Похоже, Скво еще будем вспоминать тихим, незлобивым словом…

Кого могут уволить? В первую очередь, министра здравоохранения Веронику Скворцову: о ее возможной отставке слышали собеседники в Кремле, правительстве, Госдуме, а также два человека, близких к руководству Минздрава. Источник в Думе оценивает вероятность отставки Скворцовой в 90%. Чиновник Белого дома более осторожен: поскольку указа об отставке нет, говорить о вероятности увольнения сложно.

Почему Скворцова? Неформальная причина: отставки министра здравоохранения добивается ее начальник — вице-премьер Татьяна Голикова, утверждают все собеседники «Проекта». Заместитель Дмитрия Медведева не считает Скворцову «своим человеком», и была против ее переназначения в правительство еще в прошлом году, однако, тогда добиться этого ей не удалось, утверждает один из собеседников. Сейчас шансы гораздо выше.

В правительстве обсуждают первые отставки: кого могут уволить?

Настоящая причина предполагаемой отставки Веронички все же, видимо, другая. Может быть, перевелись нуждающиеся в нейрореанимации на борту самолета, когда она летает. Или просто она, наконец, достроила и оснастила под завязку на столетия вперед научный центр имени себя, любимой, на Юго-Западе. Либо ее настиг, наконец, бумеранг всеобщей ненависти. Або аукнулись не к тому обращенные требования фильтровать базар коррегировать речевую продукцию.

Но соискатели ее кресла, как на подбор, не те.

Птенцы гнезда Голиковой – награждаемые непричастные – пугают в принципе.

Хотя, может быть, заслуженный врач Чеченской Республики и Республики Ингушетия – не худший вариант, пусть, как и соратница московского плитколюба, известными плюсами не обзавелся (но и негатива – не через край). А вот nouveau riche в юбке со степенью доктора медицинских наук и со шлейфом скандальных ассоциаций с самой Голиковой, следующая за ней в качестве кузины хоть в Счетную палату как знаток кинематографии, хоть куда и хоть в каком качестве – как Медведев при Путине – это оскорбительно даже для Скворцовой.

Все это – “темные лошадки”. Они широко известны, видимо, в чрезвычайно узком кругу, но только не обществу, врачам и пациентам. И те немногие сведения о них, которые просочились в общество, не вселяют надежд.

С их приходом, если что и будет происходить, то – максимум – их личное продвижение по карьерной лестнице. Например, имярек займет место Голиковой – по ее уходе на покой. Позитивных изменений в отрасли ждать не приходится.

Поэтому свержение Скворцовой – это лишь техническая победа Голиковой. Но точно не триумф одной из трех упомянутых персоналий (если вообще это не фейк или если откуда ни возьмись не появится иная креатура).

А вот ожидания общества – отнюдь не на стороне мнения той или иной фигуры во власти по поводу преемника Скворцовой.

Обществу не нужна бесконечная ложь руководителя профильного министерства. Обществу не нужен министр с нимбом непогрешимой святости. Обществу нужны дела, а не слова про то, что продолжительность жизни россиян с каждым годом увеличивается на века. Обществу нужна, наконец, реальная медицинская помощь, а не выстраивание всех под представления министра о здоровом образе жизни.

Обществу не нужна конфронтация врачей и пациентов. Обществу не нужна калечащая медицина. Обществу не нужно оправдание тотального нездоровья скудостью казны.

Обществу нужна охрана здоровья, а не здравоохранение. И фигура очередного министра, с широко закрытыми глазами пятящегося к неизвестному светлому будущему, людей не интересует. Им интересно, когда, наконец, с медициной станет хорошо, а не когда какой закон, какой указ, какое постановление, какой приказ снизойдет до малых сих.

Люди ждут, когда можно будет сказать: “А жизнь-то налаживается!”.

Этакая корпоративная собачка Павлова

Дело доктора Мисюриной живет и побеждает:

СК: в Калининграде и.о. главврача роддома пожалела дорогой препарат для реанимации младенца, ребёнок умер

Главный врач роддома не разрешила спасать новорожденного. Она мотивировала решение высокой ценой необходимого препарата. Идет следствие

Источник: Погибший в роддоме 4 младенец появился на свет недоношенным

История с “убитым врачами младенцем” имеет сразу несколько странностей

Рошаль защищает врача калининградского роддома, где погиб новорожденный. «Все не так просто», считает врач

Возбуждено уголовное дело по факту убийства новорожденного в родильном доме Калининградской области

СК объяснил статью об убийстве в деле и.о. главы роддома в Калининграде. В действиях руководителя учреждения обнаружили признаки особо тяжкого преступления. В СК утверждают, что ребенку в организм ввели яд

КАЛИНИНГРАДСКОМУ ВРАЧУ ВМЕНИЛИ УБИЙСТВО НОВОРОЖДЕННОГО. ГЛАВНОЕ

На грани жизни: врача обвиняют в смерти недоношенного малыша. Неонатолог Элина Сушкевич пыталась спасти младенца с экстремальным весом, теперь ее будут судить за предумышленное убийство

Дело врачей по-калининградски. Новый поворот в деле о смерти новорожденного

Состав для врача: как отличить убийство от ошибки медика. Осенью прошлого года в роддоме Калининграда умер недоношенный ребенок. Врачей, которые оказывали последнюю помощь младенцу, обвинили по не совсем традиционной статье для таких случаев – «Умышленное убийство». В уголовных разбирательствах по таким составам одно из основных доказательств – результаты судмедэкспертизы. Пока её проводят на базе Минздрава, но сейчас законодатели предлагают передать эти полномочия СКР. Эксперты отмечают, что это ужесточит контроль за так называемыми врачебными ошибками и приведет к всплеску уголовных дел. Эксперты о «нетипичной статье» и странной находке

За смерть ребенка врачам грозит «убойная» статья. Медицинское сообщество развернуло кампанию солидарности с врачами калининградского роддома, подозреваемых в умышленном убийстве младенца. После того, как СК предъявил им обвинение, в защиту коллег выступили профсоюз и известные доктора, например,  Леонид Рошаль. В то же время и мать погибшего ребенка, и следователи уверены в виновности докторов. Произошедшее – убийство, халатность или несчастный случай?

И пошел пиар…

Дмитрий Морозов: калининградское расследование подчеркнуло необходимость укрепления профассоциаций

Калининградский профсоюз медиков возмущен действиями Следкома и просит перестать «кошмарить» врачей

Профсоюз работников здравоохранения Москвы готов подключиться к экспертизе по делу Элины Сушкевич

РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО НЕОНАТОЛОГОВ ГОТОВО ПРОВЕСТИ СВОЮ ЭКСПЕРТИЗУ ПО ДЕЛУ ЭЛИНЫ СУШКЕВИЧ

Главврачи больниц Москвы выступили в поддержку обвиненной в убийстве ребенка Элины Сушкевич. Это второй случай, когда главы больниц массово поддержали врача, обвиненного в убийстве пациента. Ранее они вступались за Елену Мисюрину

… с демонстративным поведением непричастных

Московский онколог Михаил Ласков на своей странице в 30 июня прокомментировал инцидент со смертью глубоко недоношенного новорожденного, имевший место в Калининградском роддоме

«Надо завязывать с этой профессией». В Калининграде предъявлено обвинение в предумышленном убийстве недоношенного младенца и.о. главного врача роддома номер четыре Елене Беловой и реаниматологу-неонатологу Регионального перинатального центра Элине Сушкевич. Медицинское сообщество встало на защиту коллег, настаивая на том, что дело – сфабриковано. Катерина Гордеева о том, что не так с версией очередного «дела врачей», которую обнародовал СК

Итак, что мы имеем?

Мы имеем:

–  клиническую ситуацию, выпавшую из сугубо медицинского поля;

– невесть чью и невесть откуда исходящую волю дать укорот медицине;

– неадекватный законодательный и правоприменительный инструментарий.

У нас есть рошалиада и стопицот желающих сплясать на костях причастных.

У нас есть  цепные псы медиа, до неузнаваемости трансформирующие действительность в русле и в угоду.

У нас есть руководствующиеся своими интересами силовые и околовластные группировки, которым – так совпало! – выгодно эксплуатнуть дискурс.

А чего у нас нет?

А нет у нас всего необходимого для оценки клинической ситуации правовыми средствами.

У нас нет узаконенной меры справедливости для правовой оценки факта в треугольнике медицина – патология – организм.

У нас – как и у всех постсоветских – нет правомерного начала и правосудного итога каждого отдельного момента истории, в которую не попадает, а в которой единственно живет, существует медицина.

У нас нет механизма конвертации клинической данности в правовую.

У нас нет банального понимания, что закон – лишь форма выражения права, но не абсолют справедливости. Закон бывает и неправовым. И сейчас – отнюдь не редко. Закон может ошибаться, право – никогда. У нас для медицины – закон, но не право.

И суд может ошибаться. Или действовать в плену шаблонов, клише – по советскому образцу. Наш судебный прецедент – не зарубежный, ему точно не светит устоять в веках. У нас судебное постановление – ну совсем не соломоново решение. Наш суд – ради сиюминутной формальности, а не ради торжества справедливости на перспективу. Правый суд – пока не наш метод.

И правоохранители у нас такие правоохранители. У них процесс – ради процесса. Процессуально-правовые инструменты – лишь для обслуживания процесса в понимании правоохранителей, и в их интересах – по службе или корысти.

А нынешнее состояние нашего общества позволяет и закону, и суду, и правоохранителям быть такими, как они есть. “Не мы такие, жизнь такая”, а мы-то – белые и пушистые. Но – лишь до поры. Как только кого-то что-то задело, мы – вроде как против несправедливости – норовим обозначить свое весомое мнение.

Мнение по факту. Не по проблеме. По проблеме желающих высказаться – почти нет. Экспертов по факту – легионы. Ведь мнение по факту не требует понимания проблемы, знаний, обоснований – достаточно суждения. Предположения. Догадки. На основе всего лишь голословных утверждений.

А СМИ раздувает эти голословные “ничто” в качестве значимых “нечто”, да еще в интерпретации журналистов – с их клише: “халатность врача”, “врачи-убийцы” и пр.

И мы получаем негодный эффект испорченного эхо…

Как видим, дело отнюдь не в частностях, будь то дело доктора Мисюриной или нынешняя калининградская эпопея.

Дело – в приятии компетентности. Обществом и государством.

Вопрос лишь в том, в состоянии ли общество и государство выработать стойкий положительный рефлекс на компетентность.

Если вообще оно им надо.

Если истина не совпадает с ее мнением – тем хуже для истины.

Процент оклада в зарплате сотрудников сферы здравоохранения в российских регионах вырос на 20–25%. Жалоб на зарплату в отрасли в последние два-три года не было, заявила 5 июня глава Минздрава РФ Вероника Скворцова.

По словам министра, процент оклада внутри зарплаты медработников составлял от 20 до 30%. В настоящее время, по рекомендации ведомства, этот показатель повысили до 50–55%. «За последние 2–3 года, вы можете посмотреть сами, поднять прессу, жалоб у нас на зарплату не было в отрасли», — цитирует Скворцову.

Скворцова отметила отсутствие жалоб на зарплату в здравоохранении

Скворцова отметила, что, согласно докладу Росстата, прирост зарплат медработников составил 26% за 2018 год.

Согласно данным СП, только 68,9% бюджетных средств было освоено. В частности, в 50 из 85 субъектах РФ не обеспечено повышение средней заработной платы среднего и младшего персонала медработников.

Скворцова назвала ошибкой интерпретацию данных Счетной палаты о зарплатах врачей. Ранее ведомство отметило низкий уровень исполнения бюджета Минздравом в 2018 году

Минздрав ссылается на «допустимую погрешность» в 5%, однако в нормативных актах такой нормы нет, указывают в Счетной палате. «Основные направления бюджетной политики на 2015 и плановый период 2016 и 2017 годов» действительно допускали, что если вы используете не фактические, а прогнозные размеры зарплат, то можете ошибаться в пределах 5%. Это была рекомендательная норма. Ее применение в сегодняшней ситуации необоснованно. К тому же, «Основные направления бюджетной политики», которые утверждает Правительство России, не могут изменять критерии исполнения указа Президента России, отмечается в сообщении.

Счетная палата предполагает, что отчасти указ выполняли формально – за счет сокращения младшего медицинского персонала. «Из официальной статистики мы видим, что средние зарплаты медицинских работников в 2018 г. росли одновременно с сокращением числа таких работников. Так, численность младшего медицинского персонала сократилось на 137 тыс. человек за год, это больше 32% по России», – привели данные аудиторы. 

Счетная палата развенчала уверенность Вероники Скворцовой в высоких зарплатах медиков. СП РФ привела данные, подтверждающие, что к 2018 г. зарплаты ни одной из категорий медицинских работников не удалось довести до уровня, предписанного в майском указе президента от 2012 г.

В Счетной палате считают необоснованным то, что глава Минздрава Вероника Скворцова, говоря про доклад Счетной палаты, указала на допустимую погрешность в 5%. «С учетом этих критериев по врачам все 85 регионов выполнили, по среднему персоналу все 85 выполнили и по младшему медицинскому персоналу 4 региона имеют отклонения от 5 до 10%», — отмечала она. 

В ведомстве отметили, что такой нормы нет. Погрешность в 5% допустима только при использовании прогнозных размеров зарплат и эта норма носит рекомендательный характер, подчеркнули в ведомстве. Помимо этого, «Основные направления бюджетной политики» не могут влиять на исполнение критериев президентского указа, отметила Счетная палата. 

В прошлом году зарплаты медицинских работников выросли за счет сокращения младшего персонала, предположило ведомство. Оно привело официальную статистику, согласно которой рост зарплат произошел на фоне сокращений. 

Счетная палата заявила об отсутствии ошибок в докладе о зарплатах медработников

Караул! Отлучают от кормушки!

Вице-президент Всероссийского союза страховщиков Дмитрий Кузнецов прокомментировал предложение Минтруда об изменении организационно-правовой формы государственных внебюджетных фондов, что, по мнению экспертов, преследует цель объединить их в единый государственный социальный фонд. Он считает сложившуюся систему социального страхования эффективной и состоятельной и называет призывы к ее реформированию популистскими.

«Удивление и тотальное недоумение вызывают предложения некоторых экспертов по созданию системы общефедерального персонифицированного учета или индивидуальных счетов. Подобные рекомендации не выдерживают никакой критики. В современных непростых условиях их реализация приведет к резкому снижению доступности медицинской помощи, а высокотехнологичную медицину сделает просто недоступной для абсолютного большинства застрахованных лиц», – предостерегает Дмитрий Кузнецов.

Дмитрий Кузнецов: избыточная централизация внебюджетных фондов приведет к развалу системы социальных гарантий

Удивление и тотальное недоумение, в действительности, вызывают стеничные утверждения страховщиков “А Баба-Яга против!”

И далее – некие отвлеченные обоснования по женскому типу: мол, во-первых, этого не было; во-вторых, это было, но совсем не так; в-третьих, это было так, но совсем иначе.

Действительно, “предложения некоторых экспертов по созданию системы общефедерального персонифицированного учета или индивидуальных счетов”, ставят крест на медицинском страховании, которое кормит г-на Кузнецова. И, видимо-невидимо, неплохо. Кроме него и ему подобных оно с доплатой никому не нужно. Более того, оно вредно для всех, кроме г-на Кузнецова и иже с ним. Это с очевидностью продемонстрировало время – как-никак более четверти века.

Альтернатива – для него и ему подобных губительна. И это тоже очевидно.

Но значит ли это, что любая – подчеркну: любая! – альтернатива вредна для остальных?

Отнюдь.

С предложениями по созданию системы общефедерального персонифицированного учета или индивидуальных счетов тоже не все ясно. Возможны варианты. Разные.

Но это – единственный выход из того клинча, в который загнало страну медицинское страхование нынешнего образца.

И это бесспорно – за очевидностью.

“Ты просто не умеешь их готовить!

“В связи с позицией Национальной медицинской палаты о том, что “за неумышленные осложнения врач не должен сидеть в тюрьме”, рабочей группой проработан вопрос о введении альтернативных лишению свободы мер наказания медицинских работников за неумышленные преступления в проекте статьи 124.1 УК РФ”, – отметили в СК.

Совместная рабочая группа заявила о необходимости разработки подхода к ответственности медработников за ненадлежащее оказание медицинской помощи, исключающего уголовную ответственность. При этом требования потерпевших должны быть удовлетворены с учетом модели страхования деятельности медработников.

О совместной работе Следственного комитета и Национальной медицинской палаты

СК предложил ввести в новую статью о врачебных ошибках наказание без лишения свободы. Ведомство выразило солидарность с позицией Национальной медицинской палаты

СК согласился не сажать врачей в тюрьму за ошибки

И вот у меня по этому поводу закралось несколько вопросов.

[spoiler] 1. Ну, я понял бы (с большооооооооооой натяжкой), если бы врачи были избавлены от ответственности по ст.124 УК РФ. Вроде как Бастрыкин бросил кость оппонентам – все-равно этот состав не слишком по зубам личному составу СК, как показывает статистика. А Рошаль и Ко пусть празднует пиррову победу.

Но “неумышленные осложнения” (“неумышленные осложнения”, Карл!) – это сильно даже для Следственного комитета.

Во-первых, “неумышленные”. Это которые без умысла. За их вычетом что остается? Умысел. Это – для врачей-убивцев, докторов-киллеров. То есть для ходящих на работу в больницы и поликлиники с тем, чтобы порешить кого-нибудь из пациентов. Ну да, выжили пациенты – и день для такого врача прожит зря.

Это мне одному кажется, что те, которые продвигают эту парадигму психо(социо)паты? Врачами становятся люди, заточенные на помощь людям. Едва ли шесть лет учебы в медицинском выдержат люди с деструктивным запалом.

Во-вторых, “осложнения”. Еще раз, просьба вдуматься: “неумышленные осложнения”. Даже если это цитата нацмедпалатмейстера, то Бастрыкин именно с ней соглашается: врач не просто допускает осложнения, но неумышленно их инициирует.

Здесь два момента:

– если есть осложнения умышленные, то, видимо, есть осложнения и неумышленные. Ну, неумышленные – понятно (хотя бы и не без оговорок). А вот что собой представляют умышленные осложнения?

– уголовная ответственность – любого! – человека может наступать исключительно за его деяния (действия или бездействие). Являются ли осложнения такими деяниями?

Полагаю, каждый сможет, если и не ответить на оба эти вопроса, то понять, что осложнения – это не действия или бездействие врача, а действия или бездействие врача – не осложнения.

Осложнения возникают у пациента. Их ему не врач прививает, заносит или .

Беспечное наблюдение врача за развитием осложнений у пациента – это не умысел, а неосторожность (небрежность или легкомыслие). Ведь это не тот случай, когда врачи-вредители тайком умышленно заражают пациентов какой-нибудь бякой извне!

И, самое главное, осложнения у пациента – не плоды рук врачей. Как насчет того, чтобы сотрудникам Следственного комитета изучать реактивность организма пациентов и агрессивности патологии в конкретных случаях? Ведь эти факторы – причина осложнений. А деяния врача – суть действия (или бездействие) по упреждению и устранению этих осложнений, а отнюдь не их источник. Исключения – разве что, например, пренебрежение правилами асептики-антисептики в операционной, банальная неграмотность (и это – после шести лет учебы в медицинском?). Да и странно – сделать, к примеру, пациенту операцию и начхать на все, что – после.

Именно дела врача препятствуют развитию патологии (как и осложнений) и устраняют их. Врач и должен отвечать по своим делам, а не за состояние организма пациента или его патологии. Врач просто не в состоянии отвечать за степень совершенства самой медицины, позволяющей или не позволяющей справляться с тем и другим.

Понятно, почему бастрыкинцы легко согласились с игнором неосторожности: есть же 238-я! Там – умысел, а самое главное – длительный срок расследования. Существенно больше, чем по 109 и 118. Про 124 или 125 разговора нет. Видимо, полагают, что умысел натянут при любом раскладе.

Но 238-я – не для клиницистов. Она – для организаторов, для администрации, для главных врачей. Для руководителей того юридического лица, которое оказывает услуги – врачи-то как работники услуг не оказывают. И пренебрегают требованиями безопасности именно руководители, действующие от имени работодателя врачей.

И судебная практика свидетельствует, что в суде квалификация деяний клиницистов по ст.238 УК РФ проскакивает лишь в единичных случаях и только в глубинке.

2. А что значит “…рабочей группой проработан вопрос о введении альтернативных лишению свободы мер наказания медицинских работников…”? Что ли рабочая группа будет сама что-то вводить? Это не более чем инициатива, выдвинутая шибко медицинской общественностью, с которой соглашается орган исполнительной власти. И…?

Понятно, что ни общественность, ни исполнительная ветвь власти не заменят законодателя.

А законодатель вовсе не обязательно пойдет на поводу у инициаторов.

И даже если такая инициатива пройдет в Думу, она подвергнется такой переработке, в результатах которой инициаторы не узнают своего детища. И отнюдь не обязательно инициатива пройдет нужные чтения.

3. Ну, “с учетом модели страхования деятельности медработников” – это вообще свежая струя.

Что бы это значило?

По договору имущественного страхования могут быть, в частности, застрахованы следующие имущественные интересы (п.2 ст.929 ГК РФ):

1) риск утраты (гибели), недостачи или повреждения имущества;

2) риск ГРАЖДАНСКОЙ ответственности;

3) риск убытков от предпринимательской деятельности.

“А Чебурашки нет”.

Нет ни “страхования деятельности [мед]работников”, ни, тем более, модели такого страхования.

Это повторение (точнее: следствие) все той же рутинной неосведомленности сотрудников СК РФ в гражданском праве (с медиков – какой спрос?), что за действия работников – как при исполнении договорных (ст.402 ГК РФ), так и при возникновении внедоговорных, деликтных (ст.1068 ГК РФ) обязательств отвечает работодатель.

Работник (в том числе, медработник) не является субъектом гражданской ответственности и на него не может быть возложена такая ответственность.

В общем, все печально в тандеме Бастрыкина и Рошаля.

И либо вынужденно признать полную (а не только цивилистическую) дремучесть Бастрыкина в этой теме, либо предполагать, что странные уступки Рошалю он делает лишь на словах.

Ведь не случайно В Следственный комитет приняты 22 эксперта-медика для проведения экспертиз по делам о врачебных ошибках – “вещий Олег свою линию гнул”.

Отсюда видно, что договоренности с Рошалем – это одно, а дела Бастрыкина – это другое.

Опять садиться в партер, запастись попкорном и ждать развития событий.

И еще – пожалуй, главное. К тому же, видимо, свидетельствующее все же против следования Бастрыкиным обнародованным курсом.

Думаю, он не может не понимать, что не должно быть преступления без возмездия, без ответственности.

Иммунитет же медиков к уголовной ответственности означает безнаказанность их деятельности, по существу, в неопределенных пределах. Твори, что хочешь, и будь, что будет. Со здоровьем пациента.

И где тут право?

[/spoiler]

Или я что-то пропустил?

“Слона-то я и не приметил…”

Изменения будут внесены в законы «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» и «О Следственном комитете Российской Федерации». Они наделят СК правом создавать «государственные судебно-экспертные учреждения и экспертные подразделения в целях организации и производства судебной экспертизы, назначенной в соответствии с законодательством». В частности, специализированные подразделения Следственного комитета смогут производить молекулярно-генетическую, психофизиологическую (с использованием полиграфа) и медико-криминалистическую экспертизы.

Бес паники

Владимир Путин внес законопроект, который позволит Следственному комитету проводить судебные экспертизы.

Предлагается разрешить СКР создавать государственные судебно-экспертные учреждения и экспертные подразделения, а также самостоятельно проводить широкий перечень экспертиз. В них войдет дактилоскопическая, медико-криминалистическая, экспертиза с использованием полиграфа и другие.
Глава СКР Александр Бастрыкин не первый год говорил о создании собственной экспертизы. В марте 2017 года ведомство создало на своей базе первое судебно-медицинское подразделение. «У нас уже есть примеры, когда судебно-медицинские экспертизы от Следственного комитета проходили через суд и суд воспринимал их как источник доказательств», – заявлял Бастрыкин (цитата по  lenta.ru ). «Мы хотим в рамках нашей штатной возможности создать собственные экспертные подразделения для обеспечения оперативности в завершении сроков специальных исследований и тем самым сокращения сроков расследования уголовных дел», – объяснял глава СКР намерение. 

Эксперты разделились во мнениях об инициативе: с одной стороны, она позволит разрушить сложившуюся монополию Минздрава на судмедэкспертизу, с другой – может пошатнуть независимость экспертиз. В одном спикеры сходятся: если закон примут, то СКР сможет существенно увеличить финансирование и расширить штат.

Экспертиза от СКР: что поменяет новый проект Путина о старых инициативах Бастрыкина

Разные люди, имеющие отдаленное отношение к единству правового процесса, медицинских дел и судебно-медицинской экспертизы по ним, наперебой высказывают важные и, в общем-то, разумные мнения, что будет на выходе от создания карманной экспертизы при Следственном комитете России.

Это все весьма существенные моменты.

Действительно, это – создание конкуренции Минздраву и прекращение его монополии в сфере судебно-медицинской экспертизы. Но отнюдь не потому, что для ее производства Минздрав хоть что-то значит. “Корпоративная солидарность” – это плод больного воображения респондента.

Действительно, «независимость эксперта» перестает быть. Но кого в последние десятилетия в России останавливало то, что быть не должно?

Действительно, эта инициатива напрямую сопряжена с расширением штата и увеличением финансирования СКР. Ну так это и не секрет: СК России «планирует расширение штата сотрудников, в обязанности которых будет входить производство СМЭ». Для начала, видимо, выборочно (судебно-медицинская экспертиза вещественных доказательств и исследование биологических объектов), дальше – больше, как в рекламе ВТБ.

Но это все – частности. Это все – деревья, за которыми леса не видно.

Главное – в том, что одной стороне процесса дозволяется иметь собственную экспертизу (хотя бы поначалу и в узком коридоре специфических дел).

Сторона защиты тем самым лишается равных со стороной обвинения возможностей.

Более того, суду предлагается пользоваться тем, что накропают карманные эксперты СКР.

А ничего, что с этим накрывается декларируемая законом состязательность уголовного процесса?

А ничего, что сама правосудность постановления суда окормляется пастырями экспертизы Следственного комитета?

Собственно, судебно-медицинская экспертиза перестает быть судебной.

Да что там – она перестает быть экспертизой.

И это уже не вопрос некоей независимости экспертизы: это другое агрегатное состояние не “экспертизы”, а ее “независимости”.

В лучшем случае это приведет к размножению и конкуренции “экспертиз” в судебном процессе. Появятся альтернативные экспертизы, возникнет война противоборствующих “экспертных” контор, кланов и школ.

В худшем – разрушится сама основа правосудия, начавшись с газавата следователей врачам.

Так, может быть, вместо очередного разрушения предшествующего мироздания сначала задуматься, как не погубить мироздание вообще?

Может быть, сначала вывести за пределы очередных реформ сами основы, на которых покоится это самое мироздание (пусть хотя бы мироздание правосудия)?

Последние десятилетия уже сделали законодательство альтернативой праву.

Если еще и суд окончательно перестанет быть применителем права, защитой справедливости, то рухнет само здание государства.

Да, мы еще в 30-х годах прошлого столетия

Наши сетевые собеседники нашли для отставника много теплых слов.

«Я считаю Леонида Михайловича очень смелым чиновником, – заявил один из участников затеянной нами дискуссии. – Он не побоялся вызвать на себя огонь критики, связанный с радикальными изменениями в здравоохранении Москвы, вступать в открытую полемику с возмущенным медицинским сообществом».

Руководитель одной из столичных больниц назвал Печатникова «грамотным врачом и реформатором, который пытался вытащить московскую медицину из сонма советского бездоказательного наследия».

«В отличие от многих других, он делал. Да, не все получалось. Но он делал», – поддержал оценку управленец частной клиники.

ОДНОГО ПОЛЯ ВЫВОДЫ: КАК ОТСТАВКА ПЕЧАТНИКОВА РАЗДЕЛИЛА НА ДВА ЛАГЕРЯ УПРАВЛЕНЦЕВ И ВРАЧЕЙ

[spoiler] Забавно – все. То, что пишет журналист. То, что говорят администраторы (причем как из учреждений здравоохранения, так и частники). То, что они сами не понимают меры своего недоумия.

Нет, недоумия со стороны их оппонентов не меньше. Но врачам-клиницистам за пределами практической медицины, которой занимаются они, это простительно.

А вот управленцам – по крайней мере, считающим себя таковыми – нет.

Кому в наше время интересен пафос советского канцелярита: не побоялся, огонь критики, открытая полемика – грамотный реформатор, вытащить из сонма, наследие? Ну, еще куда ни шло – на похоронах. Но вроде Печатников живее всех живых. Вон, даже ходят слухи, что его прочат в главнюки Склифа. Или еще чего.

Ключевые слова: “пытался”, но “не получилось”. Но пытался. Но вчера. Но по пять. А сегодня по три. Но сегодня.

У меня как-то автоматом всплыло несколько вопросов – или, точнее, замечаний по времени правления в московском здравоохранении фейкового доктора медицины. А период-то – не короткий. Уж про ЕМЦ и государственно-частное партнерство не буду – давно уже общее место. Как и про эпопею с 62-й больницей. А вот про когнитивный диссонанс – буду, да.

Понимаю: делай, что должно – и будь, что будет. Точнее: случится, чему суждено (Марк Аврелий). Но это не тот случай.

Тут возникает дилемма: делай, что МОЖЕШЬ, или делай, что НУЖНО? Как говорится, почувствуйте разницу.

Судя по результатам объективно, столичное здравоохранение за годы его кормления основательно просело. До самого дна. Несмотря на тщетные старания Хрипуна что-то исправить (я придерживаюсь этого мнения). Несмотря на вранье в СМИ и оправдательные оскалы в соцсетях мелкой придворной челяди.

Печатников не знал, не знает и не будет знать, как объективно НУЖНО. Нужно – кому? Ему? Начальству? Высокой идее? Типа объективно нужно? Всяким там врачам? Или пациентам?

У него – свой периметр. Своя семья, видимо. Свой КРУГ. Ближний. Свои параметры “свой-чужой”. Для ЭТОГО круга. И измерение этого НУЖНО у него происходит внутри периметра ЭТОГО круга.

То, что НУЖНО вовне периметра, его даже не интересовало. “Разделяй и властвуй” – с этим посылом он и укрупнил подведомственные учреждения здравоохранения, создав из слабо управляемых полностью неуправляемые монстры.

Нет, не неуправляемые: управляемые, но с целью противоположной целям управления здравоохранением. Точнее, с целью благостного отъема и отжима средств для остальных на частные нужды СВОЕГО круга.

Да, собственно, отмашка была дана раньше – из кабинета г-жи Найговзиной, когда закрутилась вся эта мутота с автономными, бюджетными и казенными учреждениями. Предсказать развитие событий после этого было несложно: здравоохранение оказалось выстроено по потребностям администрирования, а не по потребностям охраны здоровья. И будущий отставник быстро сориентировался в тенденции – тут и пошли в столице процессы неявной приватизации, точнее – открытого, полуоткрытого, полузакрытого и закрытого присвоения всего, что плохо лежит.

А лежало плохо много чего. И нужно было лишь делу дать законный вид и толк. Названо это было оптимизацией. В столице она проходила с московским, купеческим колоритом. И, если прежде главные-заглавные с доходами тихарились, то отныне официальные лямы в их карманах уже кагбэ и не отсвечивали на фоне крох рядовых клиницистов. А московские клиницисты в большинстве такие московские – продолжали делать свой маленький, но кусачий гешефт. В результате просто перераспределилась структура доходов носителей белых халатов. И все благодаря ему.

Так что насчет “делал” – тут возникает вопрос, ЧТО делал. Ведь именно целеполагание на входе предопределяло, что ПОЛУЧАЛОСЬ на выходе. Вон Калигула тоже делал. А уж Нерон…

Поэтому насчет “не все получалось” – вопрос куда более значимый. Все, что планировал, думается, он достигал. Другое дело, что вокруг ожидали от него другого. Ну, так это дело тех, кто ожидал. Тех лохов, которые наивно полагали, что он будет печься об их интересах.

И вот тут – самый цимес. Он публично заявлял, что у него нет обязательств перед врачами (окромя как – мутно – по зряплате). “Но основное и главное обязательство, – говорил Печатников, – это обязательство перед пациентом” (это цитата).

Правда, в чем это обязательство перед пациентом состоит, не раскрыл. Или из скромности. Или из лучших побуждений. Или просто запамятовал.

То есть перед врачами обязательств кагбэ нет, но – курсивом – по оплате труда все же есть. Перед пациентами одно большое обязательство, но какое – не скажу.

Зато и первые, и вторые в гремучей смеси высказались в отношении имярек вполне определенно. Около 65% респондентов заметили в работе Печатникова больше плохого, чем хорошего; 67% признались, что бывший чиновник вызывает у них скорее неприязнь, чем симпатию; и почти ровно половина опрошенных поддержали отставку вице-мэра.

Все-таки ДЕЛАЛ он что-то одно, а НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ у него совершенно другое. Это “НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ” (применительно или безотносительно его обязательств – уж не знаю) и оценили респонденты, поскольку именно их оно и касалось – и врачей, и пациентов.

Делал он в попытке вытащить […???], а не получилось у него – по обязательствам […!!!].

[/spoiler]
Так что же все-таки он ДЕЛАЛ?

Это что-то за гранью

ВВЕДЕНИЕ

Председатель Следственного комитета РФ Александр Бастрыкин сообщил, что лавинообразный рост жалоб на действия врачей не сопровождается аналогичным ростом числа возбуждаемых против них уголовных дел.

Александр Бастрыкин: большая часть обвинений против врачей не обоснована

Большая часть (90%) уголовных дел против врачей не доходят до суда. Следователи доказывают невиновность медработников, сообщила на пресс-конференции в Москве руководитель отдела взаимодействия со средствами массовой информации Светлана Петренко.

СК: В 90% ЯТРОГЕННЫХ ДЕЛ ВРАЧИ ОКАЗЫВАЮТСЯ НЕВИНОВНЫМИ

Он отметил, что весьма тонкая грань между врачебной ошибкой и неосторожной формой вины затрудняет возможность четко конкретизировать это понятие и исключить возможные толкования.

«Мы анализировали практику зарубежных стран. Практически нигде нет юридически закрепленного понятия врачебной ошибки. Единственное законодательство, которое этого касается, это Гражданский кодекс Германии. Грубой врачебная ошибкой в нем признается явное и очевидное нарушение врачом существующих правил лечения и профессиональных стандартов,  невозможность объяснить действия объективными причинами, поскольку они напрямую противоречат принципам работы медицинского работника», – сказал Анатолий Сазонов.

[spoiler]

За такую грубую врачебную ошибку потерпевший в Германии может обратиться в органы юстиции и затем довести дело до уголовной ответственности. «Но законодательство Германии построено таким образом, что у пациентов нет необходимости обращаться в суды или органы прокуратуры для заведения уголовного дела, потому что это очень длительный процесс. Там действуют административные комиссии, которые решают вопрос материального возмещения очень быстро, и суммы очень высокие. Пациенты практически всегда удовлетворены решением этих комиссий», – сообщил он.

Понятие «врачебная ошибка» не будет вводиться в уголовное право

«Мы считаем, что врача можно посадить только за умышленные преступления. Вопрос об уголовной ответственности медицинского работника может стоять только при комиссионно доказанных умышленных и (или) систематических действиях, приводящих к смерти или инвалидности людей», – отметил он.

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

Леонид Рошаль: мы за декриминализацию врачебной деятельности

По словам Леонида Рошаля, у медиков вызывают вопросы предложенные формулировки, которые могут применяться очень широко: нет точного указания, какие именно нарушения профессиональных обязанностей врача будут трактоваться как причина нанесения тяжкого вреда здоровью или смерти пациента.

Все участники обсуждения пришли к единому мнению, что нельзя игнорировать такое понятие, как «право на ошибку», поскольку врач зачастую берет на себя определенный риск в борьбе за жизнь пациента.

Сотрудники СК России приняли участие в пресс-конференции на тему «Совершенствование уголовного законодательства: как снизить преследование медицинских работников и защитить пациентов”

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Следственный комитет (СК) РФ и Национальная медицинская палата (НМП) договорились, что врачей не будут судить по статьям 109, 118 и 238 УК РФ, по которым сегодня большинство медиков привлекается к уголовной ответственности. Для этого введут отдельную статью 124.1 УК РФ. Однако НМП не согласна с предложенной сегодня, 19 июля, версией, так как ее можно слишком широко трактовать.

«Мы считаем, что в предложенной статье нет четкой определенности, какие именно нарушения профессиональных обязанностей врача будут трактоваться как следствие того, что нанесен тяжкий вред здоровью пациента или причинена смерть. Нынешнее изложение статьи позволяет в очень широком поле привлекать врачей к уголовной ответственности», – заявляют в НМП.

НМП НЕ СОГЛАСНА С ПРЕДЛОЖЕННОЙ РЕДАКЦИЕЙ СТАТЬИ УК О ВРАЧЕБНЫХ ОШИБКАХ

Такое впечатление, что людям просто нужно самовыразиться – никто на них иначе не обратит внимания. Как в анекдоте про Джона Неуловимого: почему Неуловимый – потому что никому не нужен.

Ну, что касается Предводителя, то, подобно Кисе Воробьянинову, кроме как дуть щеки со словами:”Да уж!”, он не способен больше ни на что. Ну разве что еще на задний ход, что он продемонстрировал и в этот раз.

Звездануть про умысел – ну, это мог только он! Ага, по его мысли врачи делятся на тех, кто с умыслом, и тех, кто без оного. А эти, которые с умыслом, ходят на работу с тайной надеждой, мол, дай кого-нить порешу на дежурстве, на приеме, на вызове, на выезде. Дай, мол, кому какую бяку сделаю. Эти – плохие, не “наши”.

А другие делают бяку без умысла. Но тоже бяку. Но без умысла. Эти – хорошие, эти – “наши”.

И вот результат этого отделения зерен от плевел, агнцев от козлищ, добра от зла он полагает декриминализацией врачебной деятельности! Мол, “хороших” судить низзззя – регилия не позволяет, бо минус к карме будет. А вот “плохих”, которые со зла зло творят – тех в кандалы и в узилище. Ну, действительно, гениально! У него – своя правда. Клиническая.

Оппоненты Предводителя – те тоже испортили воздух. Для них «ненадлежащее оказание медицинской помощи или услуги» состоит в отклонении от всевозможных унификатов (стандартов и протоколов лечения в понимании следователей), которые просто парализуют сейчас медицинскую деятельность. То есть если пациенты умирают (а речь-то именно об исходах такой тяжести) при соблюдении стандартов, то врачи – “наши”, хорошие. А вот если стандарты ими не были соблюдены при жизни пациента – они плохие, не “наши”. У этих – своя правда. Клиническая.

И это притом, что проблема-то – звук свистка паровоза: 90% уголовных дел против врачей не доходят до суда! То есть доходит до суда лишь каждое десятое. А чем дело заканчивается в суде? Не факт, что приговором. Похоже, 90% возвращают на доследование. Ну, и т.д.

А ссылка на немецкий опыт – ну, просто верх интеллекта и информированности! Неплохо бы еще обратить внимание на сущую мелочь: там – не здесь. И если оттуда что заимствовать, то заимствовать – все. Включая качество жизни, устройство государства и общества и т.д. И организацию здравоохранения, больничные кассы и все прочее, из-за чего там пациент в центре системы организации медицинского дела и платежного механизма. Не говоря о мелких брызгах – категории “врачебной ошибки”, узаконенной в таких условиях организации социума.

Особо внушает – они договорились! То бишь Нацмедларек и Следственный комитет России. Договорились, что “врачей не будут судить по статьям 109, 118 и 238 УК РФ, по которым сегодня большинство медиков привлекается к уголовной ответственности”. То есть суд – не в счет: это лишняя структура при договоренности этих высоких сторон! Судебная практика, вышестоящие суды, т.е. вся судебная система, правосудие как таковое – это мелочь на фоне таких-то колоссов! У меня единственный вопрос: сейчас вроде бы лето, не сезон для обострений.

Но странно, что остальные-то – в качестве экспертов – участвуют в таком эпохальном эксперименте по скрещиванию ужа и ежа. Они там для мебели? Засветиться? Возможные лавры, стяжание славы не дают покоя? Я имею в виду кагбэ медицинских и просто юристов, залезших не в свое дело.

“… нет точного указания, какие именно нарушения профессиональных обязанностей врача будут трактоваться как причина нанесения тяжкого вреда здоровью или смерти пациента”. Ну, окститесь, право! Если местами – юристы, то могли бы вразумить дедушку-неюриста. На юридическом языке со времен римского права это носит название “посягательство” как противоправное поведение в разных вариациях. И кто ж перечислит возможные фактические проявления этой емкой юридической конструкции? Пока право не оцифровано – никто. А “мы считаем” – это аргумент для детсада или даже для яслей. Как в рекламе: “Если вы так считаете, считайте. На калькуляторах марки Ситизен!”.

Ну хоть бы кто обосновал бы иное, реалистичное видение ситуации! Ан нет, только “против статьи” один, зато с убийственной аргументацией: «Получается, что каждый врач, выходя на работу каждый день, осуществляя свои профессиональные обязанности, фактически оказывается потенциальным преступником, а его профессиональная деятельность рассматривается как сфера преступления».

А разве не так? Разве врач – не потенциальный преступник? Если он преступает закон – он преступник. Значит, проблема, во-первых, в качестве закона; во-вторых, в корректности правоприменения; в-третьих, в юридической грамотности потенциальных преступников, понимающих, что не следует преступать. Если потенциальные преступники закон не преступают, они так и остаются потенциальными, если же преступают – идут под суд и становятся реальными преступниками. Что здесь может быть не так?

А “против” – не значит “за”. Кстати, а за что – “за”?

“За” – это, по меньшей мере, то, что появляется в результате глубокого анализа проблемы и перевода проблемы в задачу, объективно достижимое, реалистичное, пусть порой и непростое решение которой и становится выходом.

Вот на этот счет у прозаседавшихся идей нет. Альтернатива – только компиляция, заимствование чужих идей. Которые еще нужно осознать, чтобы стать “за” – тоже не всем дано. Но проблема в том, что такие идеи – не свои. Альтернатива проста: либо заимствовать чужие идеи, выдавая за свои, что в век Интернет-кэша по-тихому уже не получится; либо пропагандировать эти чужие идеи и называть автора, но тогда куда деть амбиции и представления о собственной востребованности?

Поэтому лучше вариться в подобных консервных банках всевозможных тусовок, но быть на виду, чем представлять из себя хотя бы что-то, независимо от публичности.

Иным ничем не объяснить непрофессионализм и мелкую местечковость в решении проблемы не по зубам.

[/spoiler]

Впрочем, “не мы такие, жизнь такая”. Кесарю – кесарево, слесарю – слесарево, а врачам – “экспертово”.

Еще одна порция чернушки

Красноярские врачи пропустили перфорацию пищевода

Следователи объединили 36 летальных исходов в хабаровском кардиоцентре

Приговор пермскому гематологу назвали калькой с дела Елены Мисюриной

В Мончегорске врач искалечил женщину, сделав прокол при гайморите

В Петербурге умерла 19-летняя девушка – врачи четырех клиник не сумели поставить диагноз

У меня лишь один вопрос: а что делала защита по этим делам?

И после этого: Родственники погибшего в больнице пожаловались в ЕСПЧ на безнаказанность врачей

А новые дела выстраиваются в очередь:

В КАМЧАТСКОЙ КРАЕВОЙ БОЛЬНИЦЕ СКОНЧАЛАСЬ ПАЦИЕНТКА

Не перебродило еще

Уральские медики присоединились к всероссийскому протесту против травли врачей. Главный хирург УрФО, профессор Михаил Прудков на федеральном уровне инициировал дискуссию о приговоре доктору, плохо перевязавшему пациенту сосуды после удаления селезенки, в результате чего мужчина погиб на операционном столе. Соответствующее обращение с просьбой обсудить ситуацию с привлечением юристов, депутатов и общественников он направил президенту и генеральному секретарю Российского общества хирургов и главному хирургу Минздрава РФ.

Уральские медики присоединились к протесту против «дела врачей XXI века»

[spoiler]Ответил комментарием в закрытой группе ФБ: Можно было бы цепляться к мелочам (типа «садить нужно» или про прецедентное право в России), если пытаться за деревьями не видеть лес.

На самом деле, это – крик души. Человек радеет за дело. За свое дело. Которому посвятил жизнь. И не он один.

Он – профи в своем деле. И интуитивно понимает, что так, как сейчас, это – неправильно. Но не в своем деле – в юриспруденции – он не профи. И тут срабатывает корпоративный механизм врачебного всезнайства. Он начинает предлагать свое видение мира – мол, Земля плоская, и держится на трех китах, Солнце вращается вокруг Земли, ну и т.д.

Отсюда – набившие оскомину предложения исключить уголовную ответственность врача, правда, уже в другой оболочке: мол, наличие лишь прямой причинно-следственной связи между действиями врача и возникшим осложнением не может служить доказательством преступления.

“Это проблема реально действующей в нашей стране уголовной ответственности за возникновение осложнений после операций и процедур, выполненных без каких-либо нарушений действующих федеральных нормативных документов (стандарты, порядки и клинические рекомендации и т.п.)».

И тут уже он за деревьями леса не видит: проблема-то – не в уголовной ответственности, не в осложнениях медицинских манипуляций, тем более – не в соблюдении действующих федеральных нормативных документов (стандарты, порядки и клинические рекомендации и т.п.).

Проблема в том, что соблюдения медициной требуют одни лишь интересы здоровья пациентов. Медицину делают не действующие федеральные нормативные документы, не стандарты, не порядки и не клинические рекомендации. Медицину делают правила профессии, писаными или не писаными они являются.

И это – не нормативы Минздрава, даже не нормы права.

Это Минздрав должен нести ответственность, если его нормативы не только не являются состоятельными, но и влекут причинение вреда здоровью в случае их соблюдения. Несет ли?

Это задача закона – обеспечить профессии эффективность и спокойную уверенность в соблюдении правил медицины. Обеспечивает ли?

А ведь только за этим следует правоприменение. И правосудие должно быть заточено лишь на защиту обеспечения правом соблюдения профессией правил медицины!

Следовательно,  дело не в «неизбежности рисков, заложенных в современные диагностические и лечебные технологии». Ведь рискует прежде всего пациент, и рискует своим здоровьем. А врач рискует вторично, производно – здоровьем пациента и своей свободой, но не своим здоровьем.

Дело даже не в том, что нельзя смешивать осложнения болезни и осложнения медицинских манипуляций – это разные вещи.

Дело в том, что не может не быть ответственности врача по делам его. ЗА СВОЕ. Хотят ли того врачи или не хотят – ответить придется. Но врач не должен отвечать НЕ ЗА СВОЕ. Он не должен отвечать за непредвиденное коварство патологии. За непрогнозируемо извращенную реактивность организма пациента. За несовершенство медицины как таковой врач ответственности не несет.

Именно это должен содержать закон. Должен содержать. Чтобы быть правовым. Но пока не содержит.

Именно на это должно быть нацелено правоприменение. Административное, в том числе. Дознание, следствие и правосудие. Правосудие в гражданском, административном и уголовном процессе. Но пока не нацелено.

И это должно стать органичной частью правосознания граждан. Пациентов и врачей. Подчеркну: врачей тоже! Это врачи свое медицинское видение мироздания должны перестраивать на правовой лад, а не пытаться переиначивать мир под свое медицинское видение – весь мир идет не в ногу, и лишь врачи якобы шагают в такт!

Чем кумушек считать, трудиться…

[/spoiler]

ПыСы: Для компиляторов. Как-то уже приноровились некоторые (иные – десятилетиями) пытаться выдавать мои мысли за свои, особенно в каких-то интервью – это выглядит забавно. Огорчу: все давным-давно опубликовано мною в научной периодике. Сейчас излагаю лишь выжимку, суть. И всегда могу привести обоснование – по своим же работам. А вот воришкам это сделать не удастся.

Парадоксально, но – факт

Дело доктора Мисюриной – как никогда – высветило накал страстей противостояния пациентов и медиков.

И дело вовсе не в примитивных обвинениях врачей – всех скопом и каждого в отдельности. Дело и не в инфантильности, незрелости обвинителей – ровно напротив, это показатель массовости пострадавших от медиков: “вдруг” оказалось, что претензии к эскулапам имеет множество людей.

[spoiler]И это выяснилось потому, что – прорвало. Дело доктора Мисюриной послужило катализатором закипания повального недовольства пациентов тем, что в новое время по инерции продолжают называть медициной, тогда как медициной это нечто уже давно не является.

И вялая перебранка предшествующего периода между пациентами и медиками внезапно переросла в битву за “последний рубеж”. Медики его уже не держат, а пациенты с пассионарностью преодолевают.

И во всем этом удивляет не поведение пациентов. Как раз, наоборот. Это медики пытаются попенять пациентам на соринку в глазу, в то время как в своем глазу не видят даже не бревна, а целого лесоповала. И вместо того, чтобы повиниться (за себя и за того парня), медики норовят пациентам “впарить” свои беды. Ну, многия беды не извиняют медиков ни разу. Да бед-то и у пациентов не меньше.

Если бы медики уловили эту общественную боль, прониклись бы ею, не прикрываясь своими бедами, согласились бы, что – и в них дело, то вместо конфронтации с пациентами сложилась бы консолидация с заделом на нахождение конструктивного решения.

А так получилась вселенская свара, этакий русский бунт в миниатюре – бессмысленный и беспощадный. Ну, и кто что полезного из этого извлек?

Пока не будет осмысления того, почему все складывается по негативному сценарию для пациентов и медиков, движения вперед не получится.

И вроде возникает вопрос, а что должно получиться? Создание неких комиссий с вхождением важно надувающих щеки представителей тех и других? Или некие специальные суды, улаживающие терки между теми и другими? Или легализация пресловутых бастрыкинских “ятрогенных преступлений”? Или это административные усмотрения сразу резко посправедлививших чинуш?

На самом деле, ровно это – отсутствие внятности, что на выходе – делает непродуктивным какой бы то ни было консенсус между пациентами и медиками, даже будь у них наметившаяся конвергенция взглядов. Это как если бы все сошлись во мнении, что Земля – плоская, и держится на трех китах. Или все планеты вокруг вращаются вокруг нее. Суть-то от этого не изменится?

Иными словами, видимо, это вопрос глубины осмысления – и сути того, что не так, и путей преодоления этого “не так”. Примитивизм не катит. И незаменимые – есть. А массы кухарок, убежденных в своей исключительности в единстве толпы, оказывается, способны менять действительность только к худшему.

Следовательно, что-то начнет сдвигаться к лучшему, когда над психологией роя возьмет верх необходимость не только понять, что не так, но и найти пути преодолеть это “не так”. А для этого – обратиться к тем, кто действительно в теме. А их еще поискать надо, удостовериться в правильности выбора, довериться и следовать их рекомендациям – сознательно, неукоснительно и последовательно.

Отсюда возвращаемся к тому же – готовы ли массы перековать мечи на орала?

[/spoiler]

На перепутье

Как-то неосновательно сильный резонанс получило дело гематолога Мисюриной.

Врачебный гвалт в соцсетях напоминает птичий – мало кому понятно, есть ли обсуждение, и, если есть, то что обсуждается.

Кратко: каждый суслик – агроном, мнения сусликов попушистее – в топ, остальных – на колени, вымаливать милости у сусликов, чтоб не ушли. А то, мол, останетесь без сусликов.

Беда-а-а!

[spoiler]На противоположном полюсе – причастные к посадке доктора имярек. Судью – на мыло, следаки – гады, Медси – христопродавцы, патанатом – поганка, и даже прокуроры – паразиты: мол, только ПОПРОСИЛИ пересмотра дела.

На самом деле есть ряд непреложных истин.

Прежде всего: «Не читал, но осуждаю!». Никто не ссылается на текст приговора (оно понятно, если оглашена только резолютивная часть) и заключение судебно-медицинской экспертизы. Но только эти документы – первоисточники, с которыми можно работать (даже “именитым адвокатам”, которых по слухам привлек город, Собянин).

Все прочее – производные. И тут, скорее, больше вопросов, чем утверждений (тем более – лозунгов несогласных).

Совершенно очевидно, что врач – на то и врач, что может как-то прогнозировать возможные осложнения своих рук дела и поведение патологии, с которой имеет это самое дело. И обсервацию никто не отменял, если есть хоть малейшее допущение худшего. Однако это – вопрос все больше к организаторам: как они озаботились такой вероятностью, и что прописано на случай ее упреждения и/или устранения, если она реализовалась? Но и врач не могла так глупо подставляться, если хотя бы что-то петрит в своем деле, чтобы просто отпустить проблемного пациента, и даже не проблемного, если с ним что-то может пойти не так. Озаботилась она этим?

Далее: пациент вернулся, чтобы загреметь на стол? А отросток – голубой? Или мановением волшебной палочки патанатома отросток оказался флегмонозно-измененным, не? Хорошо, положим аппендицита не было, и интраоперационный диагноз – перфо. Дырка как-то верифицирована? Факт причинения повреждения фиксирован – помимо слов? Идентифицировано повреждение происхождением от инструмента, которым работала доктор Мисюрина? Исключено ли ПОСМЕРТНОЕ повреждение кишки подобным инструментом (проделанное преднамеренно, например, тем же патанатомом Медси? Мы же помним дело “пьяного мальчика”).

А если нет, то – почему в период подозрения на тот самый аппендицит не был привлечен гематолог? После процедуры в связи с заболеванием крови почему никто не подумал о взаимосвязи острых манифестаций с заболеванием крови? Если пациент “тёк”, причем тут аппендицит или перфо? И как документировано обратное, т.е. что это – клиника НЕ ДВС?

Теперь про квалификацию. Вменять 238 клиницисту, а не организатору, ответственному, среди прочего, и за обеспечение безопасности – нонсенс. Но СК педалирует именно эту статью. , т.е. оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей, если это повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью либо смерть человека. От незнания? Очевидно. ВРАЧ УСЛУГ НЕ ОКАЗЫВАЕТ – ИХ ОКАЗЫВАЕТ ЕГО РАБОТОДАТЕЛЬ, ХОЗЯЙСТВУЮЩИЙ СУБЪЕКТ. Врач выполняет трудовые обязанности перед нанимателем его труда! Будь врач сам хозяйствующим субъектом – он подпадал бы под действие этой статьи. А так – скажем мягко, не популярная для суда статья (если еще дело доходит до суда).

Даже может быть не столько от незнания, сколько – от удобства. Удобства не думать. А суд это не всегда останавливает. Тоже, вероятно, по той же причине комфорта недоумия. Но чем в этом виноваты врачи? Ведь совершенно очевидно, что применимые нормы есть: причинение смерти (109) или тяжкого вреда здоровью (118) по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

А самое главное – как и чем установлены и где прописаны те самые “требования безопасности жизни или здоровья потребителей”, нарушение которых вменяется врачам? А, напрямую нигде не прописаны? НЕТ ИХ! То есть “догадайся, мол, сама”? А это уже не право, а “налево”, если врачу вменяется то, что не имеет характера жесткого публичного регламента безопасности.

Ведь различия в конструкции составов – в ненадлежащем исполнении профессиональных обязанностей vs в несоответствии требованиям безопасности. Получается, что несоответствие требованиям безопасности легче инкриминировать, чем ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей? И это – в отсутствие ясного, четкого, конкретного письменного изложения требований безопасности? Ведь вместо свода таких правил следствие использует лишь усмотрения тех или иных авторитетов, а это – не одно и то же. Более того, мнения таких авторитетов зачастую противоречат друг другу – разные научные школы, разные взгляды, разные установки и пр. И тогда – какое право, если правоприменение – до диаметрально противоположного?

Наконец, производилась ли судебно-медицинская экспертиза по делу и какие перед экспертами были поставлены вопросы? Ведь если все выше изложенное не было заложено в вопросы перед судмедэкспертами, и если судемедэкспертиза сама основывалась на потенциальном разнобое мнений привлеченных клиницистов с мнениями представителей других научных школ, то – почему за это должен расплачиваться практический врач? А почему суд принял этот разнобой? А почему суд не счел необходимым дополнительную или повторную экспертизу? А почему защитник не ловил мышей – хотя бы не заручился рецензией того же самого академика Воробьева на заключение СМЭ?

И т.д.

Сплошь – вопросы. А ответов – нет.

Почему эти вопросы (хотя бы в представленном скудном наборе) очевидны для меня, но не очевидны для остальных?

Ну, ладно. В конкретном случае все как-нибудь рассосется. Но ведь не за горами следующие подобные случаи – СК закусил удила. А если сбавит обороты и пойдет на попятную – тут уж начнется врачебный прессинг выторговывания себе привилегий и вообще особого социального позиционирования.

Приходится констатировать, что вместо сужения на конкретике кейса дело доктора Мисюриной (безотносительно ее дальнейшей судьбы, что уже отходит на второй план) обусловило тектонические сдвиги в обществе. После этого дела, похоже, может поменяться многое – и в государстве, и в общественном сознании. И многое уже позже будет не так, как сейчас.

Но будет ли лучше?

Судя по мейнстриму – далеко не факт.

[/spoiler]

Похоже, роль договора начала повышаться?

В договорах о стоматологических услугах должен указываться срок предоставления услуг, например, в виде даты визита

Договор на оказание платных стоматологических услуг обязательно должен содержать срок оказания услуги, который не тождественен сроку действия договора и срокам лечения пациента. Срок выполнения платных медицинских услуг как дата визита могут определяться по соглашению сторон в договоре (определение ВС РФ от 25 октября 2017 г. № 310-АД17-15068)

Позиция клиники:

  • типовые договоры предусматривают срок в виде начала оказания медицинской помощи и указаний на то, что услуга оказывается до окончания сроков лечения. Таким образом, срок окончания действия договора установлен как дата окончания всего курса лечения;
  • невозможно заранее установить четкие сроки окончания лечения при оказании медуслуг из-за физико-анатомических особенностей человеческого организма и индивидуальной реакции на лечения;
  • о сроках своего лечения клиенты получают полную информацию от своего врача во время лечения и консультаций;
  • Закон РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300-I “О защите прав потребителей” не требует от исполнителя указывать срок окончания оказания медицинской услуги.

Позиция суда:

  • закон обязывает исполнителя услуги оказать услугу в срок, установленный правилами оказания отдельных видов услуг, если таковые существуют. При этом Правила предоставления платных медуслуг, утвержденные Правительством РФ, обязывают медорганизацию включать в договор условие о сроках предоставления платных медицинских услуг;
  • при этом, действительно, сроки оказания услуги, сроки действия договора и сроки лечения могут не совпадать. Поэтому предоставление таких сведений о предмете договора как срок/дата оказания услуги не должно сообщаться потребителю с формулировкой “начало срока действия договора”, так как не будет отвечать требованию о доступности формы донесения информации о сроке оказания услуги. Срок выполнения платных медицинских услуг как дата визита может определяться по соглашению сторон в договоре;
  • в настоящем деле договоры с пациентами были обоснованно – “с позиции рядового потребителя” – расценены как не содержащие информации о сроке оказания платной медицинской услуги;
  • если бы стоматологическая клиника доказала, что несмотря на отсутствие спорных сведений в договоре, срок оказания услуги может быть определен и доведен до потребителя в иной форме, то о событии правонарушения можно было бы порассуждать дальше. Но поскольку клиника этого доказать не смогла, то правонарушение квалифицировано Роспотребнадзором верно и постановление об административном наказании отменять не следует.

Услуга – услугой, договор – договором, а момент (начала, окончания и т.п.) – моментом, сроки (фактический, юридический) – сроками.

Я лет пятнадцать уже назад или больше (можно уточнить) об этом писал – выросли новые поколения нечитающих самонадеянных первооткрывателей, и вот – результат.

С договором надо было работать. С пониманием, как его составлять, что в него включать и т.д. Было бы понимание – и суда не понадобилось бы для вразумления.

А уж если в суде, то – опрокидывать сами Правила как не соответствующие требованиям закона: Правительством Российской Федерации устанавливаются Правила оказания отдельных видов услуг, выполнения отдельных видов работ потребителям (ст.39.1 ЗоЗПП), а не Правила оказания “платных” услуг, в том числе медицинских.

В чем сила, брат?

Обратил внимание, что непреходящей популярностью пользуется давнишний пост про дамский серпентарий – ну просто каждый день народ валит. С чего это, думаю.

Видимо, это то, что оказалось вне времени, которое все расставило по своим местам.

Вот они – все вместе в очереди за орденами, заслуженными в дружбе против ненагражденных.

А вот уже врозь: одни за сытную похлебку – хоть цыганочку с выходом, хоть польку-бабочку, хоть краковяк. Другие за тридцать серебренников (в рублях по курсу Центробанка) клеймят первых позором и нехорошими словами и закладывают.

Коровка переметнулась на луг противника, а при хозяйке остались шавки, муж одной из которых без устали брешет из-под забора.

И у тех и других есть свои посторонние (такие и такие).

 

А за что борьба-то? За правду? За справедливость? За благо для народа? Да щазззззззззз!

За бабки и влияние. Ничего больше. Потому это и вне времени.