Похоже, Скво еще будем вспоминать тихим, незлобивым словом…

Кого могут уволить? В первую очередь, министра здравоохранения Веронику Скворцову: о ее возможной отставке слышали собеседники в Кремле, правительстве, Госдуме, а также два человека, близких к руководству Минздрава. Источник в Думе оценивает вероятность отставки Скворцовой в 90%. Чиновник Белого дома более осторожен: поскольку указа об отставке нет, говорить о вероятности увольнения сложно.

Почему Скворцова? Неформальная причина: отставки министра здравоохранения добивается ее начальник — вице-премьер Татьяна Голикова, утверждают все собеседники «Проекта». Заместитель Дмитрия Медведева не считает Скворцову «своим человеком», и была против ее переназначения в правительство еще в прошлом году, однако, тогда добиться этого ей не удалось, утверждает один из собеседников. Сейчас шансы гораздо выше.

В правительстве обсуждают первые отставки: кого могут уволить?

Настоящая причина предполагаемой отставки Веронички все же, видимо, другая. Может быть, перевелись нуждающиеся в нейрореанимации на борту самолета, когда она летает. Или просто она, наконец, достроила и оснастила под завязку на столетия вперед научный центр имени себя, любимой, на Юго-Западе. Либо ее настиг, наконец, бумеранг всеобщей ненависти. Або аукнулись не к тому обращенные требования фильтровать базар коррегировать речевую продукцию.

Но соискатели ее кресла, как на подбор, не те.

Птенцы гнезда Голиковой – награждаемые непричастные – пугают в принципе.

Хотя, может быть, заслуженный врач Чеченской Республики и Республики Ингушетия – не худший вариант, пусть, как и соратница московского плитколюба, известными плюсами не обзавелся (но и негатива – не через край). А вот nouveau riche в юбке со степенью доктора медицинских наук и со шлейфом скандальных ассоциаций с самой Голиковой, следующая за ней в качестве кузины хоть в Счетную палату как знаток кинематографии, хоть куда и хоть в каком качестве – как Медведев при Путине – это оскорбительно даже для Скворцовой.

Все это – “темные лошадки”. Они широко известны, видимо, в чрезвычайно узком кругу, но только не обществу, врачам и пациентам. И те немногие сведения о них, которые просочились в общество, не вселяют надежд.

С их приходом, если что и будет происходить, то – максимум – их личное продвижение по карьерной лестнице. Например, имярек займет место Голиковой – по ее уходе на покой. Позитивных изменений в отрасли ждать не приходится.

Поэтому свержение Скворцовой – это лишь техническая победа Голиковой. Но точно не триумф одной из трех упомянутых персоналий (если вообще это не фейк или если откуда ни возьмись не появится иная креатура).

А вот ожидания общества – отнюдь не на стороне мнения той или иной фигуры во власти по поводу преемника Скворцовой.

Обществу не нужна бесконечная ложь руководителя профильного министерства. Обществу не нужен министр с нимбом непогрешимой святости. Обществу нужны дела, а не слова про то, что продолжительность жизни россиян с каждым годом увеличивается на века. Обществу нужна, наконец, реальная медицинская помощь, а не выстраивание всех под представления министра о здоровом образе жизни.

Обществу не нужна конфронтация врачей и пациентов. Обществу не нужна калечащая медицина. Обществу не нужно оправдание тотального нездоровья скудостью казны.

Обществу нужна охрана здоровья, а не здравоохранение. И фигура очередного министра, с широко закрытыми глазами пятящегося к неизвестному светлому будущему, людей не интересует. Им интересно, когда, наконец, с медициной станет хорошо, а не когда какой закон, какой указ, какое постановление, какой приказ снизойдет до малых сих.

Люди ждут, когда можно будет сказать: “А жизнь-то налаживается!”.

Унылая пора обострений

…вдохнуть жизнь в первичное звено: в наши поликлиники, центральные и районные больницы, чтобы туда пришли новые молодые руководители, желающие изменить ситуацию в этой сфере

Татьяна Голикова: здравоохранение нуждается в новых врачах-организаторах – ожидается завоз свежей партии этого сырья  с Марса: новьё, муха не сидела! Еще экстрасексы обещали подшаманить с материализацией готовой продукции андрогинов в администрацию больниц и поликлиник.

… наши цифры про нехватку врачей – лукавые. Противоречивость проблемы заключается в избыточности лечебных учреждений и кадров в одних регионах – и их огромной нехватке в других. Огромное количество лечебных учреждений существует с давних времен, и они никому не нужны. Это просто адово количество врачей, адово количество денег, которыми финансируют нерентабельные больницы и поликлиники.

Елена Малышева: сократив нерентабельные больницы, мы найдем врачебный ресурс

Ну, правильно. Свежачок – в руководство, а старые, испытанные кадры – просто перетасовать по новым колодам. И все, проблема решена!

Страхуется такой риск, как «причинение вреда пациенту.  Страховщики стали предлагать индивидуальное страхование врачей. То есть врач сам может купить полис и защитить себя в ситуации, когда частные клиники отказываются это делать.

Количество договоров страхования ответственности врачей резко выросло

Действительно, клиники никак не хотят платить за воздух. Вот страховщики и нашли выход – навешать лапши на уши непосредственно врачам. А ничего, что страхуется гражданская ответственность, а врач – не субъект такой ответственности? Но теперь спасение доходов страховщиков – дело рук зомби в белых халатах.

… в одном регионе открывается несколько организаций, и количество предложений превышает спрос, который государство готово оплатить.

За открытие «лишних» медорганизаций ответят губернаторы

Конкуренция – это плохо. Для тех, кто уже на бюджетном подсосе. Лучше, если чинуши в регионах по-свойски порадеют оным, поставив заслон для конкурентов. Руками губеров.

Нужно отсечь прилипал – коммерческие структуры, которые не имеют ни базы, ни знаний и штампуют дипломы. Конечно, нужно решить вопрос с Минобром в отношении огромного числа организаций, фактически торгующих дипломами и не имеющих отношения к здравоохранению.

Нацмедпалата требует законодательно закрепить НМО и отсечь «прилипал»

Обратно конкуренты! Для уютно устаканившихся при нацмедларьке и тусовке со словом “международная” в названии. Эти же без мер протекционизма никому с доплатой не нужны с их “базами”, “знаниями” и, конечно, непорочными дипломами. А конкуренты – плохие, они не нужны!

На поле клинического недоумия – одна лишь разумная мысль. Я ее высказывал более десяти лет назад.

Зарплата врачей должна быть федеральной. Регионам же открывается широчайшая перспектива для привлечения и удержания кадров путем введения своих коэффициентов: «северных», «таежных», «шахтерских. Для расчета коэффициентов и привлечения в субъект медицинских специалистов целого министерства не нужно, достаточно двух-четырех человек, объединенных в профильный комитет при администрации региона.

Региональные минздравы предлагается упразднить

Не объясняет ли это предшествующую тактику выжженой земли в медицине?

… гипотетическая возможность создания государственной корпорации по медицине по аналогии с “Росатомом”, объединившим атомную энергетику, оставив при этом Минздрав в качестве контролирующего ведомства … совсем не означает ликвидацию страховой системы в медицине, которая должна обеспечивать бесплатность отечественного здравоохранения.

Путин заинтересовался созданием медицинской госкорпорации

Ну, да: землю – крестьянам, вискас – котам, нищим – пирожные!

Бабки – из Минздрава, Минздраву – надзор, Мурашке – шиш!

Медикам объединиться в госкорпорацию, чтобы “дружить против” пациентов. По аналогии с Росгвардией Росатомом. И со всеми остальными Рос- последнего времени…

Бесплатность – по-советски, по-российски, теперь вот – по госкорпорацки.

Как уже было с предпенсионным возрастом, с мусором – с чем там еще…?

Осталось еще создать госкорпорацию убалтывания калек от медицины – и завершить гештальт.

Здравоохранение когнитивного диссонанса

Где-то кони пляшут в такт,

Нехотя и плавно.

Вдоль… вдоль дороги всё не так,

А в конце — подавно.

И ни церковь, и ни кабак —

Ничего не свято!

Нет, ребята, всё не так!

Всё не так, ребята…

Сначала несколько бытовых наблюдений.

Деревня в Подмосковье. Неестественная электрическая монополия вырубает ток. Звоню в колл-центр. “Нажмите цифру…”. “Назовите район…”. “В вашем районе нет зафиксированных отключений…”. То есть вот так: отключений нет, а тока тоже нет. При развитой сети резервных линий. За наши деньги. Полдня музыкальных ожиданий свободного диспетчера на проводе – и ток появляется. Из ниоткуда. А что? Мы же оплачиваем электроэнергию постфактум, по потреблению. И даже если 30 дней в месяц таких аварий, обязательств монополиста перед нами не возникает. И если он просто злоупотребляет правом, то – неформально, без последствий для себя. А наши потери ему фиолетовы. Ведь пришлось включать генератор, а это бензин и пр. связанные с отсутствие электричества расходы. Кто их возместит?

Там же. Без объявления «вдруг» вырубают газ. Полон дом чад и домочадцев. Уже далеко не лето. Ни приготовить, ни помыться. Колл-центр плотно занят. «Вдруг». Выручило сарафанное радио. Оказалось, без газа – пол-района. Скорбный разумом экскаваторщик разворотил трубу с давлением 50 атмосфер. Все зависли на 2-3 дня. Но на это время люди вынуждены использовать альтернативные пути, заведомо более накладные, чем газ. Каждый достал из чуланов электрические плитки, каждый включил электрический или дровяной котел, либо начал растапливать печь. Это при наличии газоснабжения и выполнении потребителями обязательств по его оплате (уж даже не заикаясь, во что встало «техническое прислоединение»). Опять же по факту. Кто возместит эти потери?

Там же. Действующие лица – сборщики мусора. Мусорок явочным порядком прицепом к электроэнергии в квитанции жжет не по-детски. А вот его сбор осуществляется наоборот – строго по-детски, хочу-не-хочу. То есть вообще не осуществляется. Мусоровоз сюда не ездит. Обратился к монополисту-оператору – тот ответил, мол, «заедет». Не заехал – ни завтра, ни послезавтра. Пока снова не обратился к оператору и на сайт активной общественности Подмосковья. Звонят уже сборщики: мол, на картах дом не обозначен. Отвечаю: мне интересны не проблемы карт, а проблемы моего дома. С N-нного пинка эти проблемы разрешились – мусор забрали. В противном случае пришлось бы самому его везти на ближайшую мусорку. И кто бы возместил связанные с этим расходы – на фоне оплачиваемого сбора мусора?

5 утра. Везу жену на ж/д станцию. Доблестный гаишник: документы. Откровенно улыбаюсь, мол, самое время. А что, говорит, вот только что развернули несколько человек – забыли документы дома. У стража порядка даже мысль не проскользнула, что не документы красят людей в поездках в своих машинах по своим нуждам. И не людям вовсе нужны «права», чтобы их демонстрировать гаишнику. А вот связанные с этим потери несут как раз те самые люди: при наличии прав и отсутствии «корочек» они вынуждены за последними возвращаться, т.е. терять время, нарушать планы, упускать выгоды.

К чему я это все?

А вот к чему.

Мы живем в безвременье недоумия и недобросовестности.

Экономика потребительского рынка складывается лишь на условиях диктата монополистов, на фоне чего мелкий производитель не выживает, средний – хронически агонизирует, крупный – постоянно недомогает, а малозаметный для всех для них потребитель все это оплачивает, будучи поставлен в положение бессловесного статиста.

То есть, в отличие от того, как оно было 30 лет назад, гражданин обязан монополиям. Любым. Которых таковыми признает государство. Признает государство монополистами продавцов воздуха – гражданин будет обязан платить за воздух.

При этом, как и 30 лет назад, гражданин обязан государству, а не государство гражданину. На обязанности гражданина не только платить налоги, но и доказывать представителям власти, что он право имеет.

А право – это не “права”, не водительское удостоверение, не корочка и не пластик. Речь не о бумагах, а о правах, которые они подтверждают. Еще раз: подтверждают. Права. Наличествующие независимо от бумаг. И любой представитель власти, включая нашего гаишника, по логике вещей, уполномочен выяснять наличие этих прав, а не подтверждающих эти права бумаг. Потому что не гражданин должен доказывать, что право имеет. Это та самая власть внутри себя должна обеспечить этому самому гаишнику возможность убедиться в наличии у гражданина соответствующих прав.

И право на информацию мы имеем. И на свободу договора и составляющих его условий. И форс-мажор не должен быть бременем для слабой стороны, т.е. для потребителя. А то получается – мелкого предпринимателя всяк может одолеть, вплоть до потребительского экстремизма. А вот монополии и государство – неприкасаемые. Этакий двойной стандарт.

И вот в таких условиях несется отовсюду плач Ярославны: «Из врачей сделали презренных рабов. И они взбунтовались»Бунт врачей: Лечить нас скоро будет некому?Люди в белых заплатах, и т.д.

В ответ – клиническая пурга: Российскую медицину добьют штрафами“Прямая линия” со Скворцовой: новый формат и “игнор” забастовок врачей, Где найти 155 тысяч медиков?Для медучреждений первичного звена готовят «кредитную амнистию»Вероника Скворцова: не планируется закрывать частные клиникиВероника Скворцова: гарантированная часть в структуре зарплаты медиков будет закреплена на уровне 55%Первичный уровень здравоохранения ждет масштабная модернизацияШтраф за нарушение общественного здоровьяМинздрав продублировал законопроект об ответственности за несоздание условий для обеспечения медицинской помощиВероника Скворцова предлагает восстановить отраслевую систему оплаты трудаМИНЗДРАВ ОБЯЖЕТ СТРАХОВЩИКОВ ОТКРЫТЬ ОФИСЫ ВО ВСЕХ РЕГИОНАХ РОССИИ и т.д.

Почему Минздраву России нельзя верить на слово – это общее место. Скворцова во лжи превзошла всех вместе взятых предшественников в министерском кресле. “Если провести эксперимент и внимательно прочитать — все подряд — ключевые выступления федерального Минздрава, то … единства слова и дела там точно не обнаружишь. Зато похвальба Минздрава окажется самым характерным симптомом системной минздравовской болезни, хотя лично министр В. Скворцова умеет производить впечатление сотрудника вполне на своем месте”.

Коррегируйте свою речевую продукцию – здесь вам не там!

Ну, и…? Плач Ярославны или министерская ложь? Морализаторы в белых халатах в позе униженных и оскорбленных или обремененная многочисленными комплексами и непомерным самомнением пенсионерка, рвущаяся оставаться в строю функционеров? Слова против слов. 

На самом деле все сводится к трем простым фактам, как бы их кто не интерпретировал:

  1. Катастрофические темпы: как вымирает Россия.
  2. Система здравоохранения РФ не входит ни по одному из рейтингов даже в ТОП-50.
  3. Вероника Скворцова вошла в ТОП-10 распорядителей бюджетных средств.

И получается, что «врач в пятом поколении» Вероника Игоревна Скворцова оказалась ничем не лучше «эффективного менеджера» Голиковой. К сожалению, единственное их отличие в том, что первая способна оказать квалифицированную медицинскую помощь в ходе заседания Правительства РФ.

Просто Alice in the Wonderland: чем хуже состояние сферы охраны здоровья, тем выше ценятся умения госпожи министерши. Чем извращеннее ее приоритеты, чем дальше она от приоритетов людей, общества, народа, тем сильнее ее позиции во власти, государстве. Эта “врач в пятом поколении” блестяще освоилась в подковерных играх при дворе, даже и не приступив к решению проблем в интересах врачей и пациентов.

Тем и другим она пообещала, что будет ЛУЧШЕ, а не то, что будет ХОРОШО.

А действовала по принципу: Я художник, я так вижу.

Какие там научные разработки, экспертные мнения или расчеты! Пустое это всё. Есть ее мнение. И прочие – неправильные. Поэтому что обсуждать? Нет, ну можно сделать вид обсуждения. Создать комиссию какую-нибудь. Или общественный совет при министерстве. Чтобы потом выдать что-то типа: Мы тут посовещались, и я решила…».

Курс в лучшее будущее, по ее представлениям, состоит не в регулятивах, а в запретах. Ну, действительно, к чему мараться малыми формами организации охраны здоровья и лечебного дела – она ходит только по большому. Не какая-то там медицина, а здоровый образ жизни! И насаждать его, как христианство на Руси – огнем и мечом. Если здоровый образ жизни, то – запрет на вредные привычки. А кто против, тем создать условия безвыходности.

Что же до врачей и пациентов, то здесь все просто: Разделяй и властвуй. Мухи – отдельно, котлеты – отдельно. А еще лучше, если те и другие будут заниматься междоусобными войнами, чтобы у них не было ни времени, ни возможности злопыхать в адрес нашей властвующей художницы. Ну, нет у врачей достойных доходов, а у пациентов – должной медицинской помощи. На нет и суда нет. «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные!»

Все как всегда. И на фоне плача Ярославны со стороны клиницистов раздаются единичные всхлипы, которые, как ни странно, льют воду на мельницу Скворцовой и иже с нею.

Прочитал очередную публикацию докамеда нашего, Василия Викторовича Власова. И название привлекательное: Требуется не столько финансирование, сколько гибкая и эффективная современная организация. И, как всегда, возникла двойственность в восприятии: вроде человек прав, и вроде “чего-то в супе не хватает”.

Действительно, взгляды на систему здравоохранения у человека с улицы, у врача-специалиста, занимающегося, например, болезнями глаз, и специалиста общественного здоровья, занимающегося здоровьем людей и организацией медицинской помощи, очень различаются. Первому кажется, что наиболее важны современное высокотехнологичное оборудование и новейшие дорогие лекарства. Последнему точно известно, что для здоровья и долголетия и даже для счастья людей самое главное – помощь, которая оказывается врачом общей практики (ВОП). Но если с первым – все правильно, то откуда вдруг нарисовалось то, что автор бездоказательно принимает как аксиому, что известно последнему? 

На мой взгляд, организатор охраны здоровья граждан должен мыслить не категориями узко организации лечебного дела, а масштабно – категориями позиционирования интересов. Интересов тех, кто оказывает медицинскую помощь, и тех, кому она оказывается. И почему ВОП – этакий источник здоровья и долголетия и даже счастья людей, тоже не ясно.

На данном этапе – у нас перекос в позиционировании интересов: главным и единственным является интерес казны, т.е. кошелька государства, которое оплачивает то “нечто”, за что оно готово платить. Неважно, сколько это “нечто” реально стоит – государство дает за него свою (т.е. определенную им же) цену. Неважно, сколько потратит тот, кто медицинскую помощь оказывает, и сколько объективно требуется тому, кто ее получает. Государство и платит, и выдает – и врачам, и пациентам. По бюджету – не по потребности.

Но в наших условиях это автоматически означает, что все – на откуп профильного министерства. То есть опять Скворцова рулит.

Ну, и какой там ВОП или не ВОП, если благими пожеланиями (эффективность которых никогда не проверить) многочисленных новаторов выстлан путь триумфального шествия Скворцовой и ей подобным. Ведь именно последние – делают, а не лишь говорят. И неважно, что делают плохо, делают не то, делают в ущерб. И неважно, что обосновывают свою активность революционной целесообразностью по незабвенному Лазарю нашему Кагановичу через ложь, манипуляции и подтасовки. Важно, что любыми средствами внешне блюдут интересы казны. А это уже проверить можно.

И потому – значение топового распорядителя бюджетных средств для профильного министра важнее, чем состояние охраны здоровья граждан и демографии.

Есть такой тест на сообразительность: как из шести спичек составить четыре треугольника. И привычного одноплоскостного решения здесь нет.

Так почему же функционеры и новаторы видят решение только в одной плоскости, каждый – в своей?

Вопрос, конечно, не в приоритетах. Вопрос в точке отсчета, создающей жесткость объемной системы координат, в которой каждый элемент имеет свое логическое положение во взаимосвязи со всеми другими. Эта система безразлична к субъективным усмотрениям кого бы то ни было – напротив, она требует изучения правил своего объективного устройства, лишь следование которым позволяет достигать и прогнозировать достижение нужного результата в любом отдельном ее сегменте.

Это – вопрос познания, а не изобретения, конструирования или иного творения.

Познание опытным путем требует экспериментов. В обществе, на минуточку. Все последнее время социальные эксперименты профильному министерству удаются, как цыгану – приучить лошадь вообще не есть. Скворцова особенно в этом преуспела – даже Голикова нервно курит в сторонке.

Что ж, другая система координат, другие интересы других персоналий. Им не до нас и не до наших интересов – интересов врачей и пациентов.

И, понимая это, каждый может лишь искать общий путь сродни бунтарскому Умному голосованию Навального. И не нужно быть его поклонником или сторонником, чтобы понимать: другого пути нет.

Но и такой путь в социальной сфере еще не разработан. Нет мессии, который нашел бы для него драйвер.

Появись он – и любые теории могли бы сразу начать проходить проверку на прочность. Вопреки. Помимо скворцовых. Проверку практическую. На жизнеспособность и пригодность к применению.

И тогда не потребовалось бы ни плача Ярославны, ни благих пожеланий, ни запретов ради запретов – мельница рациональности перемелет любые несбыточные фантазии и искусственные барьеры. Останется лишь не обманывать эту меньницу на входе с тем, что хочешь получить от нее на выходе. Потому что если на входе – шариковское «Чтобы все!», тогда и на выходе – «Вас тут не стояло», как сейчас.

Клоуны

…делает уголовное преследование за врачебные ошибки изначально бесперспективным…
«Будем больше наказывать, будут меньше ошибаться». Российских врачей обвиняют в смерти и болезнях пациентов. Им все чаще грозит тюрьма

Вот забавно: чем больше врачей привлекают к ответственности за правонарушения, тем больше вот таких репродукций про преследование за врачебные ошибки от, казалось бы, людей с верхним образованием и вроде при обязывающей должности.

Не надо быть специалистом, чтобы понимать, что преследование за врачебные ошибки изначально бесперспективно, потому что за них никто никого не преследует. Как Джон Неуловимый – неуловимый потому, что никому не нужен.

А вот за правонарушения врачей всюду и всегда преследовали, преследуют и будут преследовать, нравится это отдельным брандам или не нравится.

Вопрос, следовательно, меньше всего в неких врачебных ошибках. Вопрос – в квалификации деяний, составляющих правонарушение, вне зависимости от того, вытекает из него уголовная или гражданская ответственность.

Именно это представляет собой проблему для юристов. Ошибка такую проблему не представляет. Ошибся кто-то или не ошибся – для возложения ответственности за правонарушение это параллельно. Значение имеет лишь состав правонарушения: усматриваются в деянии его признаки или нет.

В связи с этим проблема заключается в корректности определения правонарушения законом и в корректности правоприменения в точном соответствии с законом.

Именно этого-то сейчас и нет.

Во-первых, применимость существующих норм права к медицинской деятельности вызывает вопросы, а сам характер этой деятельности требует специального определения законом вредообразующего посягательства при ее осуществлении. 

Во-вторых, даже если нормы права станут безупречными, их применение в качестве модели, эталона, лекала для квалификации деяния требует знания матчасти, специфики, предмета медицинской деятельности.

Сейчас следствие скачет от переквалификации к переквалификации не только потому, что видит много применимых к медицине норм права. И даже не потому, что не видит единственно применимой нормы.

Следствие дезориентировано, от чего отталкиваться – или, точнее, что является правонарушением в медицине. И дело не в формальном или реальном составе.

Это вопрос преступности посягательства, прежде всего. Потому что этим определяется, что считать следствием. Ибо вред посягательства и нормальные последствия врачебных действий различимы лишь при понимании существа медицинской помощи.

А пока – следствия развития патологии или непрогнозируемые реакции организма принимаются за вредообразующие деяния врачей. А те, в свою очередь, талдычат, как попугаи про неподсудность врачебных ошибок: в огороде бузина, в Киеве дядька.

В-третьих, в наше время тотальной нехватки всего по горизонтали и полного нисходящего безразличия по вертикали решение кроссворда обычно менее всего зависит от клиницистов. Практически за каждым вменением клиницисту маячат – то вместе, то поврозь, а то попеременно – фигуры ближних и дальних организаторов здравоохра, должностных лиц.

И тысячу раз прав председатель независимого профсоюза медицинских работников «Действие» Андрей Коновал: Правоохранительным и надзорным органам нужно делать акцент не на преследовании рядовых сотрудников, а на должностных лицах, виновных в создании системных проблем в здравоохранении. Часто проблемы связаны с недофинансированием отрасли. У региональных структур не хватает денег ни на лекарства, ни на расходные материалы, ни на зарплаты медикам. Однако при всей очевидности проблем ответственность за них никто не хочет брать. Гораздо легче перевести вину на исполнителей, на рядовых врачей. Хотя ведь не рядовые доктора принимают программы госгарантий и не они утверждают заниженные тарифы по оказанию медицинской помощи.

Проблема – не в клиницистах (пожалуй, меньше всего в них). Проблема в тех, кто организует. Деятельность клиники. Здравоохранение. Финансирование здравоохранения. В регионе, в стране.

А как все должно быть организовано? Это вопрос, которым не задаются те, кто обязан им задаваться по роду деятельности. Ведь чем-то должно объясняться, оправдываться, обосновываться любое действие любой власти, любого менеджмента?

Лучше всего по этому поводу высказался профессор Власов В.В.Тут мы и приходим к самому главному препятствию для развития научно обоснованной системы здравоохранения. Это – произвол руководства, начиная от главврача поликлиники и кончая министром здравоохранения. Их вера и индивидуальные предпочтения являются истинными основаниями для всех решений. Захотели – ввели обязательное медицинское страхование. Захотелось – стали платить за медпомощь по законченным случаям заболевания, придумалось – и стали платить по «диагностически связанным группам». Показалось, что лучше больницы финансировать не по статьям, а через «один канал», – изменили способ финансирования. И ни одно из этих решений не было обосновано научными исследованиями. Ни один пилотный проект, обосновывающий изменение политики здравоохранения, не был проанализирован. Вы не найдете ни одного отчета о последствиях введения в стране новаций вроде «эффективного контракта» для врачей.

Казалось бы, в высокоцентрализованной системе здравоохранения легко проводить испытания организационных новаций. Например, можно изучить, как влияет бесплатное лекарственное обеспечение на здоровье граждан и частоту госпитализаций. Но нет, уже 10 лет об этом только идут разговоры, в отдельных регионах делают то или иное, кто во что горазд… Проекты объявляются и реализуются без готового плана и заранее объявляются успешными.

Так и живем – врачебными ошибками и произволом.

И чего тогда ждать?

Я порой чувствую себя этаким Нострадамусом

Заместитель председателя комитета Госдумы по образованию и науке Борис Чернышов (ЛДПР) считает необходимым наделить учителей, врачей, всех социальных работников статусом госслужащего

Я об этом говорю уже почти полтора десятка лет. Правда, не только говорю, но и обосновываю, почему. И не только статус врачей как госслужащих, но и как индивидуальных предпринимателей (ИП): или – или, но ясная определенность.

Потому как то, что сейчас – это медработник-бюджетник, не более. И тогда какие разговоры про профессиональное сообщество? Сообщество работников учреждений здравоохранения? Тем более, что уже давно не все работодатели – учреждения (есть ООО, АО и пр.) и не все врачи – работники (есть же и ИП). И к врачу-ИП или работнику частной медицинской организации статус бюджетника уже не пришить.

А то, что объединяет всех работников и не работников учреждений здравоохранения и частных медицинских организаций – это медицинская профессия.

И если именно это ставить во главу угла, тогда – какая разница, работники это или не работники, работники это учреждений здравоохранения или частных медицинских организаций?

И если так, становится возможным говорить о медицинском сообществе (а не об узурпации некоего исключительного объединительного положения каким-то нацмедларьком, руководитель которого близок власти).

Отсюда же становится возможным неантагонистическое разделение в пределах единства профессии на профессионалов, осуществляющих деятельность в гражданском обороте (ИП и работников частных медицинских организаций), и профессионалов, находящихся на государственной службе и довольствии госказны.

Ведь, действительно, не все врачи, как врачи-ИП, оказывают услуги. Едва ли об услугах может зайти речь применительно к патологоанатомам, например (хотя сейчас они в ОМС). И врачи таких специальностей, как скорая помощь, анестезиология-реаниматология и подобных, тоже услуг не оказывают.

Поэтому деление врачей на ИП и государственных служащих оправдано и уже давно ожидаемо.

И Америка открыта уже давным-давно, но то один ее открывает про ИП, то другой – про госслужбу.

А читать написанное не пробовали?

Вот они, ягодки…

Недовольная работой врачей Чусовской районной поликлиники пациентка обратилась с жалобой в Росздравнадзор по Пермскому краю. Проверка выявила нарушения, среди которых – выписка врачом-пульмонологом антибактериального препарата без оценки эффективности терапии при назначении того же лекарства менее чем через три месяца. При следующей явке больной такая оценка снова не проводилась. Когда женщина обратилась по поводу продления листка нетрудоспособности в связи с заболеванием, врачебные комиссии не дали оценку эффективности кардиотропной терапии. К тому же медицинская страховая организация, которая также провела проверку ЛПУ, обнаружила, что в амбулаторной карте и в назначениях застрахованной отсутствуют курсовые дозы одних препаратов, а дозы других не соответствуют инструкции по применению.

Районный суд удовлетворил требования истицы, снизив размер компенсации морального вреда до 5 тыс. руб. и обязав поликлинику выплатить штраф в 2,5 тыс. руб. за неисполнение в добровольном порядке законных требований потребителя.

Медицинская организация подала апелляционную жалобу и просила отменить это решение ввиду того, что «установленные дефекты лечебных мероприятий не повлекли неблагоприятных последствий в состоянии здоровья потребителя».

Но напрасно: «Ответчик не исполнил свою обязанность по качественному и квалифицированному оказанию медицинских услуг, стандарты медицинской помощи, оказанной истцу, не были соблюдены в полном объеме».

Пациентка отсудила компенсацию морального вреда за неисполнение стандартов медпомощи. В Пермском крае суд частично удовлетворил требования пациентки, потребовавшей компенсации морального вреда в 1 млн руб. и штрафа в 50% от этой суммы из-за недостатков оказанной медицинской помощи, выразившихся в том числе в неисполнении стандартов

Пациентка потребовала компенсацию морального вреда в 1 млн руб. и штрафа в 50% от этой суммы из-за недостатков оказанной медицинской помощи, выразившихся в том числе в неисполнении стандартов. А самый гуманный в мире – снизил эту сумму аж в 200 раз! Но – возложил ответственность. Ибо нефиг.

Вот он, момент истины. Своего рода точка невозврата, после которой право становится шлаком на обочине, а многочисленные законодательные и подзаконные девиации “обретают силу высоты” единственного пути.

Да, бессмысленна терапия, если ее результат не верифицируется. Да, комиссии коллективно заблудились. Да, врачи впопыхах не сошлись с инструкцией в цифири.

Но!

Ничего – про динамику клинической картины. Если наступило клиническое выздоровление, что, препарат назначался напрасно?

Какие бы то ни было комиссии давно пора упразднить как порождение совка с растворением персональной ответственности. Но это не под силу врачам-клиницистам, если организаторы сверху донизу этого не понимают. Кроме того, как известно, заключение комиссии пишет кто-то один, обычно даже не член этой комиссии. Вот и прокололся бедолага.

Наконец, в суматохе повседневности врачи поесть забывают – не то, что цифры. Значит ли это, что лекарство вводилось/принималось в неправильных дозировках?

Разумеется, это пишется не ради оправдания.

Но проверяющей сворой накинуться на поликлинику и не выискать чего бы то ни было – такого в природе не бывает. Да, ошибки – не ошибается лишь тот, кто ничего не делает. Но ошибки – фатальные? Каким либо боком – опасные? С какими такими последствиями?

Может быть, усугубилось течение болезни? Может быть, ухудшился прогноз? Может быть, осложнения сломили хрупкий организм?

Нет, нет и нет!

Вот и возвращаемся к пресловутым врачебным ошибкам и иже с ними.

Ошибка? Да, ошибка, и не одна.

А правонарушение – в обвесе-обсчете?

И к этому страшному деянию – автоматом прицеп морального вреда.

Со странной привязкой к стандартам медицинской помощи.

Интересно, в каком законе суд обнаружил такую ассоциацию? Как если бы длинное оправдывалось горячим.

В наше время этим уже мало кого удивишь, но все же.

Несоблюдение стандартов одного (медицинской помощи) – недостаток другого (услуги). Неважно, качества или безопасности, когда ни то, ни другое не пострадало.

Административка с гражданско-правовыми санкциями.

Дао несуразности.

Ну, уж за что боролись…

Пошла движуха, только в ту ли сторону?

Факультет Леонида Печатникова объявил набор в магистратуру. Специалист, чо уж там! И других научит. Был бы слушатель под стать. Что ж, в стране жандармов, виртухаев и прочих охранников появится свежий пул иванов сусаниных от здравоохра. Хуже уже точно не будет.

Следственный комитет наделен полномочиями по проведению судебных экспертиз. Но каких? Это молекулярно-генетическая, компьютерно-техническая, фоноскопическая, медико-криминалистическая, баллистическая и др. Судебно-медицинской в этом перечне нет. Правда, таковую можно использовать этаким “вложением”, например, в медико-криминалистическую экспертизу. Ну, так это дело техники.

Пациентские организации подключат к работе координационных советов по защите прав застрахованных. Ну так ничто не ново под луной. Как и прежде, кухарки коллективно набрасываются на решение одной проблемы (хотя бы и в ядерной физике), потом – так же сообща – другой (например, организации здравоохранения или медицинской юриспруденции). Не беда, что не петрят: ведь что председатель ФОМС, что представители Всероссийского союза пациентов или Всероссийского союза страховщиков в этих вопросах – одинаковые ассы. В значении перевода этого слова с английского.

ОКАЗАНИЕ ТЕЛЕМЕДИЦИНСКИХ УСЛУГ ПОТРЕБУЕТ ИНФОРМИРОВАННОГО СОГЛАСИЯ ПАЦИЕНТА. “Минздрав РФ предлагает дополнить действующий перечень, утвержденный приказом Минздравсоцразвития РФ в 2012 году и содержащий 14 наименований вмешательств, еще двумя позициями. Теперь согласие нужно будет давать на «консультацию с применением телемедицинских технологий» и «дистанционное наблюдение за состоянием здоровья пациента»”. А ничего, что начинать нужно с ясного понимания деликтогенеза телемедицинских услуг? Ведь вопрос не в том, чтобы врач получил индульгенцию “на все”, а в том, чтобы пациент четко знал, на что идет и что его ждет. Но этим занимаются те же ассы.

КРАСНОДАРСКИМ ГЛАВВРАЧАМ ПРИГРОЗИЛИ НАКАЗАНИЕМ ЗА РОСТ СМЕРТНОСТИ. Ведь Голикова утверждала, что смертность в 32 регионах страны выросла, хотя «ресурс для ее снижения имеется» – видимо, это он и есть.

Ну, и конечно, аттракционы солидарности с жертвами кровожадного СК (об этом говорить излишне – так волна выше кремлевских стен). Только вот, кроме блеяния в самопиаревыражении, конструктивных предложений, как не было, так и нет.

Словом, все, как обычно: верхи не могут, а пара низов хватает только на бесконечный свисток.

Реалии нынешней организации здравоохранения для замкадышей

Живем на природе, в Ногинском районе Подмосковья.

Дед у нас старый, за 80, капризный и ленивый нытик. Мозоль на ноге использует как аргумент всего: чтобы не гулять, чтобы “обезболить” рюмахой, чтобы продемонстрировать, как ему плохо, дабы пожалели. Я-то не особо церемонюсь, а жена… Но тут и она взбеленилась – одолел, вызвала скорую (!), пока я копался во саду ли в огороде, чтобы его госпитализировали. А уболтать – она мастак.

Дело было пополудни 7 июля. Воскресенье. Приехал молодой фельдшер.

Пока сидел под гипнозом моей половины, принял вызов на соседнюю улицу. Уехал, но обещал вернуться. За дедом.

Оттуда звонит приятельница. Оказалось – бригада уехала к ее мужу. Второй инсульт. Позвала в качестве носильщика.

Сорвался. Тут же. В чем был.

Муж молча таращится перекошенный. Остальные – как перед поездкой в магазин, или на пляж, или на вокзал. Такая успевающая неспешность.

Фельдшер звонит, видим, на центр, куда, мол, направляют. Точно – не в больницу. У нас же вероничкиными усилиями созданы специальные сосудистые центры. Предлагают в Балашиху, потом переиначивают – в Жуковский или в Коломну.

Дело, повторю, происходит в воскресенье. Когда в Москву возвращаются дачники. Советую в Коломну – пусть и не ближний свет, но, по крайней мере, дорога в обратном направлении.

Приятельница фельдшера не торопит. Говорю ей – прогноз нехороший. Ее сын тоже не шибко спешит. Видимо, только я один как-то о времени думаю и нервничаю. Понимаю, что бригаде – уж точно не до деда.

Фельдшер, однако, придерживается иного мнения: мол, деда вашего заберем в Электросталь, по дороге в Коломну.

Тут уж я не стерпел. Спрашиваю, тот самый “золотой” час я только тут уже сижу, а впереди еще дорога – не спешите? Какой тут дед с мозолем в Электросталь?

Фельдшер среагировал своеобразно: “Ну тогда распишитесь, что от госпитализации отказываетесь”. Я расписался.

Еще минут двадцать грузили.

После чего я вернулся восвояси, а болящего повезли, наконец, в Коломну, в сосудистый центр.

Позже я звонил приятельнице. С ее слов, приятная доктор с ней поговорила, успокоила, но мужу ничего не делали и ни о чем ее как жену не спрашивали.

Сегодня только по Ватсапу отстучала: “Валера умер”.

_________________________

У меня только один вопрос к организаторам здравоохранения Ногинского района Подмосковья вообще и “скорой помощи” в частности: а тут не принято фельдшеру на себя вызывать спецов с реанимобилем на повод к вызову “второй инсульт, перекосило и проблемы с речью”?

Для сведения: героев-организаторов надо знать в лицо.

И это все о нем, и это.

Только у меня разрыв шаблона?

Этакая корпоративная собачка Павлова

Дело доктора Мисюриной живет и побеждает:

СК: в Калининграде и.о. главврача роддома пожалела дорогой препарат для реанимации младенца, ребёнок умер

Главный врач роддома не разрешила спасать новорожденного. Она мотивировала решение высокой ценой необходимого препарата. Идет следствие

Источник: Погибший в роддоме 4 младенец появился на свет недоношенным

История с “убитым врачами младенцем” имеет сразу несколько странностей

Рошаль защищает врача калининградского роддома, где погиб новорожденный. «Все не так просто», считает врач

Возбуждено уголовное дело по факту убийства новорожденного в родильном доме Калининградской области

СК объяснил статью об убийстве в деле и.о. главы роддома в Калининграде. В действиях руководителя учреждения обнаружили признаки особо тяжкого преступления. В СК утверждают, что ребенку в организм ввели яд

КАЛИНИНГРАДСКОМУ ВРАЧУ ВМЕНИЛИ УБИЙСТВО НОВОРОЖДЕННОГО. ГЛАВНОЕ

На грани жизни: врача обвиняют в смерти недоношенного малыша. Неонатолог Элина Сушкевич пыталась спасти младенца с экстремальным весом, теперь ее будут судить за предумышленное убийство

Дело врачей по-калининградски. Новый поворот в деле о смерти новорожденного

Состав для врача: как отличить убийство от ошибки медика. Осенью прошлого года в роддоме Калининграда умер недоношенный ребенок. Врачей, которые оказывали последнюю помощь младенцу, обвинили по не совсем традиционной статье для таких случаев – «Умышленное убийство». В уголовных разбирательствах по таким составам одно из основных доказательств – результаты судмедэкспертизы. Пока её проводят на базе Минздрава, но сейчас законодатели предлагают передать эти полномочия СКР. Эксперты отмечают, что это ужесточит контроль за так называемыми врачебными ошибками и приведет к всплеску уголовных дел. Эксперты о «нетипичной статье» и странной находке

За смерть ребенка врачам грозит «убойная» статья. Медицинское сообщество развернуло кампанию солидарности с врачами калининградского роддома, подозреваемых в умышленном убийстве младенца. После того, как СК предъявил им обвинение, в защиту коллег выступили профсоюз и известные доктора, например,  Леонид Рошаль. В то же время и мать погибшего ребенка, и следователи уверены в виновности докторов. Произошедшее – убийство, халатность или несчастный случай?

И пошел пиар…

Дмитрий Морозов: калининградское расследование подчеркнуло необходимость укрепления профассоциаций

Калининградский профсоюз медиков возмущен действиями Следкома и просит перестать «кошмарить» врачей

Профсоюз работников здравоохранения Москвы готов подключиться к экспертизе по делу Элины Сушкевич

РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО НЕОНАТОЛОГОВ ГОТОВО ПРОВЕСТИ СВОЮ ЭКСПЕРТИЗУ ПО ДЕЛУ ЭЛИНЫ СУШКЕВИЧ

Главврачи больниц Москвы выступили в поддержку обвиненной в убийстве ребенка Элины Сушкевич. Это второй случай, когда главы больниц массово поддержали врача, обвиненного в убийстве пациента. Ранее они вступались за Елену Мисюрину

… с демонстративным поведением непричастных

Московский онколог Михаил Ласков на своей странице в 30 июня прокомментировал инцидент со смертью глубоко недоношенного новорожденного, имевший место в Калининградском роддоме

«Надо завязывать с этой профессией». В Калининграде предъявлено обвинение в предумышленном убийстве недоношенного младенца и.о. главного врача роддома номер четыре Елене Беловой и реаниматологу-неонатологу Регионального перинатального центра Элине Сушкевич. Медицинское сообщество встало на защиту коллег, настаивая на том, что дело – сфабриковано. Катерина Гордеева о том, что не так с версией очередного «дела врачей», которую обнародовал СК

Итак, что мы имеем?

Мы имеем:

–  клиническую ситуацию, выпавшую из сугубо медицинского поля;

– невесть чью и невесть откуда исходящую волю дать укорот медицине;

– неадекватный законодательный и правоприменительный инструментарий.

У нас есть рошалиада и стопицот желающих сплясать на костях причастных.

У нас есть  цепные псы медиа, до неузнаваемости трансформирующие действительность в русле и в угоду.

У нас есть руководствующиеся своими интересами силовые и околовластные группировки, которым – так совпало! – выгодно эксплуатнуть дискурс.

А чего у нас нет?

А нет у нас всего необходимого для оценки клинической ситуации правовыми средствами.

У нас нет узаконенной меры справедливости для правовой оценки факта в треугольнике медицина – патология – организм.

У нас – как и у всех постсоветских – нет правомерного начала и правосудного итога каждого отдельного момента истории, в которую не попадает, а в которой единственно живет, существует медицина.

У нас нет механизма конвертации клинической данности в правовую.

У нас нет банального понимания, что закон – лишь форма выражения права, но не абсолют справедливости. Закон бывает и неправовым. И сейчас – отнюдь не редко. Закон может ошибаться, право – никогда. У нас для медицины – закон, но не право.

И суд может ошибаться. Или действовать в плену шаблонов, клише – по советскому образцу. Наш судебный прецедент – не зарубежный, ему точно не светит устоять в веках. У нас судебное постановление – ну совсем не соломоново решение. Наш суд – ради сиюминутной формальности, а не ради торжества справедливости на перспективу. Правый суд – пока не наш метод.

И правоохранители у нас такие правоохранители. У них процесс – ради процесса. Процессуально-правовые инструменты – лишь для обслуживания процесса в понимании правоохранителей, и в их интересах – по службе или корысти.

А нынешнее состояние нашего общества позволяет и закону, и суду, и правоохранителям быть такими, как они есть. “Не мы такие, жизнь такая”, а мы-то – белые и пушистые. Но – лишь до поры. Как только кого-то что-то задело, мы – вроде как против несправедливости – норовим обозначить свое весомое мнение.

Мнение по факту. Не по проблеме. По проблеме желающих высказаться – почти нет. Экспертов по факту – легионы. Ведь мнение по факту не требует понимания проблемы, знаний, обоснований – достаточно суждения. Предположения. Догадки. На основе всего лишь голословных утверждений.

А СМИ раздувает эти голословные “ничто” в качестве значимых “нечто”, да еще в интерпретации журналистов – с их клише: “халатность врача”, “врачи-убийцы” и пр.

И мы получаем негодный эффект испорченного эхо…

Как видим, дело отнюдь не в частностях, будь то дело доктора Мисюриной или нынешняя калининградская эпопея.

Дело – в приятии компетентности. Обществом и государством.

Вопрос лишь в том, в состоянии ли общество и государство выработать стойкий положительный рефлекс на компетентность.

Если вообще оно им надо.

Если истина не совпадает с ее мнением – тем хуже для истины.

Процент оклада в зарплате сотрудников сферы здравоохранения в российских регионах вырос на 20–25%. Жалоб на зарплату в отрасли в последние два-три года не было, заявила 5 июня глава Минздрава РФ Вероника Скворцова.

По словам министра, процент оклада внутри зарплаты медработников составлял от 20 до 30%. В настоящее время, по рекомендации ведомства, этот показатель повысили до 50–55%. «За последние 2–3 года, вы можете посмотреть сами, поднять прессу, жалоб у нас на зарплату не было в отрасли», — цитирует Скворцову.

Скворцова отметила отсутствие жалоб на зарплату в здравоохранении

Скворцова отметила, что, согласно докладу Росстата, прирост зарплат медработников составил 26% за 2018 год.

Согласно данным СП, только 68,9% бюджетных средств было освоено. В частности, в 50 из 85 субъектах РФ не обеспечено повышение средней заработной платы среднего и младшего персонала медработников.

Скворцова назвала ошибкой интерпретацию данных Счетной палаты о зарплатах врачей. Ранее ведомство отметило низкий уровень исполнения бюджета Минздравом в 2018 году

Минздрав ссылается на «допустимую погрешность» в 5%, однако в нормативных актах такой нормы нет, указывают в Счетной палате. «Основные направления бюджетной политики на 2015 и плановый период 2016 и 2017 годов» действительно допускали, что если вы используете не фактические, а прогнозные размеры зарплат, то можете ошибаться в пределах 5%. Это была рекомендательная норма. Ее применение в сегодняшней ситуации необоснованно. К тому же, «Основные направления бюджетной политики», которые утверждает Правительство России, не могут изменять критерии исполнения указа Президента России, отмечается в сообщении.

Счетная палата предполагает, что отчасти указ выполняли формально – за счет сокращения младшего медицинского персонала. «Из официальной статистики мы видим, что средние зарплаты медицинских работников в 2018 г. росли одновременно с сокращением числа таких работников. Так, численность младшего медицинского персонала сократилось на 137 тыс. человек за год, это больше 32% по России», – привели данные аудиторы. 

Счетная палата развенчала уверенность Вероники Скворцовой в высоких зарплатах медиков. СП РФ привела данные, подтверждающие, что к 2018 г. зарплаты ни одной из категорий медицинских работников не удалось довести до уровня, предписанного в майском указе президента от 2012 г.

В Счетной палате считают необоснованным то, что глава Минздрава Вероника Скворцова, говоря про доклад Счетной палаты, указала на допустимую погрешность в 5%. «С учетом этих критериев по врачам все 85 регионов выполнили, по среднему персоналу все 85 выполнили и по младшему медицинскому персоналу 4 региона имеют отклонения от 5 до 10%», — отмечала она. 

В ведомстве отметили, что такой нормы нет. Погрешность в 5% допустима только при использовании прогнозных размеров зарплат и эта норма носит рекомендательный характер, подчеркнули в ведомстве. Помимо этого, «Основные направления бюджетной политики» не могут влиять на исполнение критериев президентского указа, отметила Счетная палата. 

В прошлом году зарплаты медицинских работников выросли за счет сокращения младшего персонала, предположило ведомство. Оно привело официальную статистику, согласно которой рост зарплат произошел на фоне сокращений. 

Счетная палата заявила об отсутствии ошибок в докладе о зарплатах медработников

Обречёнка?

Директор Института повышения квалификации Санкт-Петербургской академии СК РФ Татьяна Розовская также заметила, что количество оправдательных судебных решений постоянно растет, но принять такие решения правоохранительные органы могут только на основании выводов медицинских экспертов о правильности проведенного лечения и об отсутствии причинно-следственной связи между действиями врача и наступившими неблагоприятными последствиями. По словам эксперта, дефекты в работе врача оцениваются на любых этапах оказания медицинской помощи, но наиболее частый дефект – это недооценка тяжести состояния больного.

«Надо напомнить, видимо, что наши следователи расследуют одновременно самые разные дела, и медицинскими как раз не любят заниматься: в созданном недавно в СЗФО специальном подразделении пока никто работать не захотел», – призналась она.

Следователи не хотят работать в медицинских спецподразделениях

А может быть следователи не работать в специальном подразделении не захотели, а играть в “морской бой” вместо работы?

Ведь для того, чтобы заниматься делами такого рода, надо знать теорию. И теория должна быть не ложной. И юридические правила – релевантные нормы права – тоже. Да плюс еще – какие-никакие познания в медицине (и совсем немалые!).

А что имеем?

Вместо теории – революционная целесообразность по Кагановичу.

Вместо правового закона – советский уголовно-правовой эрзац, малоприменимый к медицинской практике.

Вместо медицинских познаний – ноль, помноженный на “палочную” систему.

И кто в таких условиях захочет “работать в специальном подразделении”?

И вот ведь находятся такие, которые удивляются, что мазохисты перевелись!

“Ты просто не умеешь их готовить!

“В связи с позицией Национальной медицинской палаты о том, что “за неумышленные осложнения врач не должен сидеть в тюрьме”, рабочей группой проработан вопрос о введении альтернативных лишению свободы мер наказания медицинских работников за неумышленные преступления в проекте статьи 124.1 УК РФ”, – отметили в СК.

Совместная рабочая группа заявила о необходимости разработки подхода к ответственности медработников за ненадлежащее оказание медицинской помощи, исключающего уголовную ответственность. При этом требования потерпевших должны быть удовлетворены с учетом модели страхования деятельности медработников.

О совместной работе Следственного комитета и Национальной медицинской палаты

СК предложил ввести в новую статью о врачебных ошибках наказание без лишения свободы. Ведомство выразило солидарность с позицией Национальной медицинской палаты

СК согласился не сажать врачей в тюрьму за ошибки

И вот у меня по этому поводу закралось несколько вопросов.

[spoiler] 1. Ну, я понял бы (с большооооооооооой натяжкой), если бы врачи были избавлены от ответственности по ст.124 УК РФ. Вроде как Бастрыкин бросил кость оппонентам – все-равно этот состав не слишком по зубам личному составу СК, как показывает статистика. А Рошаль и Ко пусть празднует пиррову победу.

Но “неумышленные осложнения” (“неумышленные осложнения”, Карл!) – это сильно даже для Следственного комитета.

Во-первых, “неумышленные”. Это которые без умысла. За их вычетом что остается? Умысел. Это – для врачей-убивцев, докторов-киллеров. То есть для ходящих на работу в больницы и поликлиники с тем, чтобы порешить кого-нибудь из пациентов. Ну да, выжили пациенты – и день для такого врача прожит зря.

Это мне одному кажется, что те, которые продвигают эту парадигму психо(социо)паты? Врачами становятся люди, заточенные на помощь людям. Едва ли шесть лет учебы в медицинском выдержат люди с деструктивным запалом.

Во-вторых, “осложнения”. Еще раз, просьба вдуматься: “неумышленные осложнения”. Даже если это цитата нацмедпалатмейстера, то Бастрыкин именно с ней соглашается: врач не просто допускает осложнения, но неумышленно их инициирует.

Здесь два момента:

– если есть осложнения умышленные, то, видимо, есть осложнения и неумышленные. Ну, неумышленные – понятно (хотя бы и не без оговорок). А вот что собой представляют умышленные осложнения?

– уголовная ответственность – любого! – человека может наступать исключительно за его деяния (действия или бездействие). Являются ли осложнения такими деяниями?

Полагаю, каждый сможет, если и не ответить на оба эти вопроса, то понять, что осложнения – это не действия или бездействие врача, а действия или бездействие врача – не осложнения.

Осложнения возникают у пациента. Их ему не врач прививает, заносит или .

Беспечное наблюдение врача за развитием осложнений у пациента – это не умысел, а неосторожность (небрежность или легкомыслие). Ведь это не тот случай, когда врачи-вредители тайком умышленно заражают пациентов какой-нибудь бякой извне!

И, самое главное, осложнения у пациента – не плоды рук врачей. Как насчет того, чтобы сотрудникам Следственного комитета изучать реактивность организма пациентов и агрессивности патологии в конкретных случаях? Ведь эти факторы – причина осложнений. А деяния врача – суть действия (или бездействие) по упреждению и устранению этих осложнений, а отнюдь не их источник. Исключения – разве что, например, пренебрежение правилами асептики-антисептики в операционной, банальная неграмотность (и это – после шести лет учебы в медицинском?). Да и странно – сделать, к примеру, пациенту операцию и начхать на все, что – после.

Именно дела врача препятствуют развитию патологии (как и осложнений) и устраняют их. Врач и должен отвечать по своим делам, а не за состояние организма пациента или его патологии. Врач просто не в состоянии отвечать за степень совершенства самой медицины, позволяющей или не позволяющей справляться с тем и другим.

Понятно, почему бастрыкинцы легко согласились с игнором неосторожности: есть же 238-я! Там – умысел, а самое главное – длительный срок расследования. Существенно больше, чем по 109 и 118. Про 124 или 125 разговора нет. Видимо, полагают, что умысел натянут при любом раскладе.

Но 238-я – не для клиницистов. Она – для организаторов, для администрации, для главных врачей. Для руководителей того юридического лица, которое оказывает услуги – врачи-то как работники услуг не оказывают. И пренебрегают требованиями безопасности именно руководители, действующие от имени работодателя врачей.

И судебная практика свидетельствует, что в суде квалификация деяний клиницистов по ст.238 УК РФ проскакивает лишь в единичных случаях и только в глубинке.

2. А что значит “…рабочей группой проработан вопрос о введении альтернативных лишению свободы мер наказания медицинских работников…”? Что ли рабочая группа будет сама что-то вводить? Это не более чем инициатива, выдвинутая шибко медицинской общественностью, с которой соглашается орган исполнительной власти. И…?

Понятно, что ни общественность, ни исполнительная ветвь власти не заменят законодателя.

А законодатель вовсе не обязательно пойдет на поводу у инициаторов.

И даже если такая инициатива пройдет в Думу, она подвергнется такой переработке, в результатах которой инициаторы не узнают своего детища. И отнюдь не обязательно инициатива пройдет нужные чтения.

3. Ну, “с учетом модели страхования деятельности медработников” – это вообще свежая струя.

Что бы это значило?

По договору имущественного страхования могут быть, в частности, застрахованы следующие имущественные интересы (п.2 ст.929 ГК РФ):

1) риск утраты (гибели), недостачи или повреждения имущества;

2) риск ГРАЖДАНСКОЙ ответственности;

3) риск убытков от предпринимательской деятельности.

“А Чебурашки нет”.

Нет ни “страхования деятельности [мед]работников”, ни, тем более, модели такого страхования.

Это повторение (точнее: следствие) все той же рутинной неосведомленности сотрудников СК РФ в гражданском праве (с медиков – какой спрос?), что за действия работников – как при исполнении договорных (ст.402 ГК РФ), так и при возникновении внедоговорных, деликтных (ст.1068 ГК РФ) обязательств отвечает работодатель.

Работник (в том числе, медработник) не является субъектом гражданской ответственности и на него не может быть возложена такая ответственность.

В общем, все печально в тандеме Бастрыкина и Рошаля.

И либо вынужденно признать полную (а не только цивилистическую) дремучесть Бастрыкина в этой теме, либо предполагать, что странные уступки Рошалю он делает лишь на словах.

Ведь не случайно В Следственный комитет приняты 22 эксперта-медика для проведения экспертиз по делам о врачебных ошибках – “вещий Олег свою линию гнул”.

Отсюда видно, что договоренности с Рошалем – это одно, а дела Бастрыкина – это другое.

Опять садиться в партер, запастись попкорном и ждать развития событий.

И еще – пожалуй, главное. К тому же, видимо, свидетельствующее все же против следования Бастрыкиным обнародованным курсом.

Думаю, он не может не понимать, что не должно быть преступления без возмездия, без ответственности.

Иммунитет же медиков к уголовной ответственности означает безнаказанность их деятельности, по существу, в неопределенных пределах. Твори, что хочешь, и будь, что будет. Со здоровьем пациента.

И где тут право?

[/spoiler]

Или я что-то пропустил?