Пустота из ниоткуда по пути в никуда

Эксперт ФАС считает неэффективным расходование средств нацпроектов

Леонид Рошаль призвал противодействовать врачебному и пациентскому экстремизму

Лариса Попович назвала пути восстановления доверия к системе здравоохранения

В «Лиге защиты врачей» Минздрав обвинили в провале кадровой работы

Частным клиникам предложили обязательное членство в СРО

Эксперт ОНФ назвал 4 основные проблемы медицинской профессии


Хочется задать лишь один вопрос: И…?

Вилами по воде

Из 28 млн случаев госпитализации в России 2—3 млн заканчиваются неблагополучно.

«Из 28 млн случаев госпитализации 2,24—3,36 млн в год могут сопровождаться „неблагоприятными медицинскими событиями

…чаще всего вред здоровью пациентов наносится из-за неверной или запоздалой постановки диагноза.

«По этим причинам возникает от 6% до 16% всех опасных случаев в больницах»

Чаще всего такие прецеденты связаны с врачебными ошибками.

К словам Мурашко прислушался Член комитета Госдумы по охране здоровья Борис Менделевич, отметивший, что необходимо повышать качество оказания медпомощи.

Около трех миллионов россиян ежегодно страдают от врачебных ошибок

То ли журналист не владеет вопросом, то ли Мурашко, то ли Менделевич, то ли все вместе.

Уж как-то надо определиться: Или крест сними, или штаны надень.

Что значат “неблагоприятные события”, “неблагополучно”, “опасные случаи” и прочие гуттаперчевые характеристики?

И о чем все-таки речь: о вреде здоровью пациентов либо о качестве оказания медпомощи?

А “чаще всего” – это характеристика времени или частоты в данном случае?

И это – не оговорки: «Одной из наиболее распространенных причин нанесения ВРЕДА пациентам является неточная или несвоевременная постановка диагноза…»,— отметил глава Росздравнадзора. Это “Здравоохранению поднимают КАЧЕСТВО.

Если люди при ИСПОЛНЕНИИ не понимают, не хотят и не умеют понимать разницы между полярно различающимися явлениями, то что они ИСПОЛНЯЮТ?

Хлебоу, Маслоу, Икроу и Респектоу!

Фонд обязательного медицинского страхования должен финансировать непосредственно лечение пациентов, а не жизнеобеспечение больниц

ФОМС должен финансировать только лечение, считает Елена Малышева

Вот просто новое слово и так своевременно сказанное!

Я и кандидатскую в свое время посвятил и этому аспекту, и позже – докторскую, да сейчас, кажется, чуть ли не из каждого утюга эта незатейливая мелодия несется и без всякой научной аранжировки.

А ларчик опять же простенько так (смотрим пирамиду Маслоу) открывается: мадам явно метит в тадепуты.

Так, чай, не Чиччолина! Чем петь с чужих слов то, что уже не успеть освоить, может быть, продолжала бы вещать то, к чему привыкла?

Медицина тут бессильна

Скворцова отметила, что в России существует большое количество недочетов, но они являются локальными и возникают из-за недоработки на местах конкретных чиновников или врачей. «Эта система огромна, у нас 75 тыс. объектов в системе здравоохранения, сколько людей работают в системе — 2,5 млн только специалистов», — подчеркнула министр.

«Если кто-то из вас получал лечение в Германии, в Израиле, в Америке, в других странах, то вы совершенно по-другому взглянете, вернувшись сюда, на то, как организована помощь в России. Сейчас, просто для общего понимания, наша модель является одной из эталонных в мире», — сказала она.

Скворцова назвала модель здравоохранения в России одной из эталонных в мире

А ничего, что нигде медицина не поглощается здравоохранением, профильным государственным ведомством?

А ничего, что нигде здравоохранение не строит медицину по милитаристским лекалам?

А ничего, что нигде государство через здравоохранение медицину административно не нагибает?

А ничего, что нигде медицинские организации не являются исполнительным продолжением органов управления здравоохранением?

А ничего, что всюду мухи – отдельно, котлеты – отдельно: профильное государственное ведомство – само по себе, медицинское сообщество – само по себе?

А ничего, что везде  профильное государственное ведомство привлекает медицинское сообщество к охране здоровья посредством переговоров и договорных обязательств (прежде всего, по тарифам)?

А ничего, что повсюду здравоохранение строит отношения с медициной по горизонтали, координационно, и только у нас – по вертикали, субординационно? Уж не это ли – эталон?

А ничего, что здравоохранение как функция социального государства состоит в финансировании медицины, а не в ее экспроприации, присвоении государством с последующим содержанием при казне по Семашко? Может быть, это – эталон?

А ничего, что организация здравоохранения в социальном государстве, собственно, и состоит в управлении финансированием практической медицины по государственным тарифам в координации с медицинским сообществом?

А ничего, что нигде в мире нет организационно-правовой формы учреждений в здравоохранении? Неужто это – эталон?

А ничего, что учреждения существуют только в германской группе государств, основаны только на праве собственности и действуют только не в здравоохранении?

А ничего, что всюду определен профессиональный статус врача, и лишь в России – только трудовой?

А ничего, что всюду в мире празднуют День врача (например, анестезиолога) или День медицинских сестер, и только у нас – День медРАБОТНИКА? Девальвация профессионального статуса в медицине – это эталон?

А ничего, что с такой эталонной организацией здравоохранения Россия по уровню этого самого здравоохранения – где-то на задворках, в ряду какого-нибудь Гондураса, Зимбабве и Непала.

Действительно, если кто “получал лечение в Германии, в Израиле, в Америке, в других странах, то … [по возвращении в Россию все выглядит] … совершенно по-другому”.

Ну, так там и не врут так на весь мир министры здравоохранения.

Коррегируйте свою речевую продукцию – здесь вам не там!

Эталон-то наш, видимо, именно в этом.

“Мне захотелось”: Клоунада продолжается

«Наша работа по разным направлениям привела меня к мысли о необходимости осмысления качества медицинской деятельности. Мне очень важно, чтобы в экспертном совете были специалисты по качеству вне медицины… мне захотелось создать совет, который собирал бы людей, способных посмотреть на медицину извне», — рассказал Дмитрий Морозов.

Он уточнил, что речь идет о «системно мыслящих» специалистах, которые занимаются качеством производства, образовательной деятельности и т.д.

Глава комитета убежден, что проблемы внутри системы решаются надсистемными мерами.

В Госдуме будет создан экспертный совет по качеству медицинской деятельности

Такой вот забавник – гид по лабиринтам собственных мыслей.

А ничего, что медицина – скажем так – несколько отличается от прочих видов человеческой активности, т.е. производства, образовательной деятельности и т.д.?

А ничего, что для начала не мешало бы “осмыслить” именно то, в чем состоят такие отличия?

А ничего, что объектом любой другой деятельности “вне медицины” не является здоровье?

А ничего, что “вне медицины” говорить о качестве можно именно постольку, поскольку оно не касается здоровья?

А ничего, что медицинская-то деятельность осуществляется именно по поводу здоровья и ни по какому иному поводу?

А ничего, что в деятельности по поводу здоровья не очевидна ни мера пользы, ни мера вреда?

А ничего, что в медицинской деятельности те или иные плюсы для здоровья достигаются неизбежно с теми или иными минусами для него?

А ничего, что в медицинской деятельности польза для здоровья сочетается с умалением этого самого здоровья?

А ничего, что умаление здоровья в медицинской деятельности обусловлено отнюдь не только этой самой деятельностью, но прежде всего хворями, по поводу которых она осуществляется, и реакцией организма пациента?

А ничего, что мерой качества медицинской деятельности соответствия пользы и умалений здоровья не определить?

А ничего, что умаление здоровья от медицинской деятельности далеко не всегда является вредом?

А ничего, что нелишне поэтому было бы дифференцировать пользу и вред, качество и безопасность медицинской деятельности?

А ничего, что качество характеризует пользу потребительского предоставления в гражданском обороте, а не эффективность профессиональной медицинской деятельности?

А ничего, что по этим причинам собственно медицинскую деятельность аршином “качества производства, образовательной деятельности и т.д.” не измерить?

Неужто это не очевидно? И тогда почему это не понятно отдельным одаренным думцам?

Заглядывать извне, “надсистемно”, наверное, имеет смысл, но только тогда, когда внутри та самая “система” досконально изучена, выяснена, определена.

И это вопрос не “захотелось”, а насущной необходимости. Насущной уже лет тридцать как.

Трое без собаки в тонущей лодке

Голикова заявила о неудачной оптимизации здравоохранения во многих регионах

А ничего, что сама руку к этому ой как приложила?

А ничего, что с нее здравоохранение и вошло в пике?

А ничего, что остальные фигуранты, на плечах которых она пытается выкарабкаться из дерьма по уши, были ее сподвижниками в этом?

Поэтому уж куда справедливее (хотя и не до конца честен) другой взгляд.

“Прямо скажем, неудачно”: Трое из правительства после критики Путина повинились за оптимизацию

Вот тут уже все выглядит в правильном русле: каждый пытается обелить себя и сподвижников.

“Конечно, во многих регионах оптимизация была проведена, прямо скажем, неудачно” (Голикова): это не мы, это враги под многими кроватями.

…сама тема восстановления медицинской отрасли не решалась годами. И многие районные больницы, поликлиники “в плохом, если не сказать в ужасном состоянии” (Силуанов): это не мы, это предшественники.

Ну, а Скво ничего своего сообразить просто не в состоянии – свалила в кучу мнения коллег: “Системно инфраструктуру никто не трогал с конца 50-х годов“. Ну тоисссссь в плохом состоянии больницы и поликлиники потому, что их (в качестве инфраструктуры в понимании клинициста Скво и Ко) никто не трогал с конца 50-х, а оптимизация неудачна потому, что не коснулась этой самой “инфраструктуры”. А иначе оптимизация была бы прелесть, как хороша!

Как же все детерминировано углом зрения!

 

Феномен Даннинга-Крюгера в депутатском кресле

Морозов рассказал, как повысить в России правовую защиту медиков

Ну, начал за здравие: “… от термина «врачебная ошибка» нам вообще надо отказаться”.

И тут же – за упокой: Как пояснил парламентарий, сегодня под термином «врачебная ошибка» понимается что угодно: неуспех, неудача, неожиданная реакция организма, но не сами ошибочные действия. Если есть некое неблагоприятное событие, профессиональные ассоциации медиков должны сразу провести досудебную экспертизу, причём заниматься ей должен не один специалист, а группа экспертов. В свою очередь, следственный комитет должен учитывать результаты данного заключения. В профессиональных ассоциациях врачей необходимо развивать сильные юридические службы. Многие вопросы между пациентами и врачебным сообществом могли бы снять страховые представители. Облегчить работу медиков должен и принятый закон о клинических рекомендациях.

Действительно, где – ошибка, а где – ответственность? Рядом они точно не сидели. Ответственность наступает за правонарушение, а не за ошибку.

И не всякие “ошибочные действия” влекут ответственность, а лишь только приводящие к возникновению вреда тогда, когда он профессионально не оправдан.

И что это еще за “досудебные экспертизы” профессиональных ассоциаций медиков, результаты которых с какого-то перепугу СК должен учитывать?

А уж развитые “сильные юридические службы”, конечно, тут же изменят ситуацию с калечащей медициной!

И – наше нынешнее всё – страховые представители – этакие альтруисты в пользу пациентов на зарплате страховых организаций, заинтересованных побольше заныкать и поменьше потратить.

Ну, и, разумеется, клинические рекомендации в императивной форме тут же отрезвят горячие головы недовольных пациентов, следователей и судей.

То есть сапожник, пытающийся печь пирожные, с умным видом рассуждает о том, как должны поступать пирожники, тачающие сапоги.

Проблема лишь в одном: он не сомневается в собственной непогрешимости.

А на выходе – пустота в оболочке значимого пузыря.

Широким жестом

Вот где наша проблема — уравниловка. Скажем, есть хороший врач — сарафанное радио это транслирует, к нему собираются очереди, но с точки зрения зарплаты он свои достижения не ощущает. Да, конечно, несут «в конверте». Но почему не сделать, как на Западе, где посещают не поликлинику, а именно специалиста? Почему не перевести врачей в ИП? Пусть арендует кабинет и получает нормально именно за свой труд. Это и есть страховой принцип, и он работает.

Если врач что-то сделал не так, допустил ошибку, он должен отвечать за это перед пациентом. Это своего рода «личное ОСАГО». Достаточно посмотреть хотя бы на рынок пластической хирургии, сколько там ошибок допускают врачи, но при этом они не застрахованы. Например, во Франции это обязательный вид страхования. У нас за врачей отвечает поликлиника или больница, а если специалисты будут проходить лицензирование и становиться ИП, ответственность распространится непосредственно на них.

Глава Всероссийского союза страховщиков Игорь Юргенс — о внедрении новых моделей страхования и изменении цены ОСАГО

«Почему не перевести врачей в ИП? Пусть получают нормально»

Игорь Юрьевич Юргенс – российский экономист, президент Института современного развития. Кандидат экономических наук. Профессор Высшей школы экономики.

Наверное, человек известный в своих кругах (по крайней мере, среди страховщиков) в России и, видимо, в Монако (как Почетный генеральный консул княжества).

Но, позиционируя себя как знаток здравоохранения, смешон, ибо напоминает одну из фигурок слепых, познающих, что из себя представляет слон.

В глазах же специалистов выглядит, скорее, как пальцем в небо попавший в надводную часть айсберга, не подозревая, что айсберг значительно больше, чем то обнаруженное, что обусловило его инсайт.

Врач в статусе ИП – уж больно запоздалая мысль экономиста. Мной она была высказана, наверное, полтора десятилетия назад.

Но не время здесь важно.

Важно, что это – микроскопическая часть проблемы, решение которой должно быть увязано со всеми другими. 

Наиболее важные моменты, отправные начала организации охраны здоровья будущего, я постарался охватить в одной из своих диссертаций, этому посвященной.

Но, признаться, меня и мысль не посещала заявить на всю страну, что какой-то отдельный момент является главным или что, например, единственно с позиций страховых (…) приципов вся проблема может быть в одночасье решена.

Г-н Юргенс плещет благими пожеланиями, а ими, как известно, дорога в ад вымощена.

Проблема не в том, чтобы перевести врачей в ИП, и будет всем счастье, – это – не проблема.

Проблема в том, в частности, чтобы определить профессиональный статус врача, и правовой – в отрыве от его трудового положения. Но, чтобы это понять, надо владеть знаниями юриспруденции и организации здравоохранения.

Ибо как, интересно, в качестве пациента г-н Юргенс принимал бы бригаду скорой помощи или, возвращаясь в сознание в реанимации, – с кассовым аппаратом врача-ИП?

Видимо, маловато страховых принципов г-на Юргенса для реформы здравоохранения. Нужен еще просто здравый смысл. Нужны еще глубокие комплексные знания. Нужно понимать последствия предлагаемых перемен. Потому что нельзя изменить что-то одно, чтобы это не потребовало изменения множества другого. Не будет этого – обрушится какое-никакое равновесие, существовавшее до этого.

Взмах крыла бабочки на другом конце света…

Доколе?

Ну почему, ну почему у нас сапожник рассуждает о том, как печь пироги, а пирожник – о том, как тачать сапоги?

Почему опыт предшествующих естествоиспытателей (сапожников, пытавшихся печь пироги, и пирожников, пытавшихся тачать сапоги) никого не останавливает?

Почему наши естествоиспытатели норовят порассуждать о том, чего не разумеют?

Ну почему Бовт пытается писать о правовых проблемах медицины, не будучи ни вместе, ни поврозь ни врачом, ни юристом и не владея знаниями ни англо-американской, ни континентальной системы права и уж тем более юридической компаративистикой? И уже не первый раз этот чихуахуа с самомнением слона резвится не в своей посудной лавке .

Речь идет об эпохальной статье Вылечить или сесть? К чему ведет криминализация врачебных ошибок.

Про исторически-истерические аналогии опустим – это несерьезно. Как и про еврейство врачей. И про непонимание разницы медицины и здравоохранения.

Все это – лишь авторская подводка: Нищета нашей медицины будет и дальше провоцировать умножение числа врачебных ошибок и случаев халатности.

О как! То есть не будь в нашей медицине (сиречь: в здравоохранении) нищеты, не было бы ни того, ни другого. И это предлагается считать аксиомой! То есть утверждением, не требующим доказательств. Несмотря на их очевидную необходимость. Ибо – сомнения!

Очевидно и другое: ни врачебных ошибок, ни халатности врачей право не знает. И закон тоже. И юристы – в знающем большинстве.

Остаются – недоучки от юриспруденции, врачи и журналисты. Значит ли это, что именно им предназначал свою статью автор?

Сомнительно и утверждение автора, что в других странах отдают на откуп профессиональным сообществам (а именно определение, правильно ли действовал врач в спорной ситуации). То, что в других странах существует другой механизм экспертной оценки действий врача (например, the test for negligence – в столь любимом автором англо-американском правосудии), ему не известно. Да и само понятие negligence (небрежность и неосторожность в одном флаконе) в значении “халатность” – это частый глюк перевода, не более.

И уж если про Америку: там врач – не тут (вспоминая черномырдинизмы). В Америке врач – субъект гражданской ответственности: сам и лицензирует свою деятельность, и страхует связанные с нею риски, и т.д. Отсюда – и кажущиеся акценты.

И суд там – не разделенный, как у нас. А потому – рассматривает дело в целом. И криминал, и не криминал. И квалификацию дает единую: и – и, или – или. И – в интересах пострадавшего. Пациента то есть. Которому нужна не посадка врача, а средства на восстановление качества жизни. От плодов рук врача.

Еще раз: от плодов рук врача. Ибо врач не в ответе за то, что ему недоступно. Не в ответе и за состояние медицины. Только – по делам его. А не как у нас: “А если б он вез патроны…?”

А то, что Случаев уголовного преследования врачей — считанные единицы в год, это следствие того, что история медицинской юриспруденции ТАМ – ооой какая длинная! И прецедентов – целые тома! Которые используются в процессах. Порой – веками.

Автора статьи адресую всего лишь к одному источнику (а их – тысячи, если не миллионы): P.D.Skegg. Law, Ethics, and Medicine. Studies in Medical Law. Clarendon Press. Oxford. 1984 – просто из интереса, можно полюбопытствовать, на каждой странице – в среднем по десятку ссылок на процессы прошлого. Немудрено, что к нашему времени они подошли с фундаментальной базой прецедентов.

Автор пишет: Чтобы возбудить такое дело, нужно, чтобы врач: а) сознательно пренебрегал своими обязанностями, б) отказался следовать прописанным протоколам лечения, в) оставил бы пациента без лечения, г) действовал заведомо безграмотно (что должны определить специалисты-медики). Опять же – правда наполовину, возможно, снова в силу трудностей перевода. Это – не “все или ничего”, это “или – или”. Трудно предположить, например, чтобы врач одновременно сознательно пренебрегал своими обязанностями и действовал заведомо безграмотно. В действительности, список прегрешений врача куда более обширен, более детализирован и более связан условиями и обстоятельствами, как это все закреплено совокупностью релевантных прецедентов по каждому виду врачебных правонарушений.

Еще раз: правонарушений. Не собственно врачебных ошибок. Врачебные ошибки для права и правосудия прозрачны – до тех пор, пока и если не представляют собой нарушение права. В ряду таковых в силу malpractice и/или misconduct.

Бездумная репродукция утверждений Нацмедпалатмейстера, что Непреднамеренная врачебная ошибка практически выведена из сферы уголовного преследования, тоже не делает чести автору. Как можно совершить ошибку ПРЕДНАМЕРЕННО? Ну хотя бы стоило задумываться, чтобы не увязнуть в очевидных глупостях. А знает ли автор случаи преднамеренной активности врачей-убивцев?

Короче, на этом поле автор не стяжает славы, а токмо позор и унижение от презрения сведущих людей. И думающих. Каковых, правда, единицы в поле зрения.

От прочтения этого поста, надеюсь, их прибавится.

Мартышка и очки

Следственный комитет определился с «медицинскими» статьями, которыми предлагается дополнить Уголовный кодекс РФ. Проект федерального закона был представлен на независимую антикоррупционную экспертизу 20 июня, однако через несколько часов был удален.

Следственный комитет назвал санкции по «медицинским» статьям УК РФ

Следственный комитет России представил поправки к Уголовному кодексу в виде отдельных статей за врачебные ошибки и ненадлежащую медицинскую помощь. Максимальный срок, предусмотренный за летальный исход, предлагается установить на уровне шести лет лишения свободы. Это жестче, чем по ст.109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности), предполагающей заключение на четыре года. Большинство врачей, вину которых удалось доказать, сейчас судят именно по 109-й статье. Через несколько часов законопроект был удален.

UPD: В ведомстве уверяют, что законопроект оказался на федеральном портале «из-за технической ошибки», и обещают, что он будет другим.

СК ОПУБЛИКОВАЛ ПРОЕКТ СТАТЕЙ УК РФ ЗА ВРАЧЕБНЫЕ ОШИБКИ: РАЗБОР VADEMECUM

Старая муха самоотверженно билась башкой о стекло. Наверно, часа полтора. Отлетала назад, разворачивалась и, свирепо жужжа, бесстрашно шла на таран. По другую сторону окна, там сидела молодая, зеленая еще муха и полтора часа, затаив дыхание, глядела на то, что делает старая. Правда, молодая никак не могла взять в толк, зачем пробивать головой стекло, когда рядом открыто окно настежь. Два часа героически сражалась старая муха. Уже стекло вроде дрогнуло, но и муха упала без сил. По пластунски добралась до открытого окна, перевалилась на карниз, где и раскинулась, дергая лапками. Молодая муха подбежала и робко спросила: – Простите, что отрываю, если не секрет, зачем биться головой о стекло, когда рядом открыто? Старая муха ответила, еле двигая челюстями: – Глупая ты. Оттого что молодая. В открытое окно любой дурак вылететь может. Ну а радости-то? Влетел, вылетел, влетел, вылетел. Разве живем ради этого? А вот ты поработай своей головой, пока не распухнет, пока пол с потолком не сольется! И когда жужжать уже нечем, вот тут и ползешь туда, где открыто. Если б ты знала, как мне сейчас хорошо! Молодая муха старалась не смотреть на распухшую голову старой, а та продолжала: – Мой папа всю жизнь бился головой о стекло. Мама покойная билась. И мне завещали: только преодолевая трудности, почувствуешь себя человеком! Поняла? Вон окно, начинай!

Да-а-а уж, не мешки ворочать!

Касаясь страхования профессиональной ответственности врача (Ассоциация хирургов сейчас проводит опрос среди медиков), Дмитрий Морозов выразил свое отношение к этому вопросу: «Конечно, положительно. Но кого страховать, когда я не субъект права?». В нынешних реалиях, уверен глава комитета, нужно укреплять профессиональные корпорации, увеличивать в них взносы и создавать юридические службы.

«Мы идем в этом направлении – к врачу как субъекту права. Пусть и медленно, но сделать это моментально невозможно. Мы сегодня не можем всем врачам раздать лицензию по многим причинам, а многие до нее и не дотянут», – сказал он.

Дмитрий Морозов выразил убежденность, что надо наводить порядок в этой сфере: «Врачебная ошибка нигде в мире не судится. Взаимоотношения врача и пациента лежат в плоскости гражданского права, никого за это не судят.

В Госдуме пройдет «круглый стол» о профессиональных и юридических рисках в хирургии

«С каждым годом количество гражданских исков увеличивается минимум на 15%. На самом деле это очень большой объем, особенно учитывая, что у нас в России всего 600 тысяч врачей и что это данные только по коммерческим клиникам, и только по делам, связанным с законом о защите прав потребителей. А ведь есть еще и уголовная практика, где каждое дело, как правило, тоже сопровождается гражданским иском», – уточнил Александр Аронов.

Из 100 претензий, предъявляемых клиникам, до судов доходит десятая часть. Остальные удовлетворяются в досудебном порядке. В 26% случаев гражданские дела о защите прав потребителей в сфере медицинских услуг сопровождались регрессным требованием клиники к врачу. По мнению эксперта, растущий поток исков со стороны пациентов, а также регрессные иски к сотрудникам ставят вопрос о введении обязательного страхования профессиональной ответственности врачей.

Количество гражданских исков к клиникам растет на 15% в год

Замечательный у нас законотворец! Он творчески подходит к своему делу. Вот Ассоциация хирургов сейчас проводит опрос среди медиков, и он искренне пытается использовать его результаты для обоснования необходимости страхования их профессиональной ответственности.

Человек всерьез задается вопросом: “Ну кого страховать, когда я не субъект права?” Вот так: правду – маткой!

Не беда, что страхуют не КОГО, а ЧТО. Не беда, что он, хотя и тадепут, но тоже когда-то родился, когда-то женился, возможно даже детей родил, когда-то умудрился университет закончить, и даже доктором наук стать, а потом – профессором. Не беда, что все это – в качестве гражданина, то есть субъекта права.

Его это не останавливает – лихого борца за правду. Сказал, что – не субъект, значит – не субъект. Он только идет в этом направлении. Оказывается – вместе с кем-то, с собирательным “мы”.

“Пусть и медленно, но сделать это моментально невозможно”. Ну да, зачем спешить? Рано или поздно это свершится!

Это “Мы сегодня не можем всем врачам раздать лицензию по многим причинам», а завтра эти причины сами собой рассосутся, “Россия вспрянет ото сна”, врачи вмиг олицензятся, застрахуются – и будет всем счастье!

А что там до врачебной ошибки, то она и вправду “нигде в мире не судится”. Как тот самый Джон Неуловимый – неуловимый потому, что никому не нужен. Потому что всюду врачей судят за правонарушение, а не за измышления в медицинском видении права. За правонарушения уголовные (преступления) – всюду, если имеется соответствующий состав. А там, где “Взаимоотношения врача и пациента лежат в плоскости гражданского права” – врача судят и за гражданское правонарушение. В противном случае – тоже судят, но не врача, а его работодателя или иного субъекта, кто несет ответственность за действия врача, с которым он связан соответствующими отношениями.

Все определяется не тем, что “врач – не субъект права” в понимании г-на Морозова и иже с ним, а тем, является ли врач хозяйствующим субъектом. Если нет – он несет только персональную (уголовную) ответственность за свои действия, а имущественную ответственность за эти его действия принимает кто-то другой (работодатель, как у нас). Если да, то, следовательно, работодателя у него нет, и он сам оказывает услуги, получает соответствующие разрешения (лицензии) и извлекает доходы, несет связанные со своей деятельностью риски и сам же их страхует. Короче, ИП в российском эквиваленте.

И никак иначе. Как бы обратного не хотелось думцу Дмитрию Морозову .

Что же до юриста Александра Аронова, который хочет продемонстрировать, что шибко в теме, ему достаточно просто заглянуть в Гражданский кодекс РФ, как-то в ст.402 и ст.1068 (про договорную и внедоговорную ответственность работодателя), а затем осилить главу про страхование, чтобы получить инсайт, что Чебурашки (сиречь: профессиональной ответственности) там нет. Все есть: Чебуреки, Чебоксары (в смысле гражданская ответственность – договорная, внедоговорная…), а Чебурашки – нет как нет!

И возможность регрессного иска никак не порождает оную (в смысле профессиональную ответственность) и ее страхование.

Творение законодателей из числа атлетов, клоунов и прочих партейцев

На публичное обсуждение и антикоррупционную экспертизу вынесены поправки в Кодекс РФ об административных правонарушениях, предусматривающие ответственность должностных лиц медорганизаций за несоответствие оказываемой медицинской помощи критериям оценки качества, а региональных чиновников – за отсутствие условий для обеспечения ее качества и доступности. В Минздраве считают, что это позволит обеспечить оказание медицинскими работниками качественной медицинской помощи на основе клинических рекомендаций.

Главврача не накажут за некачественную медпомощь, если он не получил запрошенных денег на эти цели

А ничего, что в Законе об основах про качество и безопасность ничего – только про контроль того и другого?

А ничего, что в суд пациенты обращаются – не про качество, а про вред?

А ничего, что причинение вреда здоровью пациента – не про неполучение главврачом запрошенных денег на оказание медпомощи?

Не кормить солитеров от медицинского страхования

Абсолютным популизмом, который навредит делу, назвала Вероника Скворцова идею объединить ПФР, ФОМС и ФСС в единую структуру, а также предложение преобразовать их в публичные компании.

Главным в работе ФОМС является принцип социального равенства. «По сути это оцифровка главного права каждого человека на охрану здоровья, которое закреплено Конституцией России», – говорит Вероника Скворцова.

«Механизм ФОМС никак не может быть смешан с совершенно другими фондами, сформированными по противоположным принципам. Более того, финансовые проблемы в других социальных сферах могут негативно повлиять на целостность и четкую организацию столь значимой для людей системы ОМС, являющейся базой для бесплатного оказания медицинской помощи», – резюмировала Вероника Скворцова. По ее словам, то, что сейчас работает хорошо и безотказно,  будет подвергаться не реформированию, а совершенствованию – за счет усложнения функционала страховых медорганизаций и представителей и за счет внедрения цифровых технологий.

Минздрав выступает жестко против объединения ПФР, ФОМС и ФСС

«ЭТО АБСОЛЮТНЫЙ ПОПУЛИЗМ, КОТОРЫЙ ПОЙДЕТ ВО ВРЕД ДЕЛУ»

В упор не вижу!

Это насколько же надо людей считать идиотами, чтобы подменять право на охрану здоровья механизмом ФОМС?

Действительно, не нужно объединять ПФР, ФОМС и ФСС. Надо просто ликвидировать ФОМС с его паразитическим механизмом увода народных денег в частные коммерческие страховые структуры. Только вместо колхоза по Семашко – заимствовать у немцев больничные кассы по системе Бисмарка в современном варианте.

И будет нам счастье!

Вот о чем там судачат эти люди?

Дискредитация врачей в России приняла угрожающие масштабы: еще немного – и система здравоохранения начнет обваливаться.

Пациент имеет право на уважительное отношение со стороны медицинских работников, но обязанностей у него нет…

«Медицинские работники недальновидно зачистили поляну квалифицированного надзора, заинтересованного в качестве врачебной помощи, – говорит он. – Это касалось и разбирательств в судах с акцентом на ответственность юрлица (больницы). Но свято место не пустует – теперь страховщиков сменили следственные органы, которые и активизировали запрос населения на справедливость. Но административному медицинскому лобби это выгодно, поскольку ответственность, теперь уже уголовную, несет конкретный врач».

…медицина стала единственной профессиональной сферой, которую правоохранительные органы берут под особый контроль.

«Но основная масса приговоров, вынесенных в связи с грубейшими дефектами при оказании помощи (многие из них – в особом порядке), предусматривает для врачей условные сроки или ограничение свободы. При этом материальная ответственность врача обычно сводится к компенсации морального вреда, иногда – к выплатам по потере кормильца, и речь обычно идет о небольших суммах».

Главную сложность адвокаты пациентов усматривают в том, что медицинская экспертиза редко позволяет установить причинно-следственную связь между действиями врача и негативными последствиями для здоровья больного, в том числе из-за корпоративной солидарности медицинских работников.

Единых принципов судмедэкспертизы в России нет, указывают юристы. «Это значит, что Следственный комитет будет назначать независимую экспертизу, пока не получит данных, которые ему необходимы».

«В обвинительном заключении по делу – только голословные утверждения. Там не говорится, что анестезиолог предвидел последствия своих неправильных действий, и мы не знаем, как он эти последствия оценивал. Кто скажет, что это было – прямой умысел, косвенный умысел или легкомыслие?» При этом после случая со смертельным исходом анестезиолог еще шесть лет занимался врачебной практикой – от работы его не отстраняли.

«Мы ориентировались на немецкий опыт, когда во главе комиссии стоит не врач, а судья или опытный юрист, чтобы исключить конфликт интересов. Все поступающие документы обезличиваются и рассматриваются экстерриториально. Система работает. К нам сейчас обращается Следственный комитет, суды, защитники. Но все это очень медленно оформляется в виде закона».

Минздрав заверил, что работает над поправками к проекту закона.

Нездоровые отношения в театре абсурда

Ну вот ведь бред наяву! Непонятно лишь, кто (журналист или спикеры) бредит и насколько глубока патологическая причина этого бреда.

Для начала: мухи – отдельно, котлеты – отдельно.

[spoiler]Система здравоохранения рухнула уже лет тридцать как. Не может социалистический механизм распределения работать в условиях несоциалистического способа производства. Система Семашко – из прошлого, а сейчас уже несколько десятилетий – другая реальность. Которая не рассчитана на прежние скрипты. А новых власть не выдает – не тот масштаб понимания проблемы.

То, что мы имеем, ни системой, ни здравоохранением давно не является. Есть только заезженная пластинка статистической лжи, которой нас потчует недо-министресса.

И обрушение системы здравоохранения объективно не имеют никакого отношения ни к дискредитации врачей в России, ни к ее угрожающим размерам.

То, что, возможно, власть хочет связать одно с другим, это – уже совсем другая история. Рассчитанная на альтернативно одаренных. Но таковыми ведь все еще являются далеко не все, и, пока есть пенсионеры, даже не подавляющее большинство населения страны.

Система здравоохранения рухнула – это объективность. А дискредитация врачей – это рукотворная акция. Возможно, инициированная и (уж точно) стимулируемая бюрократией. Ведь надо же чем-то как-то объяснить неэффективность власти в здравоохранении! Не ее же несостоятельностью, чем это является в действительности? Хотя это-то тоже – объективность.

Дискредитация врачей в России – тоже не есть проблема их ответственности. Это как глубокое и розовое – суть разные вещи.

Как и право пациента на уважительное отношение со стороны медицинских работников. Тупо застолбить такое право в законе – не исключение для нынешнего времени. Но вот ведь проблемка: корреспондирующая обязанность не сформулирована. Как формально не определен круг обязанных лиц. И так далее. Что делает соблюдение этого права беззаконием, а саму такую норму – пустышкой.

А уж связывать право пациента на уважительное отношение со стороны медицинских работников с обязанностями пациента – это что-то за гранью…

Абсолютно верна мысль, что возник запрос общества на справедливость. Да и пора бы! Но кто выдвигает такой запрос? Общество? У него нет для этого каких бы то ни было инструментов. Поэтому, как обычно, потребности общества выражает власть. И канализирует этот запрос в нужном ей русле.

Есть логика в утверждениях, что медицинские работники недальновидно зачистили поляну квалифицированного надзора, заинтересованного в качестве врачебной помощи, но – лишь с оговорками.

Во-первых, это – не недальновидность и не медработников. Это – хитроумие чинуш от здравоохранения. Заинтересованных в том, чтоб надзор не мешал им править (не управлять, как можно было бы подумать). И – не терять (пусть и не свое).

И, действительно, теперь, когда страховщиков сменили следственные органы, административному медицинскому лобби это выгодно, поскольку ответственность (теперь уже уголовную) несет врач, а не его работодатель – не учреждение здравоохранения, а, значит, не казна.

Во-вторых, надзор – как и ответственность медработников – это не вопрос качества чего бы то ни было. Это вопрос безопасности медицинской помощи (медицинских услуг). Но чиновникам выгодна такая подмена понятий. Особенно в контексте контроля оных. Хотя бы ни то, ни другое не только не определено по отдельности, но и не отделено друг от друга по смыслу. То есть очередной “Одобрям-с!”. А вот контроль этого самого слитного “Одобрям-с!” – вполне по нраву чинушам здравоохра.

Не слишком щепетильны в дифференциации того и другого и остальные, включая рошалевцев и бастрыкинцев. Впрочем, как и вообще в глубине владения вопросом в целом.

Ну, вот вангуют по поводу того, предвидел/не предвидел, умысел или неосторожность, правильные/неправильные действия и т.д. С особым придыханием, конечно, про судмедэкспертизу. Ну, и, конечно, ошибка – наше врачебное всё!

Сначала – про криминальность деяния.

Врач – не робот. Он – творец. Он – врачует. Lege artis, по законам искусства. Регламентировать его врачебную активность рамками вмененной модальности (т.е. того, что он делать ДОЛЖЕН) – все-равно что убить его пациентов. Ну, кроме тех, которые умудрятся выжить вопреки его действиям по предписаниям. Правда, это не каждому понятно.

Врач должен отвечать за свои действия, а не за принадлежность к своей профессии. Если что-то на сегодняшний день недоступно собственно медицине, то за ее несовершенство врач – не в ответе. Это тоже не всем очевидно.

Если в процессе оказания медицинской помощи что-то случается, то – не с врачом, а с пациентом, здоровьем которого врач занимается. И отнюдь не факт, что это случается вследствие врачебного пособия. Состояние здоровья у каждого пациента (и даже у одного и того же пациента во времени) по-разному отвечает на любое воздействие. И не только на врачебное пособие. Патология – тоже у каждого своя. Даже в рамках единой нозологии. И протекает по-разному от человека к человеку. Да и атипию никто не отменял. И не любой и каждый артефакт реактивности организма пациента или его патологического процесса доступен распознаванию врачом, не то что устранению или предупреждению. И это также почему-то далеко не всем внятно.

Наконец, не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Врач – не исключение. Он просто остережется делать что-либо, если “шаг влево, шаг вправо, прыжок на месте – расстрел”. Даже под угрозой ответственности за бездействие. Потому что конец – один. И к чему тогда ненужная суета?

Поэтому нужно здорово поломать голову над тем, чтобы врачу было выгодно головы не ломать, а лечить.

То, что в УК есть сейчас, для квалификации врачебных правонарушений вполне пригодно в ограниченном спектре ч.ч.2 ст.109 и ст.118. Вопрос лишь в том, как применять эти нормы права.

Понятно, что в названных составах вина – исключительно неосторожность. Любой умысел – без медицинской специфики.

Понятно, что в названных составах квалифицирующий признак – осуществление профессиональной деятельности. Не трудовой. То есть с привлечением правил медицины, а не функциональных обязанностей по должности, как сейчас.

А вот ЧТО является преступным посягательством – это требует кардинального пересмотра.

Медицинское правонарушение определяется мерой наступивших вредных последствий для здоровья пациента. Последствий, доступных предвидению врача соответствующего уровня подготовки и опыта работы по специальности без излишней самонадеянности. Когда и если такие последствия наступили в силу пренебрежения врачом необходимыми мерами их упреждения и/или устранения.

Вот для чего нужно различать качество и безопасность медицинских услуг. Потому что делать то, что должно в штатных условиях лечебно-диагностического процесса – это одно, а не делать то, что устраняет опасности – это другое.

Именно последнее – предмет уголовно-правового исследования при неблагоприятных исходах медицинской помощи. Не первое.

Проще говоря, следует по последствиям выстраивать правовую оценку действий по их упреждению и/или устранению, а не прикручивать последствия к штатным действиям лечебно-диагностического процесса, который сам по себе призван целенаправленно реализовывать соответствующий алгоритм выявления и лечения патологии, а не гасить все возможные девиации в этом процессе. Иначе все силы и время врача вместо лечебно-диагностического процесса будут уходить на борьбу с тем, что никогда не случится у конкретного пациента с конкретной патологией. И в нездоровье пациента опять будет виноват врач.

И пока, кстати, эксцессы реактивности организма пациента или агрессивности патологии тоже ставятся в вину врачу.

Отсюда становятся понятными задачи судебно-медицинской экспертизы по медицинским делам.

Ее следует ограничить вопросами только рамками ведения осложнений (а не всего лечебно-диагностического процесса в целом) и только пределами возможного пренебрежения клиницистами доступными им мерами их упреждения и/или устранения. Иными словами, судмедэкспертизу нужно сфокусировать только на выявлении погрешностей безопасности врачебного пособия.

И это – не вопрос некоей от кого-то или от чего-то независимой (по Рошалю) или внутриведомственной (по Бастрыкину) экспертизы. Заключение экспертизы должно основываться на демонстративно неоспоримых основаниях, как должен существовать механизм опровержения ее неосновательных выводов.

Сейчас возник институт рецензий на заключения СМЭ. И важно, чтобы он более широко применялся в судебной практике.

А в англо-американском правосудии существует the test for negligence (проверка на неосмотрительность). В заседание вызывается один или несколько специалистов сравнимого с подсудимым образования, уровня знаний, умений, навыков, квалификации и пр., которым моделируются условия, в которых находился подсудимый, и ставятся вопросы, как бы поступили они, что бы предприняли, чего бы делать не стали и т.д. Почему бы нам не перенять этот зарубежный институт?

[/spoiler]
Подводя итоги сказанному, хочу заметить, что на фоне возросшего среднего уровня информированности в обществе резко упал средний уровень знаний, профессионализма, владения своим делом. Уже давно стало принятым плыть по течению и не принятым иметь, демонстрировать и обосновывать свои взгляды на вещи. Мало кто задумывается над смыслами и истоками явлений.

Поэтому еще не раз предстоит открыть Бориса Пастернака: Во всем мне хочется дойти До самой сути…