так называемые софт-скилз, формирование компетентностных моделей. Но мне кажется, что когда речь идет об организаторе здравоохранения, лучше, чтобы он был профессионалом и в клинической дисциплине. Это дает серьезный фундамент знаний о реальной жизни и правильное понимание нашей профессии. Многие сейчас спорят, нужна ли такая специальность, как организатор здравоохранения. На мой взгляд, такая специальность должна, обязана существовать.

В целом система здравоохранения России заслуживает призовых мест, хотя есть и немало поводов для объективной критики.

Сегодня в наш лексикон совершенно обоснованно возвращается понятие медицинской помощи. На мой взгляд, это более корректно и по отношению к пациенту, и по отношению к врачу. В условиях пандемии меняется восприятие медика: сейчас, когда тема здоровья актуальна как никогда, медицинские услуги ушли, пришла медпомощь.

Стандарты в медицине — это алгоритмы, которые позволяют минимизировать ошибки и риски для пациента. Медицинская помощь может нести не только пользу, но и опасность, особенно если оказывается некорректно. Это основа менеджмента качества. Может быть, это словосочетание кому-то покажется формальным, но сегодня без него никуда — это определенная культура организации. Но такой подход не заменяет основы медицины, а их органично дополняет. Мне не нравится подход, когда предлагается «или так, или так»: нужно подходить системно.

У министра на слуху. Михаил Мурашко: Медицина должна быть безопасной и доступной

Буквально вчера я звонил своему старому товарищу, которому сейчас под 90. Бывший ученый секретарь дисертационного совета, в котором я защищал свою первую диссертацию. Редкостный человечище. Умница до настоящей поры.

Узнаю — в Сергиево-Посадской больнице. Вечерней лошадью из Долгопрудненской ковидной.

Знаю, что дома (живет на даче под Шереметьево) — жена такого же возраста после перелома шейки бедра и с прогрессирующим Альцем.

Знаю, что не оставлял ее одну — помогать некому. А сам как-то еще был на ногах, и даже — за рулем.

Попал в больницу из-за болей в правом подреберье, с температурой 38,5. Сразу в ковидную реанимацию, со слов из приспособленного полуподвала.

Он, всю жизнь в организации здравоохранения, в качестве пациента имевший опыт пяти-часовой операции в ЦИТО в свое время, стариком ощутил всю прелесть нынешней оптимизированной медицины.

В отделении — все нагишом: молодые и старые, мужчины и женщины, как в кино про концлагеря. И то: все вчерашние сперматозоиды — уже почти трупы.

Медсестры иначе чем ором, руганью и изысканным обращением «дед», «слушай старый» и пр. свою эмпатию не выражают.

Попытался было спросить, что дают. В ответ: «Дед, тебе больше всех надо?».

Льют капельницы всем — ведрами. По стандартам. И таблетки в рот горстями. Лечат от ковида же.

Всех. И у всех — хоть в 30, хоть в его почти 90 — одинаковая анасарка.

У него руки — ноги — как у слона. Сердцебиение, одышка. Пульс — почти как у младенца — под сто. Перебои.

Как-то исхитрился поймать за рукав проходящего врача и сказать, что в подреберье боль — невыносимая. Сделали УЗИ — каменоломня. Водянка желчного пузыря.

Оперировать здесь — нельзя. По срокам перевести в нековидную — уже можно.

Перевели. Пытаются назначить дату операции.

Согласия не дает, пока не будет осмотрен кардиологом.

Кардиолог осмотрел. — ПодпИшите допуск к операции? — Нет! И ушел.

Отменили все лекарства. Боли прошли. Температура — около 37.

Ну, и какая операция мало того, что в таком возрасте, еще и с манифестной симптоматикой сердечной недостаточности?

Выписывается. Жена дома чудит — без него все не так.

Вот она — действительность, по оптимизированным стандартам.

В лексиконе министра и упомянутых медсестер — видимо, в одинаковом «правильном» понимании: это называется медицинская помощь. С менеджментом качества. Потому как — при любом раскладе — это НЕ услуга. Наверное, с крематорием вместе на территории больниц — тогда услуга.

Два червя в зловонной бурой гнили
Извивались, ели, спали — жили…
И спросил вдруг меньший червячок:
«Папа, отчего другие черви
В яблоках живут, не портя нервы?
Почему судьбою-злою стервой
Брошен нам такой дурной кусок?!»
— Это наша Родина, сынок.

Еще хочу от тебя дочку. И точка. И точка.

Член комиссии Мосгордумы по здравоохранению и охране общественного здоровья Людмила Стебенкова предложила не привлекать медиков к уголовной ответственности за врачебную ошибку. Получается, что сегодня по закону о правах потребителя мы можем осудить врача за неправильно оказанную услугу. Нужно от этого термина как-то отходить, его нужно менять. В Мосгордуме предложили не привлекать медиков к уголовной ответственности за врачебную ошибку

С Людмилой Васильевной все очень и очень плохо. У меня, скажу прямо, есть серьезные вопросы к ее психическому состоянию. Я не пытаюсь ее обидеть, не подумайте, я констатирую более-менее очевидный факт. Комментарии к публикации демонстриуют много сторонников этой точки зрения оппозиционера.

Не думаю, что проблема в психическом здоровье.

Судя по ее высказываниям, это просто банальная дремучесть. Пещерная дремучесть. Правда, дремучесть флюгера. Который избирательно реагирует на ветер. Странно избирательно. То есть не на любое движение, но лишь на предположительно трендовое.

Сейчас в тренде бред по поводу врачебных ошибок и не-услуг врачей.

Вот по этому поводу она и высказалась.

Не обломится вписаться в мейнстрим — ну, не судьба!

А если удастся? Это сколько ж политических очков можно огрести?

Дело случая, но, ничего не теряя, можно сорвать джек-пот.

А что там, как там по существу — да трава не расти!

«Лишь были б желуди…»

Корпус директоров пустот при кормушке в Сбере

Давид Мелик-Гусейнов назначен главным исполнительным директором по индустрии здравоохранения, директором центра «Медицинские продукты и сервисы» Сбербанка, сообщила пресс-служба организации. В этой должности он будет отвечать за развитие бизнеса Группы «Сбербанк» в сфере здравоохранения.

С апреля 2019 года направление по развитию индустрии здравоохранения в Сбербанке возглавил Юрий Крестинский. В июне он перешел на должность советника по индустрии здравоохранения ПАО «Сбербанк».

Давид Мелик-Гусейнов перешел в Сбербанк

Ольга Голодец перейдет на работу в Сбербанк

Ну что ж, осталось еще много не охваченного пустого люда из самоназначенцев — горе-экспертов, персонажей из всевозможных лиг.

Там, при деньгах, всем места хватит. Есть такая профессия — не мешки ворочать.

 

Ребята, а вы читать не пробовали?

Национальная медицинская палата предлагает исключить из основных понятий Федерального закона № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» «медицинскую услугу», сообщила руководитель юридической службы палаты Лилия Айдарова. Понятие «медицинская помощь» НМП предлагает считать «комплексом мероприятий, направленных на поддержание и восстановление здоровья, включающих в себя медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение».

Национальный институт медицинского права считает, что «медицинская услуга» — это «медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, предоставляемых на возмездной основе за счет личных средств граждан, средств юридических лиц и иных средств на основании договоров, в том числе договоров добровольного медицинского страхования».

Членам Гильдии защиты прав медицинских работников представляется целесообразным исключить понятие «медицинская услуга» из законодательства. Кроме того, в гильдии считают уместным принятие новой главы закона «О защите прав потребителей», разъясняющей возможность и особенности применения данного закона в медицинской деятельности.

Дмитрий Морозов полагает, что это понятие из законодательства убирать не следует, но нужно найти ему место. 

Готовятся поправки в законодательство в части применения понятий медицинской помощи и услуги

Я уже 20 с лишним лет назад начал описывать решение тех проблем, некоторые из которых они поднимают только сейчас, с удивлением узнавая об их существовании.

Странно врачам было бы рассказывать, как устроено человеческое тело. Они изучению этого посвятили шесть лет — от простого к сложному, от малого к большому.

Странно было бы юристам рассказывать основы теории правовых средств — они тоже должны были это изучать на университетской скамье.

Но почему-то те и другие полагают, что могут поворачивать реки вспять вместо того, чтобы просто изучить матчасть.

Нет, у каждого амбиции перекрывают канал когнитивных частот — у одних плечи чешутся под эполеты, у других — лопатки под ангельские крылья, у третьих — череп жмет и вокруг свечение нимба святости в сумерках проступает.

Недосуг великим.

Мне — сугубо фиолетово, что «ни в чьих глазах не нахожу приют» (с). Но взрослым людям посмешищем-то выставлять себя зачем?

Поистине: чукча не читатель, чукча мыслитель.

Мало клоунов-законодателей

Владимир Путин в Послании Федеральному собранию 15 января предложил внести радикальные изменения в Конституцию страны. В частности, он выступил за расширение полномочий Госсовета, Совета Федерации, Госдумы и органов местного самоуправления.

В том числе работать над поправками будут президент Национального медицинского исследовательского центра сердечно-сосудистой хирургии им. А.Н. Бакулева Лео Бокерия и сопредседатель Центрального штаба Общероссийского народного фронта, президент НИИ неотложной детской хирургии и травматологии и Национальной медицинской палаты Леонид Рошаль.

Лео Бокерия и Леонид Рошаль вошли в рабочую группу по подготовке поправок в Конституцию

Они, наверное, сидят на тех же стульях, что стоят в Госсовете, Совете Федерации, Госдуме и органах местного самоуправления.

Ну и, видимо, по тем же основаниям признаются компетентными в выработке предложений в Основной закон страны.

Ну а чо, логично: не только же актерам и спортсменам творить законы.

«Мы должны понимать, что расследование таких неблагоприятных событий должно вестись открытым способом. Врач не должен камуфлировать. Но если существует угроза уголовного преследования, то это происходит неизбежно, когда по истории болезни мы не можем оценить достаточно детально, что произошло, – заявил Мурашко в своем выступлении на Гайдаровском форуме – 2020 в РАНХиГС. – Поэтому уголовное преследование врача должно быть минимизировано, к этому должно быть четкое показание – только халатность. Все остальное должно уходить не в уголовное поле, и к этому приходят все главы министерств здравоохранения».

МУРАШКО: УГОЛОВНОЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ ВРАЧЕЙ ДОЛЖНО БЫТЬ МИНИМИЗИРОВАНО

Вот интересно, может ли он быть причастен к оценке историй болезни для расследования «неблагоприятных событий» в целях уголовного преследования врачей? Что, какой багаж знаний, бэкграунд и/или статус ему позволяет судить об этом? 

А врач под угрозой оного не должен камуфлировать — что, кого, где или как?

Он сам-то понимает, что несет?

Халатность — это показание, чтобы снимать с должности таких вот попугаев. Халатность — это форма вины должностных лиц, к числу которых он и относится. А врачи-клиницисты — не должностные лица, чтобы им вменять халатность. Впрочем, знать это — задача юристов, а не болтунов при должности.

Минимизировать уголовную ответственность — это как? Урезать? Сократить? «Тут читаем, тут не читаем, тут рыбу заворачивали…»? Пусть калечат, убивают, лишь бы не было войны? Или просто нужно что-то сказать, а умного и по делу в голову не приходит?

Что и должно быть минимизировано, так это допуск глупых профанов к власти.

А он еще генералом силового блока, видимо, вознамерился стать: плечи ждут эполетов. 

Медицина в кривых зеркалах

В медицине, политике и спорте (педагогике и далее со всеми остановками), как известно, разбираются все. Все это страшно раздражает, соответственно, врачей, политиков, спортсменов и остальных. Но это не мешает каждому из них продолжать разбираться не в своем. Типичный пример — саксаул, посчитавший себя аксакалом.

И вроде пишет, в общем-то неглупые вещи, но это не мешает ему в итоге скатываться к глупостям.

Итак, сначала — о правильном.

Условно в Минздраве сидит человек и он видит, что хирург Каабак делает что-то не так – неправильный препарат использует, неправильный протокол, не согласованный с Минздравом. При этом у него потрясающие результаты. Он берется за случаи, за которые больше никто не берется.

Минздрав раздражает, что делают что-то не так. Берем и увольняем – он же нарушает. Но этот человек из Минздрава перед увольнением врача должен задуматься, а может ли у нас кто-то еще делать такие пересадки? Он заходит на сайт института Шумакова и видит, что да, там маленьким детям делают пересадки. Но то, что институт Шумакова делает пересадки почек детям с весом более 10 килограммов, для этого человека не так важно. Ему для этого квалификации не хватает.

И неожиданно выясняется, что Каабак в стране один. Уникальный врач, который один на 140 млн человек делает такие операции детям. А ты не в курсе просто. Ты настолько некомпетентен, что просто берешь его и увольняешь. Это все говорит о тотальном непрофессионализме.

У нас почти все врачи делают то, что не рекомендовал Минздрав. Это было всегда, но наказывать начали в последние 3-4 года.

Потому что кто-то дал такую команду. Ничего нового не произошло. Все делают, как делали. И вот начали всех давить вместо того, чтобы договориться. В Минздраве идут по самому простому пути. По пути наказания. Мы всех накажем, все испугаются и будут делать правильно.

А дальше — сплошная клиника, бред, если смотреть глазами юриста.

Основная проблема в том, что у нас нигде не определено, что такое врачебная ошибка, даже терминологически мы ее не понимаем. Если мы возьмем за основу международное определение врачебной ошибки – это «добросовестное, не злонамеренное заблуждение врача», то судить за это невозможно.

Ну есть определенный принцип доказательства вины. Вот представьте себе, что вы делаете операцию, у человека аномальное расположение сосудов и в процессе вы ему разрезали сосуд, он умер от кровотечения. Это врачебная ошибка. Но вы не знали об аномальном расположении сосудов. Это ни одним исследованием нельзя проверить. Это нельзя предположить. Нужно вас судить?

В мире эта проблема решена так – есть отдельная ассоциация, которая определяет степень вины того или иного врача. Они определяют, халатность это была или непреднамеренная ошибка.

У нас для следователя «ошибка» равно «халатность».

Потому что он не готов разбираться, мог врач знать, что там аномальное расположение сосудов или нет. Человек умер – все. У каждой ошибки есть фамилия, имя и отчество, и… возбуждаем уголовное дело… процесс такой примерно.

Поэтому возникают такие чудовищные истории, как с Элиной Сушкевич. Есть явно какой-то человек, который преследует свои цели, который обвинил врачей в убийстве. Следователи не имеют специального образования, они обращаются к экспертам. Эксперты у нас такого уровня бывают, что лучше бы они не работали. Даже если они в высоких профессорских и академических званиях, это не говорит о том, что они качественные специалисты. Написал такой человек, что сульфатом магния можно убить младенца, – и это уже доказательство вины. А зачем, почему, как такое возможно – кого это интересует. Следователь думает: «Ну, он же эксперт, ему виднее».

Какое такое международное определение врачебной ошибки? Ну, даже, положим, кто-то где-то собрался в тусовку и что-то там заявили в качестве собственного определения, которое сами же и назвали международным (в тусовке оказались тунгус, папуас и немец). И — ?

Где судят за врачебные ошибки? Всюду ответственность наступает только за ПРАВОнарушения, хоть обобшибайся.

Какое отношение доказательство вины имеет к разрезанному сосуду? Ну, не знаешь про вину — почитай в Сети хотя бы.

Какая еще ассоциация в мире определяет степень вины? Человек вообще понимает, о чем бредит?

Для какого такого следователя «ошибка» равно «халатность»? Следователь понимает, что халатность — это форма вины должностного лица. Которым является врач от завотделением и выше при осуществлении этих, а не клинических функций. А клиницист должностным лицом не является.

А зачем так глумиться над коллегами-экспертами? Они — сплошь неквалифицированные? Они — НЕкачественные специалисты? А как об этом судит невропатолог-менеджер? А что ему позволяет судить о квалификации, уровне судебно-медицинских экспертов?

А чтобы следователь не думал «Ну, он же эксперт, ему виднее», в процессе участвуют профессиональные юристы в качестве судебных представителей (в делах гражданских) и защитников (в уголовных делах).

Ну вот зачем так безапелляционно дискредитировать себя в глазах всех тех, кто вопросом действительно владеет? Чтобы самовыразиться? Чтобы — что?

Ну я понимаю, когда профессиональный клоун с тысячей незаконченных и неначатых еще высших образований резвится в каком-то диссоциативном воплощении одной из своих расколотых личностей — ему простительно.

Журналистка вот еще самовыразилась: Криминальное мышление: уголовная ответственность вредит медицине. Почему правозащитники против уголовного наказания за врачебные ошибки

Президент общественной организации «Лига защитников пациентов» Александр Саверский, комментируя ситуацию с наказанием врачей за непреднамеренные ошибки, отметил, что сами пострадавшие пациенты или родственники погибших в редких случаях хотят видеть врача за решеткой.

Саверский подчеркивает, что медики делают все, чтобы заранее снять с себя ответственность за возможную ошибку из-за страха перед реальным уголовным наказанием: подлоги, ложные диагнозы в историях болезней и так далее.

«Медицина сегодня является единственной профессией, которая регулируется нормами Уголовного кодекса. Представьте, что журналиста за фактическую ошибку в статье могут посадить… Фактически у нас существует презумпция вины врача», – говорит общественник.

Перевод наказания для врачей за непреднамеренные ошибки в сферу административного права поможет исправить эту ситуацию и защитить интересы пациентов, уверен собеседник.

То есть, для начала, один Саверский — это правозащитникИ. Их много. Они толпами ходят и всем демонстрируют плод своего больного воображения. Наверное, с позиции его самого — это так. Его — много. Но у журналистки-то — что-то типа расщепления восприятия?

Утверждение, что «Медицина сегодня является единственной профессией, которая регулируется нормами Уголовного кодекса» — это, конечно, что-то вообще за гранью. То есть никто, кроме врачей, преступлений не совершает; ничто, кроме УК, врачебную деятельность не регулирует! А ничего, что УК РФ устанавливает, во-первых, ответственность; во-вторых, за отклонения от условной изолинии медицинской деятельности, а не регулирует саму эту деятельность? А ничего, что, собственно, регулирует медицинскую деятельность Гражданский кодекс РФ, для этого, собственно, и предназначенный?

И у этого все тоже тот же рефрен: мол, проблема — врачебная ошибка! Только вид — сбоку.

И еще откровение: «Фактически у нас существует презумпция вины врача». А ничего, что у нас и уголовный процесс — тоже состязательный? А ничего, что вину надо доказывать? И в уголовном процессе это должен делать следователь. А в гражданском — ответчик должен доказывать свою невиновность. И это — отнюдь не презумпция вины. Это — распределение судом по закону бремени доказывания между сторонами. Более того, по медицинским гражданским делам применимые нормы права (ст.ст.1079, 1095 ГК РФ) предусматривают безвиновную ответственность причинителя. Т.е. ответчик должен доказывать не невиновность, а непричастность к причинению вреда.

И уж совсем наглядное свидетельство запредельной дремучести этого перца — разглагольствования про административную ответственность врачей.

Когда много лет назад я учился на юрфаке, преподаватель административного права очень метко окрестил административные правонарушения словом «преступленчики». То есть вроде не преступления, а что-то рангом пониже и пожиже. В последующем я понял, что административное право в целом — не более чем свидетельство неспособности власти упорядочить некоторые виды общественных отношений в некоторых сферах человеческой деятельности с помощью норм гражданского права. И только.

И жизнь подтверждает правильность этого понимания. Наш КоАП и прежде был нехуденьким, а в последние два десятилетия и разбух немерено, и постоянно обновляется «бешеным принтером». И действительно, подчинение гражданских отношений нормам гражданского права — не приоритет нынешней власти. Это же надо думать, знать, уметь — ну, откуда среди актеров, спортсменов и прочих законодателей такие мыслители, знатоки и умельцы?

Легче сузить, ограничить, запретить. Что, собственно, мы и наблюдаем все эти десятилетия. Модели правомерного поведения — нет, зато есть глубоко проработанная концепция преследования за то,на что хватило коллективного и неколлективного разума всех причастных к законотворческому процессу.

А если не хватило где-то как-то в чем-то, то это — проблема тех, кто по этим недо-правилам несет полновесную правовую ответственность. Ответственность законотворцев за качество законов у нас не предусмотрена.

Вот и хлебаем полной ложкой несовершенный продукт их далекой от ответственной эффективнсти деятельности — и получаем, что получаем. И тогда что удивляться, «платным» услугам, «халатности» врачей, врачебным «ошибкам» и т.д.?

Мы им не мешаем?

Путин засомневался в ощущении перемен к лучшему у россиян

Действительно, странно же! Вроде все хуже и хуже, а ощущения перемен к лучшему почему-то нет. Это как-то неправильно.

Вот по прошествии двух десятков лет у лидера возникла уверенность, что граждане почувствуют, наконец, «самый главный, ключевой результат, которого нам предстоит добиться». Предстоит, видимо, в следующие двадцать лет.

Похоже, что перемены к лучшему гражданам следует ощущать в парадигме «хлеба и зрелищ», причем не сразу, а последовательно: сначала — зрелища, а хлеб — потом, во второй части марлезонского балета.

В первые сроки — то есть в наши дни — хлеба никто не обещал, зато зрелищ уже досталось. Одна лишь перманентная перепалка двух министресс — бывшей и настоящей — чего стоит!

Первая загнала здравоохранение в землю по пояс, но оно еще как-то дышало, хотя и через раз. А пришла вторая — и дыхание приобрело устойчиый ритм Чейн-Стокса, а само здравоохранение вписалось в землю по шляпку.

Голикова прокомментировала проведение оптимизации здравоохранения в регионах: «Ужасное»

Вице-премьер Татьяна Голикова назвала «ужасными» результаты оптимизации здравоохранения

«СЛОЖНО СКАЗАТЬ, ЧЬЯ ЭТО ВИНА». ГОЛИКОВА ОПЯТЬ РАСКРИТИКОВАЛА ОПТИМИЗАЦИЮ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ

Действительно, «мы тут посовещались и я решила». Что, мол, вина не ее. В смысле: не Голиковой. Виноваты все кроме. И тогда, какая разница, кто и насколько?

Голикова анонсировала дискуссию об установлении жесткой вертикали в здравоохранении

Обсуждается вопрос установления жесткой вертикали в отрасли, сообщила Голикова. Однако некоторые регионы не согласны передавать здравоохранение в федеральное подчинение. Дискуссия об этом еще впереди, считает она.

Ну а чо? Ей не привыкать. В смысле: дискутировать. Квадратно-гнездовым способом.

Взнуздать всех по самое вертикальное, потом пересесть на другую ветку и тюкать преемников за собственную вертикализацию в их девиантном исполнении. Это по-нашему!

А Скворцова молчать не стала и правду — маткой в лоб обидчице (тут, тут и тут)«Программа оптимизации, действительно, по-разному проведена в разных регионах, здесь Татьяна Алексеевна права. Но изначально Минздраву были поставлены определённые условия. Наверное, может быть, излишне эмоционально говорить, что там что-то ужасно проводилось, и, очевидно, нельзя согласиться с тем, что в результате снизились доступность и качество», — цитирует ТАСС Скворцову. По её словам, среди задач, которые необходимо решить, — изношенная инфраструктура, транспортная логистика.

То есть, не мы такие, жизнь такая. Поставила эта жизнь Скворцову враскоряку. Она-то хотела, как надо. Даже оживляж в самолете демонстрировала. Разливалась соловьем, что, мол, дальше, больше, лучше, сильнее… Врачи, мол, сплошь миллионеры корейки… Пациенты сплошь выздоравливают, как мухи…  Но вот мешающие факторы сказались: во-первых, условия были поставлены… Во-вторых, там не что-то ужасно проводилось… В-третьих, доступность и качество взметнулись ввысь до небес, враги клевещут… Короче: не виноватая я!

Пока альфа-самки решают, кто из них больше альфа, к лучшему почему-то ничего не сдвигается.

А лимит времени на улучшения давно исчерпан. И ожидания людей с надеждами на лучшее тоже не вечны.

Поэтому все рельефнее проступает вопрос о туманном будущем.

Слишком вздорный пациент. Чем для правительства и населения может обернуться реформа здравоохранения

Реформирование здравоохранения и лекарственного обеспечения, к которому правительство приступило в этом [еще 2019] году, при всей своей важности для социального развития страны в политической сфере может принести ему больше проблем, чем пользы. Для населения страны расширение обязательств государства в медицинской сфере станет поводом рассчитывать на все большее, и удовлетворить этот спрос будет все сложнее. С учетом же нежелания российского государства сталкиваться с протестами по социальным вопросам любая оптимизация расходов будет становиться все более рискованной.

Рост соцрасходов во многом воспринимается как «покупка» лояльности населения — но механизм может дать сбой в момент, когда их увеличение перестанет поспевать за не столько потребностями, сколько желаниями россиян. Их оценка в здравоохранении является наиболее сложной — индикаторов, которые позволяли бы однозначно оценить его соответствие состоянию здоровья населения страны, нет. Общественное же мнение по этому вопросу мало зависит от реальных инвестиций в отрасль — его колебания в РФ, по оценкам «Левада-центра», далеко не всегда совпадают с динамикой усилий правительства. Если же учесть, что россияне в целом плохо замечают любые сложные инновации со стороны государства, несложно предположить, что в итоге попытка улучшить ситуацию в первичном звене вызовет нарастающий объем критики и, возможно, протесты. Если же управление ими возьмет на себя умелый оппозиционный политик, социальное возмущение перерастет в политическое, особенно напряженное на фоне предстоящей смены власти в 2024 году.

Наверное, излишне говорить, что любые попытки поисков индикаторов линейной взаимосвязи состояния здоровья граждан (это не безликое «население», это — люди, личности) и их оценки здравоохранения страны наивны и поэтому непродуктивны. И «объем» критики здравоохранения нарастает все последние три десятка лет, а протесты не приобретают закономерной массовости, как в случае пенсионной реформы (хотя, казалось бы, речь ведь тоже — о базовых ценностях). Равно как и попыток политиков возглавить социальное возмущение за эти годы было — не счесть, а вот его все нет как нет.

А вот то, что у «Левады-центра» промелькнуло курсивом («усилия правительства»), в действительности имеет определяющее значение. Проблема-то, как раз, в отсутствии не столько динамики этих усилий, сколько самих усилий.

Больше того, то, что предпринимается, демонстрирует явно не тот вектор, который нужен для приложения этих усилий. Поэтому вместо положительных (пусть даже крайне низких) оценок того, что делается властью, она получает лишь отрицательные (и уж точно совсем не низкие) оценки.

Уважаемый мною экономист Александр Аузан, объясняя ситуацию в стране с точки зрения институциональной экономики и теории общественного договора, в своей публикации пришел к интересным выводам.

… в России не является ценностью закон. Есть такое представление: когда законы будут хорошими, мы их будем соблюдать. Нет, дорогие мои, если вы не умеете уважать закон вне зависимости от его качества, это бесполезно. Пока закон не возведен в ценность, самый обычный технологический стандарт будет презираться, как дурацкий, — «я придумаю лучше». Очень может быть, что человек действительно придумает лучше, но смысл стандарта заключается в его универсальности, в том, что все болты подходят ко всем гайкам. Технологичность становится ценностью, когда возводится в ценность закон, потому что это две стороны одной медали: в одном случае набор технических норм, в другом — общественных.

Едва ли можно согласиться, что плохо — это хорошо. Жизнь показывает, что технологичность пути в пропасть — не лучше, чем следование здравому смыслу.

Закон должен быть выражением права. Каждый закон. Любой закон.

Право — это справедливость. Социальная справедливость. Справедливость человеческого общежития. Право и сложилось как незыблемость моральных правил.

Потому и возникло понятие «правовой закон», что не всякий закон выражает право.

И меньше всего правовыми являются законы последнего времени. Достаточно вспомнить голиковское творение под номером ФЗ-323. И как бы его не исполняла Скворцова, лучше этот закон стать не может, в том числе и с многочисленными заплатками — эдакая ведомственная инструкция, малограмотная с юридической точки зрения, возведенная в ранг закона. Этот закон и приняли законотворцы — спортсмены, артисты, бизнесмены и другие талантливые люди. И было бы странно ожидать, что этот суррогат заработает и улучшит жизнь здравоохранения. И таких законов у нас — великое множество.

Даже те законы, которые, будучи приняты в первое время новой России, перекраивались позже, утратили полученные при своем рождении качества правового закона.

Такие законы едва ли способны представлять собой ценность. В результате общество живет по своим представлениям о справедливости и делает вид, что соблюдает подобные законы — просто потому, что другого не остается.

Тогда чему удивляться, что и стандарты в медицине — болты не подходят не только ко всем, но даже к каким бы то ни было гайкам. Видимо, это какие-то не вполне универсальные «универсалии».

А деньги — что на закон, что на стандарты — потрачены. Как и на оптимизацию здравоохранения (а перед ней — на реструктуризацию, модернизацию и т.п.). И, как легко можно догадаться, немереные.

И ничего из перечисленного не работает. От слова «совсем». Потому что объективность — сама по себе, а инициативы по аналогии «пустить реки вспять» — сами по себе.

И никто о слишком дорогостоящих забавах — за счет и на горбе налогоплательщиков — не говорит. Во власти «народ безмолвствует». И продолжает плодить «универсалии». Не велика ли цена?

А вот с другой мыслью профессора Аузана просто невозможно не согласиться.

Юрий Лотман говорил о том, что архетип нашей культуры — это не договор, а вручение себя. И действительно, договороспособность в России воспринимается как безусловная слабость. Все наши политики — не только правящие, но и оппозиционные — исходят из установки: если ты стремишься договориться, значит, у тебя ничего нет. На мой взгляд, это абсолютно трагическая вещь. До тех пор, пока договороспособность будет восприниматься как слабость, рассыпанность, расточенность социального капитала будет нормой, отсутствие коллективного действия будет нормой, скандал на последней фазе общения между оппозиционными политиками будет нормой, авторитарная власть будет нормой.

И, думается, корень проблем (включая создание никакого законодательства) — именно в этом. Мы не умеем договариваться. И не потому, что не пытаемся заручиться некоей крепостью документа. Нам претит (или что-то мешает) договариваться на берегу. Нам проще менять правила по ходу движения — нет, не без руля и без ветрил, как может показаться, а без предварительно определенного курса, маршрута и порядка, процедуры, движения (хотя бы и с декларированной целью). Вот и носит каждого недоговороспособного пассажира справа налево и вперед-назад вместо планомерного, поступательного (заранее определенного и согласованного) движения по прямой. Вместо силы договора, которая ими рассматривается как слабость, игноранты — даже в плену фантазий на тему собственной силы — растрачивают в никуда то, что есть.

Возможно, я удивил бы автора исследуемой публикации, ответственно заявив: во всем тексте Закона об основах охраны здоровья граждан (который ФЗ-323)… лишь 1 (одно) упоминание слова «договор». Причем вовсе не в ассоциации со свободами обладателя права на здоровье (пациента). Речь — о договоре медицинского страхования. Все! А ведь договор — это своего рода микро-закон в отношениях между его участниками.

Проще говоря, ни закон, ни договор в медицине не являются теми регуляторами отношений, которыми быть должны.

Медики презирают и игнорируют любые регулятивы, а когда и закон — никакой, и договор — фикция, кто будет уважать то и/или другое? Медицина живет по понятиям — только не воровским, а профессиональным. И какими должны быть причины, которые обратят их в лоно права?

Пациенты не нуждаются ни в ФЗ-323, ни в договоре. Тем, кто понуро смирился с положением дел, все это ни к чему. А недовольным пациентам — Закон о защите прав потребителей в помощь, а уж если их пусть даже не сильно покалечила медицина, то воникает ответственность не причастных к этому врачей, а той организации, в которой они работают. И не по договору, а по факту причинения вреда. А уж если вред значимый — наступает персональная (уголовная) ответственность врача-причинителя: это опять не вопрос договора.

Так что в нынешней действительности охраны здоровья места общественному договору как-то не находится. А на фоне нынешней охоты на ведьм в белых халатах в медицине идет необъявленная война всех против всех. Пациенты требуют от врачей того, что те — по разным объективным причинам — не имеют возможности им дать, обращаясь с ябедами к инициаторам этой невозможности во власти. А те, в свою очередь, естественно, валят с больной головы на здоровую. Стрелочник — всегда врач.

Поэтому от того, Голикова или Скворцова больше альфа, никому — ничего. Не получится «самый главный, ключевой результат, которого нам предстоит добиться», ни при каком раскладе, кто там во власти как бы ни сел.

Единственная -ция, которой не было и которая так необходима в сфере охраны здоровья в России — это прагматизация, индустриальная трансформация отрасли. Но до этого власть, похоже, не дорастет, пока не те люди в ней занимаются не своим делом, сидя не на своих местах.

Медицину уничтожают интоксикация глупости и бациллы невежества

Прочитал статью абсолютно мне не известного прежде журналиста Андрея Маленького с претенциозным названием «Кто экстремист? Кто уничтожает медицину в России?«.

Статье препослана аннотация: Как нам справиться с интоксикацией пациентским экстремизмом и искоренить бациллы врачебного экстремизма?

Все в одном флаконе: и экстремизм, и его фокусировка, и уничтожение медицины, и поляризация интоксикации и бацилл.

Это, конечно, заказуха в чистом виде. Но симптоматичная.

Намедни тут отраслевой наш голубь мира поп Гапон как раз и породил эту странную связку: маргиналы, мол, с обеих сторон. И те, кто благодарность в карман белого халата требует упредительно, и те, кто, как агнцы на заклание, попадают в лапы злобных манипуляторов с дипломом юрфака.

«Мы знаем юристов, которые, как пиявки, сидят на нашем теле, которые выискивают родственников больных, у которых были осложнения, маленькие или большие, и подают в суд, в следственные органы…». В современных процессах счет идет уже не на тысячи рублей, а на миллионы, отметил он: «И много народа, падкого на это».

Много лет назад, в 99-м или 00-м, помнится, я уже слышал один-в-один эту фразу от другого профессора. Дело было на одной из первых конференций «Медицина и право» (Институт «Открытое общество . Фонд содействия». Международная Академия предпринимательства). Когда до меня дошла очередь, я начал выступление с того, что прямо и открыто заявил, что я, как раз, тот самый, кто… (далее по тексту). Реакция собравшихся была ожидаемая — зал взорвался от хохота. Инициатор сидел весь красный, как вареный рак — я боялся, не случился бы удар у пожилого недоросля. Тот как бы отделял себя, этакого защитника врачей, от таких, как я — юристов на стороне не халата, а права. И вот — еще один!

Фразеологический пафос последнего — совсем другой, а смысл — тот же.

Казалось бы, говорит разумные вещи:

«Время, когда человек становился доктором только потому, что кое-как сдал экзамены, получил диплом сразу после окончания вуза, заканчивается. Впервые, как это принято в передовой мировой врачебной практике, запускается процедура допуска врача к врачебной деятельности. Потому что нас не должны лечить двоечники и троечники. Врачи — это каста. Надо в разы увеличить прием в вузы и отсеивать после первого курса, затем — после второго и так дальше. Так получится элита».

Но вот что интересно: сам-то он получил допуск не в условиях передовой мировой врачебной практики. И сын его (а мой сокурсник) — тоже. И я, прежде чем встать к столу на место оперирующего гинеколога, и интернатуру закончил, и ординатуру, и еще поработал. И не считаю, что «кое-как». И да, я не отношу себя к элите. Но уж точно не считаю элитой и его, да и 90% нынешних бонз-функционеров.

Я считаю элитой тех, кто работает в маленьких больничках по городам и весям — не «благодаря», а «вопреки». Вопреки инициативам и пустопорожней болтовне рошалей, скворцовых и иже с ними. Этим нужно утвердить себя, любимых, на фоне тех, кого ОНИ признают или готовы признать элитой. А вот мне глубоко фиолетово, кто является элитой в их глазах. Для меня, например, элита — это хирург Андрей Владимирович Славнов из Селятинской больницы и такие, как он, — простые труженники клинических будней.

Так вот месседж послания Рошаля вполне прозрачен: он тупо хочет возглавить процесс «допуска врача к врачебной деятельности«. Только вот хотелка не дотягивает. Отсюда этот старческий «плач Ярославны». Не получается так, как хочет Рошаль. И не получится. Даже если еще десяток журналистов маленьких напишут комплексный панегирик в адрес нацмедпалатмейстера. Потому что рошалей в стране — семеро с ложкой, а славновых — единицы с сошкой.

И тут вопрос не в экстремизме, конечно. Слишком это близоруко и примитивно. Какой экстремизм, если речь просто о тех экономических возможностях, который каждый использует так, как считает нужным и хочет сам, а не так, как хочет и считает правильным Рошаль? Мало кому интересно, что хочет Рошаль, когда речь — не о кармане Рошаля.

Хотят врачи зарабатывать так, как не нравится Рошалю, — они и зарабатывают. Хотят юристы зарабатывать так, как не нравится Рошалю, — и они тоже именно так и зарабатывают. Хочет еще кто-то зарабатывать так, как он умеет, как ему нравится, как он считает нужным и возможным для себя, как необходимые для этого возможности складываются в обороте, — так этот кто-то и зарабатывает, нравится это или не нравится Рошалю або кому бы то ни было еще.

Следовательно, вопрос — в возможностях. Если уж что-то менять, то — условия. Чтобы с ними менялись и возможности. Чтобы нужды, потребности, запросы людей — по обе стороны белого халата — совпадали с их возможностями. И не иначе. Потому что под дудку рошалей — и кого бы то ни было еще — люди плясать не будут. Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше. Это старая известная истина.

Отсюда: это Рошалю нужно завести другой глобус, чтобы понимать положение вещей. К несчастью, он уже слишком давно не в том возрасте, чтобы хоть как-то меняться. Его когнитивная живость, подозреваю, угасла лет тридцать назад.

Поэтому ориентироваться на точки отсчета в его системе координат, как это делает журналист Маленький, видимо, не стоит.

Странная вещь: Рошаль рассуждает о врачебном профессионализме как о выходе из образовательного процесса в рабочий процесс. Точнее — в работу в учреждениях здравоохранения. Еще точнее — в качестве служащих бюджетной сферы. Чуждая его тонкой душевной организации частная медицина вроде бы состоит не из врачей, не из профессионалов — по крайней мере, не из российских.

Это ничуть не мешает ему ссылаться на то, что на проклятом Западе на охрану здоровья тратится 10% от ВВП. Не уточняет при этом, правда, что эти проценты ВВП тратятся не на содержание государственных учреждений здравоохранения, которых там попросту нет.

Не уточняет при этом также, что на Западе эти проценты идут и не на содержание полчищ административного люда.

Умалчивается и о том, что если бы в какой-то из стран Запада администрировали заработок врачей так, как в России, они тут же перебрались бы в другие страны, где этого нет. А этого нет нигде. Поэтому любые ссылки на Запад у нас не состоятельны в принципе.

Спев осанну Рошалю, журналист Маленький принялся чехвостить саму тусовку, на которой выступал имярек. В общем-то правильно, что Всероссийский союз пациентов — объединение вовсе не пациентов, а организаций, притянутых за уши их руководителями. Как и вообще поле пациентской общественности усеяно вовсе не теми.

«Помимо ВСОО пациентов и Совета общественных организаций при Росздравнадзоре, есть и множество других общественных организаций, ассоциаций, фондов, партнерств, союзов пациентов по большинству видов их заболеваний. Есть множественные объединения врачей и пациентов по видам заболеваний. Есть общероссийская общественная организация «Лига защитников пациентов», общество с ограниченной ответственностью «Лига защиты прав пациентов», автономная некоммерческая организация «Лига защиты прав пациентов и врачей». Есть союзы семей пациентов. Есть общества защиты прав потребителей медицинских услуг, по безопасности пациентов и так далее, и тому подобное. В ЕГРЮЛ только перечисление организаций занимает несколько страниц«.

Это правильно. Никакие это не пациентские объединения. В лучшем случае — это клубы по интересам (хотя и в них в большинстве право голоса узурпировали ловкачи). В худшем — это театры одного актера-микрофюрера. Утверждаю это, поскольку анализировал ситуацию много лет назад.

Однако, значит ли это, что — если абстрагироваться от странной номинации «врачебного экстремизма» — на поле медицинской общественности полный или хотя бы неполный, но порядок? Значит ли это, что нацмедларек Рошаля представляет хотя бы какой-то срез медицинской ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ общественности? Вот ведь тоже нет!

Касаться недолгой истории тусовок этой самой медицинской общественности нового времени не буду, как и истории взаимного пожирания различных их наименований, но удивительно последовательного перетекания практически одного и того же состава начальствующего звена этих тусовок из одной ипостаси в другую. Невольно вспомнишь нашего главного филолога последнего времени, покойного Виктора Степановича Черномырдина — какую, мол, партию у нас не строй, все выходит КПСС. Эту ситуацию много лет назад я тоже анализировал.

И вот что удивительно: все это время все вертится в одной и той же плоскости. Противопоставление Рошалем организаций частной медицины и государственных учреждений здравоохранения — отнюдь не свежая мысль.

Помнится, было какое-то очередное заседалище по этому поводу, где Мурашко и Серегина пытались что-то проблеять в поддержку государственных учреждений здравоохранения.

Но Тимофей Нижегородцев [это по-настоящему умница из ФАС, если кто не знает] был более убедителен: «Одно из основных преимуществ конкуренции, как общественного блага, в том, чтобы караси в государственных структурах не дремали. Иначе они так и будут руководить медициной как трудовой армией эпохи Семашко, а их подчиненные также будут руководить больными: хотим, оказываем помощь, хотим, час им оставляем на все. Штука заключается в том, что никто же не мешает им повышать качество услуг в государственных медучреждениях. Вот и улучшайте его: занимайтесь врачами, платите им нормальную зарплату, осуществляйте эффективный контроль. Но, сколько я сталкивался, всех увлекает возможность безусловного административного управления на грани произвола», — прокомментировал он и добавил, что, если государственные медучреждения не могут справиться с возложенной на них функцией, то их место по праву могут занять частные клиники.

Лучше не скажешь. Караси в государственных структурах так и руководят медициной как трудовой армией эпохи Семашко, а их подчиненные также продолжают руководить больными в порядке административного управления на грани произвола. И ничто не меняется. Хуже другое: наша частная медицина — это срез тех же традиций. И все вот это вот добро государственного здравоохранения частная медицина успешно вобрала в свой обиход. И вместо противопоставления мы получаем очень слабо дифференцированный конгломерат «французского с нижегородским».

Это не мешает журналисту Маленькому сделать сногсшибательный вывод.

И пациентский экстремизм, и врачебный экстремизм — это побочный результат извращений в сотрудничестве представителей государства и общественных активистов, разболтанности в системе управления в отрасли, дисбаланса в сообществе врачей и пациентов и его разобщенности на тысячи некоммерческих организаций, объединившихся ради преодоления этой самой разобщенности. Над этим бы подумать таким авторитетным личностям в медицинском сообществе, как Л. Рошаль, перед тем как принимать приглашение для участия в разного рода конгрессах. Минздраву тоже стоит инвентаризировать формы своего сотрудничества с СОНКО на предмет суррогатности.

Оказывается, вся фишка — в извращениях сотрудничества государства и общественности! И это притом, что — пусть мельком — упомянуто понятие сообщества (правда, в качестве странного симбиоза «сообщества врачей и пациентов»).

В действительности, только в этом проблема и состоит.

Проблема в том, что нет сообщества — ни пациентов, ни врачей. И об этом я тоже писал много лет назад.

Проблема в том, что нет механизмов институционализации пациентского и медицинского сообществ. Возможно, я удивил бы журналиста Маленького , но они (сообщества тех и других) — разные. У них разные (в чем-то — до противоположности) интересы. У них разные основы институционализации. Как и разные цели и пути их достижения.

А пациентская или врачебная (медицинская) общественность — это еще не сообщество. Это отнюдь не сообщество. Это — не монолит, не неделимая цельность, а разношерстный конгломерат: в нем нет того, что обеспечивает консолидирующее единство субъектности.

Поэтому это не вопрос извращений сотрудничества государства и общественности — хотя бы потому, что для государства попросту нет субъекта, с которым сотрудничать. Общественность, в отличие от сообщества, — это никто. Как и выскочки от имени общественности — это тоже никто. А вот сообщество обладает ясно выраженной, формально — или даже неформально, но на иных основаниях едино — институционализированной субъектностью. Поэтому представитель сообщества — первый среди равных — это тот, с кем единственно можно иметь дело. В сообществе никто не узурпирует и не может узурпировать власть. А структура действительно избранных сообществом своих представителей образует орган этого сообщества.

И, самое главное, ничего нового в этом нет. Напротив, в неприятии (или непонимании) этого есть тяжелое наследие совка в его худшем проявлении местечкового байства. Ну да, в идеале совка есть Рошаль с его нацмедларьком и есть Саверский (слава журналисту Маленькому — не упомянутый в статье) с его Лигой защитников (или как уж там) пациентов. К счастью, и тот, и другой бессрочно пребывают в тяжелых воспоминаниях о несбыточном будущем.

Поэтому примитивно назваться отцом соответствующего  сообщества ни тому, ни другому ничего не дает. И дать не может.

Поэтому ни тому, ни другому просто отжать у власти и присвоить как метр государственной границы некие возможности (как то: влиять на медицинское образование, давать допуск в профессию и пр., и пр.) не получается и не получится.

Ни тому, ни другому — ни в качестве врача, ни в качестве пациента — я не делегировал право себя представлять. Подозреваю, что просто не найдется тот, кто им — вместе или поврозь, или попеременно — такое право делегировал. Это — правда.

И то, что поле представительства — равно врачей и пациентов — в России абсолютно пустое — это правда.

И насущная необходимость институционализации того и другого сообществ пока попросту никак ничем не может быть удовлетворена. Это — тоже правда.

Потому что она может быть удовлетворена не инициативой выскочек, не их пустой болтовней, и даже не покровительством этой болтовне сверху, а только лишь осознанным движением самого общества. И лишь при условии благоприятных условий для созревания таких предпосылок здесь и сейчас — объективных и субъективных.

Ни по мановению волшебной палочки, ни по щучьему велению это не произойдет.

И пока трудно сказать, как оно будет. Легче сказать, как оно НЕ будет — так, как это видят такие, как Рошаль, Саверский и им подобные.

Видимо, нужен какой-то триггер, пусковой механизм, чтобы все завертелось правильно и в нужном направлении. А пока остается только делать ставки на то, чем это будет.

Пустота из ниоткуда по пути в никуда

Эксперт ФАС считает неэффективным расходование средств нацпроектов

Леонид Рошаль призвал противодействовать врачебному и пациентскому экстремизму

Лариса Попович назвала пути восстановления доверия к системе здравоохранения

В «Лиге защиты врачей» Минздрав обвинили в провале кадровой работы

Частным клиникам предложили обязательное членство в СРО

Эксперт ОНФ назвал 4 основные проблемы медицинской профессии


Хочется задать лишь один вопрос: И…?

Хлебоу, Маслоу, Икроу и Респектоу!

Фонд обязательного медицинского страхования должен финансировать непосредственно лечение пациентов, а не жизнеобеспечение больниц

ФОМС должен финансировать только лечение, считает Елена Малышева

Вот просто новое слово и так своевременно сказанное!

Я и кандидатскую в свое время посвятил и этому аспекту, и позже — докторскую, да сейчас, кажется, чуть ли не из каждого утюга эта незатейливая мелодия несется и без всякой научной аранжировки.

А ларчик опять же простенько так (смотрим пирамиду Маслоу) открывается: мадам явно метит в тадепуты.

Так, чай, не Чиччолина! Чем петь с чужих слов то, что уже не успеть освоить, может быть, продолжала бы вещать то, к чему привыкла?

Шакалы Табаки вместо регуляторной гильотины

Михаил Мурашко сообщил, что эту новацию содержит проект комплексного закона «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российский Федерации», который подготовлен ко второму чтению в Госдуме.

Как записано в законопроекте, инспекторский визит — контрольно-надзорное мероприятие, проводимое посредством взаимодействия с конкретным контролируемым лицом и (или) собственником производственного объекта в целях предотвращения риска нарушений обязательных требований. Такой визит проводится по месту нахождения (осуществления деятельности) контролируемого лица (его филиалов, представительств, обособленных структур, подразделений) либо по месту нахождения объекта контроля. В ходе инспекционного визита могут совершаться осмотр, опрос, получение письменных объяснений, инструментальное обследование.

Росздравнадзор введет новую форму контроля – инспекторский визит

А ларчик просто открывался: Силуанов предложил сократить число надзорных органов

Но!

… правительственная комиссия одобрила законопроекты, которые определяют правила установки требований к бизнесу и проверку их выполнений. В документе предлагается ввести новые виды контроля: контрольную закупку, выездные обследования, рейд, но основной акцент сделать на профилактические меры.

Такая вот загогулина: Хотели, как лучше, а получается, как всегда (с).