Вилами по воде

Из 28 млн случаев госпитализации в России 2—3 млн заканчиваются неблагополучно.

«Из 28 млн случаев госпитализации 2,24—3,36 млн в год могут сопровождаться „неблагоприятными медицинскими событиями

…чаще всего вред здоровью пациентов наносится из-за неверной или запоздалой постановки диагноза.

«По этим причинам возникает от 6% до 16% всех опасных случаев в больницах»

Чаще всего такие прецеденты связаны с врачебными ошибками.

К словам Мурашко прислушался Член комитета Госдумы по охране здоровья Борис Менделевич, отметивший, что необходимо повышать качество оказания медпомощи.

Около трех миллионов россиян ежегодно страдают от врачебных ошибок

То ли журналист не владеет вопросом, то ли Мурашко, то ли Менделевич, то ли все вместе.

Уж как-то надо определиться: Или крест сними, или штаны надень.

Что значат “неблагоприятные события”, “неблагополучно”, “опасные случаи” и прочие гуттаперчевые характеристики?

И о чем все-таки речь: о вреде здоровью пациентов либо о качестве оказания медпомощи?

А “чаще всего” – это характеристика времени или частоты в данном случае?

И это – не оговорки: «Одной из наиболее распространенных причин нанесения ВРЕДА пациентам является неточная или несвоевременная постановка диагноза…»,— отметил глава Росздравнадзора. Это “Здравоохранению поднимают КАЧЕСТВО.

Если люди при ИСПОЛНЕНИИ не понимают, не хотят и не умеют понимать разницы между полярно различающимися явлениями, то что они ИСПОЛНЯЮТ?

Хлебоу, Маслоу, Икроу и Респектоу!

Фонд обязательного медицинского страхования должен финансировать непосредственно лечение пациентов, а не жизнеобеспечение больниц

ФОМС должен финансировать только лечение, считает Елена Малышева

Вот просто новое слово и так своевременно сказанное!

Я и кандидатскую в свое время посвятил и этому аспекту, и позже – докторскую, да сейчас, кажется, чуть ли не из каждого утюга эта незатейливая мелодия несется и без всякой научной аранжировки.

А ларчик опять же простенько так (смотрим пирамиду Маслоу) открывается: мадам явно метит в тадепуты.

Так, чай, не Чиччолина! Чем петь с чужих слов то, что уже не успеть освоить, может быть, продолжала бы вещать то, к чему привыкла?

Шакалы Табаки вместо регуляторной гильотины

Михаил Мурашко сообщил, что эту новацию содержит проект комплексного закона «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российский Федерации», который подготовлен ко второму чтению в Госдуме.

Как записано в законопроекте, инспекторский визит — контрольно-надзорное мероприятие, проводимое посредством взаимодействия с конкретным контролируемым лицом и (или) собственником производственного объекта в целях предотвращения риска нарушений обязательных требований. Такой визит проводится по месту нахождения (осуществления деятельности) контролируемого лица (его филиалов, представительств, обособленных структур, подразделений) либо по месту нахождения объекта контроля. В ходе инспекционного визита могут совершаться осмотр, опрос, получение письменных объяснений, инструментальное обследование.

Росздравнадзор введет новую форму контроля – инспекторский визит

А ларчик просто открывался: Силуанов предложил сократить число надзорных органов

Но!

… правительственная комиссия одобрила законопроекты, которые определяют правила установки требований к бизнесу и проверку их выполнений. В документе предлагается ввести новые виды контроля: контрольную закупку, выездные обследования, рейд, но основной акцент сделать на профилактические меры.

Такая вот загогулина: Хотели, как лучше, а получается, как всегда (с).

“Мне захотелось”: Клоунада продолжается

«Наша работа по разным направлениям привела меня к мысли о необходимости осмысления качества медицинской деятельности. Мне очень важно, чтобы в экспертном совете были специалисты по качеству вне медицины… мне захотелось создать совет, который собирал бы людей, способных посмотреть на медицину извне», — рассказал Дмитрий Морозов.

Он уточнил, что речь идет о «системно мыслящих» специалистах, которые занимаются качеством производства, образовательной деятельности и т.д.

Глава комитета убежден, что проблемы внутри системы решаются надсистемными мерами.

В Госдуме будет создан экспертный совет по качеству медицинской деятельности

Такой вот забавник – гид по лабиринтам собственных мыслей.

А ничего, что медицина – скажем так – несколько отличается от прочих видов человеческой активности, т.е. производства, образовательной деятельности и т.д.?

А ничего, что для начала не мешало бы “осмыслить” именно то, в чем состоят такие отличия?

А ничего, что объектом любой другой деятельности “вне медицины” не является здоровье?

А ничего, что “вне медицины” говорить о качестве можно именно постольку, поскольку оно не касается здоровья?

А ничего, что медицинская-то деятельность осуществляется именно по поводу здоровья и ни по какому иному поводу?

А ничего, что в деятельности по поводу здоровья не очевидна ни мера пользы, ни мера вреда?

А ничего, что в медицинской деятельности те или иные плюсы для здоровья достигаются неизбежно с теми или иными минусами для него?

А ничего, что в медицинской деятельности польза для здоровья сочетается с умалением этого самого здоровья?

А ничего, что умаление здоровья в медицинской деятельности обусловлено отнюдь не только этой самой деятельностью, но прежде всего хворями, по поводу которых она осуществляется, и реакцией организма пациента?

А ничего, что мерой качества медицинской деятельности соответствия пользы и умалений здоровья не определить?

А ничего, что умаление здоровья от медицинской деятельности далеко не всегда является вредом?

А ничего, что нелишне поэтому было бы дифференцировать пользу и вред, качество и безопасность медицинской деятельности?

А ничего, что качество характеризует пользу потребительского предоставления в гражданском обороте, а не эффективность профессиональной медицинской деятельности?

А ничего, что по этим причинам собственно медицинскую деятельность аршином “качества производства, образовательной деятельности и т.д.” не измерить?

Неужто это не очевидно? И тогда почему это не понятно отдельным одаренным думцам?

Заглядывать извне, “надсистемно”, наверное, имеет смысл, но только тогда, когда внутри та самая “система” досконально изучена, выяснена, определена.

И это вопрос не “захотелось”, а насущной необходимости. Насущной уже лет тридцать как.

Распалась связь времен

Собрался на операцию века – герниопластику. Все равно не избежать.

Хорошая еще в недавнем прошлом управская поликлиника. В настоящем – платные услуги и ДМС.

Молодая, но квелая терапевт: по поводу операции – все к хирургу. К хирургу – запись через месяц. Пробился раньше. Получил анализы. Звонок из отдела госпитализации – мол, под майские.

В понедельник к 12.00 я в приемном. Больница – тоже управская и тоже со славным анамнезом и совсем другим настоящим. Очередь – человека 4-5. Регистратор после каждого оформления отлучается минут на 5, возвращаясь каждый раз со все более замедленными движениями и нетвердой походкой. В отделение попал лишь к четырем.

К девяти подтянулся анестезиолог. Полистал присланный из поликлиники пухлый том амбулаторной карты. «Тэээк, метаболический синдром… А завтра не получится. Метформин следовало отменить за 4 дня до операции».

Назавтра знойная внешность и трудновыговариваемые фамилия-имя-отчество палатного врача напрягли. Впрочем, с безусловно славянскими данными во врачебном коллективе отделения оказался лишь заведующий.

Майские прослонялся на просторах больницы.

Наконец настали будни краткого перерыва в праздниках. Привезли в операционную. Анестезиолог, тонометр, двести двадцать на сто двадцать семь. Раз, другой, третий. От винта.

Быстренько собрался домой – пришел терапевт. Ну, как раз вовремя!

А пошли-ка вы все! Значит не судьба.

Стал собирать анализы снова уже под ноябрьские.

Терапевт (уже другая) молодая, но такая же квелая: за анализами – к хирургу. Снова пробиваюсь. Просочился к одному – мол, только по записи, ничем не могу помочь. Двинулся к заведующей – приняла, назначила, но не понравились вены на ногах. Отправила на ультразвук. Пропустил дату. «Идите к хирургу за новым направлением».

А пошли-ка вы все! Обойдусь без вен и без направления.

Снова к терапевту: «Все анализы у хирурга». Поймал медсестру из кабинета хирурга. Скривилась: «Новая терапевт послала?» Я кивнул и получил пачку вожделенных бумажек. Мухой вниз. Сделал копии, затвердил штампами и печатями поликлиники.

Чуть ли не на следующий день – звонок из отдела госпитализации: мол, госпитализация через день (в другую управскую больницу). «Я же не сделал исследование вен!». Нечего обсуждать, направление получено, собирайтесь и госпитализируйтесь. Говорю, не готов. «Тогда записываю: отказался по семейным обстоятельствам. Срок годности анализов истекает. По-новой будете делать уже за свой счет!»

А пошли-ка вы все! Обойдусь без вашей госпитализации.

Живу в мире добрых людей. Коллега позаботилась. Заказал такси и на следующий день натощах госпитализировался в маленькую уютную больничку на противоположном полюсе Московской области, тут же был прооперирован под местной анестезией в умелых руках обычного доктора, заведующего отделением. А через день уже был дома.

Подведем итоги:

Что-то не так в медицинской консерватории, если обо всем должен думать пациент.

Терапевт в поликлинике не знает, что нужно отменять до операции. Хирург в стационаре не слышал про измерение давления. Назначения врача не обязательны, если “горит” место на госпитализацию. Даже если «врачи анкетные, полы паркетные».

Формалистика и медицина – две вещи несовместные. И оказывается, что административная глупость – сама по себе, реальная же жизнь – сама по себе. И люди вокруг поделились на зомби и живых. В белых халатах зомби – все больше, живых – все меньше. Да и те – в основном, “из бывших”, из числа тех, кто врачом стал еще в далекое советское время. Как правило, именно они и есть настоящие врачи, рукастые и разбирающиеся не только в аппаратуре, но прежде всего в клинической картине, знающие свое лечебное дело и умеющие работать врачом.

А главным  ведь все равно остается только это – золотые руки и добрая душа неоптимизированного врача.

Хорошего здоровья и долгих лет Вам, Андрей Владимирович!

Трое без собаки в тонущей лодке

Голикова заявила о неудачной оптимизации здравоохранения во многих регионах

А ничего, что сама руку к этому ой как приложила?

А ничего, что с нее здравоохранение и вошло в пике?

А ничего, что остальные фигуранты, на плечах которых она пытается выкарабкаться из дерьма по уши, были ее сподвижниками в этом?

Поэтому уж куда справедливее (хотя и не до конца честен) другой взгляд.

“Прямо скажем, неудачно”: Трое из правительства после критики Путина повинились за оптимизацию

Вот тут уже все выглядит в правильном русле: каждый пытается обелить себя и сподвижников.

“Конечно, во многих регионах оптимизация была проведена, прямо скажем, неудачно” (Голикова): это не мы, это враги под многими кроватями.

…сама тема восстановления медицинской отрасли не решалась годами. И многие районные больницы, поликлиники “в плохом, если не сказать в ужасном состоянии” (Силуанов): это не мы, это предшественники.

Ну, а Скво ничего своего сообразить просто не в состоянии – свалила в кучу мнения коллег: “Системно инфраструктуру никто не трогал с конца 50-х годов“. Ну тоисссссь в плохом состоянии больницы и поликлиники потому, что их (в качестве инфраструктуры в понимании клинициста Скво и Ко) никто не трогал с конца 50-х, а оптимизация неудачна потому, что не коснулась этой самой “инфраструктуры”. А иначе оптимизация была бы прелесть, как хороша!

Как же все детерминировано углом зрения!

 

Феномен Даннинга-Крюгера в депутатском кресле

Морозов рассказал, как повысить в России правовую защиту медиков

Ну, начал за здравие: “… от термина «врачебная ошибка» нам вообще надо отказаться”.

И тут же – за упокой: Как пояснил парламентарий, сегодня под термином «врачебная ошибка» понимается что угодно: неуспех, неудача, неожиданная реакция организма, но не сами ошибочные действия. Если есть некое неблагоприятное событие, профессиональные ассоциации медиков должны сразу провести досудебную экспертизу, причём заниматься ей должен не один специалист, а группа экспертов. В свою очередь, следственный комитет должен учитывать результаты данного заключения. В профессиональных ассоциациях врачей необходимо развивать сильные юридические службы. Многие вопросы между пациентами и врачебным сообществом могли бы снять страховые представители. Облегчить работу медиков должен и принятый закон о клинических рекомендациях.

Действительно, где – ошибка, а где – ответственность? Рядом они точно не сидели. Ответственность наступает за правонарушение, а не за ошибку.

И не всякие “ошибочные действия” влекут ответственность, а лишь только приводящие к возникновению вреда тогда, когда он профессионально не оправдан.

И что это еще за “досудебные экспертизы” профессиональных ассоциаций медиков, результаты которых с какого-то перепугу СК должен учитывать?

А уж развитые “сильные юридические службы”, конечно, тут же изменят ситуацию с калечащей медициной!

И – наше нынешнее всё – страховые представители – этакие альтруисты в пользу пациентов на зарплате страховых организаций, заинтересованных побольше заныкать и поменьше потратить.

Ну, и, разумеется, клинические рекомендации в императивной форме тут же отрезвят горячие головы недовольных пациентов, следователей и судей.

То есть сапожник, пытающийся печь пирожные, с умным видом рассуждает о том, как должны поступать пирожники, тачающие сапоги.

Проблема лишь в одном: он не сомневается в собственной непогрешимости.

А на выходе – пустота в оболочке значимого пузыря.

А сколько красивых слов мы слышали от этого клинического единоросса

член комитета по охране здоровья за рулем своего “Лексуса” сбил мотоциклиста в Москве и якобы покинул место ДТП.

Госдума согласилась снять неприкосновенность с депутата Герасименко

Добавить нечего.

Травма по-скворцовски

Столкнулся со всеми прелестями подмосковного здравоохра.

Жена дома вечером звезданулась на лестнице – без писка, сидит стонет, бедняжка – лодыжка.

Как мог, приложил мороженную курицу – змерзла, Маугли, но отека почти не было. Только боль.

Решил на ночь организЬм не трепыхать.

А с утра повез самотеком в больничку славного маленького городка вблизи – Лосино-Петровского.

Отобрали у деда его ползунки-бегунки – или как там они называются? Короче, чтобы убогому передвигаться.

И это, конечно, не постановочную нейрореанимацию проводить на борту самолета, доложу я вам!

В приемном двухметровая (!) женщина (!) травматолог с полпинка определила – перелом.

Дала направление в поликлинику – с другого конца больнички, и, как водится, на 4-й этаж, где – рентген. Ну, понятно, мы не ждем милостей от природы. Дегенератов.

Уж не буду утомлять встречей у кабинета с яжматерью 17-летнего дитяти, которой моя неотложная ситуация – по барабану. Ее бортанула рентген-лаборант по формальным основаниям. А у моей куклы по описанию – перелом 4-й плюсневой. Все-таки перелом. Без смещения.

Отправили к хирургу. На третий этаж. Два кабинета. На обоих – совсем не славянские фамилии. В очереди – тоже отнюдь не славяне.

Оно было бы не проблема, но вот досадная мелочь – языковый барьер.

Но не буду грешить против истины – совсем даже не языковый барьер стал действительной проблемой.

Она, как обычно, проявилась в организации.

Для начала в очереди – несколько потоков.

Один, как мы, через приемное. Ургентные.

Вторые – по записи. Их возмущение понять можно. Вместо приема в назначенное время они попадают в кабинет врача со сдвижкой в час – два или больше. Никому не понравится. Но и ургентным – почему-то! – совсем не нравятся страдания, боль и беспомощность.

Третьим потоком идут дети, четвертым – блатные или, по крайней мере, сопровождаемые медработниками.

Вот не думаю, что наши глубоко восточные коллеги наработали себе клиентуру, просачивающуюся “по блату”, как при совке.

Да плюс еще пресловутый языковый барьер.

Короче, изначально аванса доверия доктору – скажем прямо, никакого. Говорит медленно, с трудом подбирая слова. Не просто формулирует мысль. И совсем непросто его понимать.

Но интересно то, ЧТО он все-таки выдает на гора.

Оказывается, для начала Савраска (то бишь я, мальчонка на посылках на седьмом десятке) должен сбегать на первый этаж, чтобы записаться на прием к нему на любое время и принести в клюве талон.

Мальчонка сорвался. С третьего на первый. На риспепшн. Курица лет 19-20 соизволила сквозь зубы процедить, мол, вот автомат для записи.

Я – без очков для чтения. Сорри, не учел. “Тут играем, тут не играем, тут рыбу заворачивали…”. Короче, ничего не понял. Несмышленышу, повторяю, седьмой десяток. 

Автомат тупит. Долблю по экрану – а кнопка не реагирует. “Что вы по одному месту долбите, там отпечатков – тьма. Тюкайте в разные места…”. Я заметался, пытаясь пригласить помочь любого, кто хотя бы лучше меня видит.

Пока я копошился, пытаясь набрать номер, который не вижу, женщина сзади углядела знакомую медсестру, которую назвала по имени и позвала для тех же целей – набрать номер полиса. Видимо, после меня. Но эта самая девица подошла и бесцеремонно сбросила то немногое, что я с таким трудом набирал, и начала набирать данные той самой женщины сзади меня.

Я спросил, не сильно ли я помешал, но сарказм до питекантропа, видимо, не доходит. Лишь женщине сзади стало стыдно, судя по извиняющимся интонациям.

Я снова обратился к медрегисторше: ” Девочка, а не ваша ли это задача?”

С неохотой поднимается. Всем своим видом демонстрирует – мол, дед, делаю одолжение и – отвали. С мылом, с массой пререканий, наконец, долгожданный талон в клюве. Несу на третий этаж.

Дальше – больше. Нужен ортез. Продается в Щелково.

– Только там?

– Ближе всего – да. [Чтоль доктор на комиссии?] А пока – на первый этаж оформлять больничный. Придете через неделю

– Перелом излечится?

– Нет, но больничный можно будет продлить.

Ну, че, логика железная – строго по Вероничке. Если у безногого инвалида нога не отрастет за, там, полгода, достаточно просто продлить инвалидность. Травмированному на срок ЗАВЕДОМО бОльший, чем неделя, можно будет продлить больничный еще на неделю. А вдруг он станет скакать, как заяц раньше положенного срока?

Потом  – мол, запишетесь на N-е число.

Снова мухой – не благодаря, а вопреки. Без тех же очков. Прошу помочь ближних к автомату записи на прием.

И бьюсь, как та самая муха, об стекло. Но тщетно – автомат только-только, час назад, записал организм на такое-то (в смысле, любое) время на сегодня, которое еще не настало. Вот когда настанет – тогда можно будет записаться и на требуемую дату.

Конец первого акта. Занавес.

Похоже, Скво еще будем вспоминать тихим, незлобивым словом…

Кого могут уволить? В первую очередь, министра здравоохранения Веронику Скворцову: о ее возможной отставке слышали собеседники в Кремле, правительстве, Госдуме, а также два человека, близких к руководству Минздрава. Источник в Думе оценивает вероятность отставки Скворцовой в 90%. Чиновник Белого дома более осторожен: поскольку указа об отставке нет, говорить о вероятности увольнения сложно.

Почему Скворцова? Неформальная причина: отставки министра здравоохранения добивается ее начальник — вице-премьер Татьяна Голикова, утверждают все собеседники «Проекта». Заместитель Дмитрия Медведева не считает Скворцову «своим человеком», и была против ее переназначения в правительство еще в прошлом году, однако, тогда добиться этого ей не удалось, утверждает один из собеседников. Сейчас шансы гораздо выше.

В правительстве обсуждают первые отставки: кого могут уволить?

Настоящая причина предполагаемой отставки Веронички все же, видимо, другая. Может быть, перевелись нуждающиеся в нейрореанимации на борту самолета, когда она летает. Или просто она, наконец, достроила и оснастила под завязку на столетия вперед научный центр имени себя, любимой, на Юго-Западе. Либо ее настиг, наконец, бумеранг всеобщей ненависти. Або аукнулись не к тому обращенные требования фильтровать базар коррегировать речевую продукцию.

Но соискатели ее кресла, как на подбор, не те.

Птенцы гнезда Голиковой – награждаемые непричастные – пугают в принципе.

Хотя, может быть, заслуженный врач Чеченской Республики и Республики Ингушетия – не худший вариант, пусть, как и соратница московского плитколюба, известными плюсами не обзавелся (но и негатива – не через край). А вот nouveau riche в юбке со степенью доктора медицинских наук и со шлейфом скандальных ассоциаций с самой Голиковой, следующая за ней в качестве кузины хоть в Счетную палату как знаток кинематографии, хоть куда и хоть в каком качестве – как Медведев при Путине – это оскорбительно даже для Скворцовой.

Все это – “темные лошадки”. Они широко известны, видимо, в чрезвычайно узком кругу, но только не обществу, врачам и пациентам. И те немногие сведения о них, которые просочились в общество, не вселяют надежд.

С их приходом, если что и будет происходить, то – максимум – их личное продвижение по карьерной лестнице. Например, имярек займет место Голиковой – по ее уходе на покой. Позитивных изменений в отрасли ждать не приходится.

Поэтому свержение Скворцовой – это лишь техническая победа Голиковой. Но точно не триумф одной из трех упомянутых персоналий (если вообще это не фейк или если откуда ни возьмись не появится иная креатура).

А вот ожидания общества – отнюдь не на стороне мнения той или иной фигуры во власти по поводу преемника Скворцовой.

Обществу не нужна бесконечная ложь руководителя профильного министерства. Обществу не нужен министр с нимбом непогрешимой святости. Обществу нужны дела, а не слова про то, что продолжительность жизни россиян с каждым годом увеличивается на века. Обществу нужна, наконец, реальная медицинская помощь, а не выстраивание всех под представления министра о здоровом образе жизни.

Обществу не нужна конфронтация врачей и пациентов. Обществу не нужна калечащая медицина. Обществу не нужно оправдание тотального нездоровья скудостью казны.

Обществу нужна охрана здоровья, а не здравоохранение. И фигура очередного министра, с широко закрытыми глазами пятящегося к неизвестному светлому будущему, людей не интересует. Им интересно, когда, наконец, с медициной станет хорошо, а не когда какой закон, какой указ, какое постановление, какой приказ снизойдет до малых сих.

Люди ждут, когда можно будет сказать: “А жизнь-то налаживается!”.

Унылая пора обострений

…вдохнуть жизнь в первичное звено: в наши поликлиники, центральные и районные больницы, чтобы туда пришли новые молодые руководители, желающие изменить ситуацию в этой сфере

Татьяна Голикова: здравоохранение нуждается в новых врачах-организаторах – ожидается завоз свежей партии этого сырья  с Марса: новьё, муха не сидела! Еще экстрасексы обещали подшаманить с материализацией готовой продукции андрогинов в администрацию больниц и поликлиник.

… наши цифры про нехватку врачей – лукавые. Противоречивость проблемы заключается в избыточности лечебных учреждений и кадров в одних регионах – и их огромной нехватке в других. Огромное количество лечебных учреждений существует с давних времен, и они никому не нужны. Это просто адово количество врачей, адово количество денег, которыми финансируют нерентабельные больницы и поликлиники.

Елена Малышева: сократив нерентабельные больницы, мы найдем врачебный ресурс

Ну, правильно. Свежачок – в руководство, а старые, испытанные кадры – просто перетасовать по новым колодам. И все, проблема решена!

Страхуется такой риск, как «причинение вреда пациенту.  Страховщики стали предлагать индивидуальное страхование врачей. То есть врач сам может купить полис и защитить себя в ситуации, когда частные клиники отказываются это делать.

Количество договоров страхования ответственности врачей резко выросло

Действительно, клиники никак не хотят платить за воздух. Вот страховщики и нашли выход – навешать лапши на уши непосредственно врачам. А ничего, что страхуется гражданская ответственность, а врач – не субъект такой ответственности? Но теперь спасение доходов страховщиков – дело рук зомби в белых халатах.

… в одном регионе открывается несколько организаций, и количество предложений превышает спрос, который государство готово оплатить.

За открытие «лишних» медорганизаций ответят губернаторы

Конкуренция – это плохо. Для тех, кто уже на бюджетном подсосе. Лучше, если чинуши в регионах по-свойски порадеют оным, поставив заслон для конкурентов. Руками губеров.

Нужно отсечь прилипал – коммерческие структуры, которые не имеют ни базы, ни знаний и штампуют дипломы. Конечно, нужно решить вопрос с Минобром в отношении огромного числа организаций, фактически торгующих дипломами и не имеющих отношения к здравоохранению.

Нацмедпалата требует законодательно закрепить НМО и отсечь «прилипал»

Обратно конкуренты! Для уютно устаканившихся при нацмедларьке и тусовке со словом “международная” в названии. Эти же без мер протекционизма никому с доплатой не нужны с их “базами”, “знаниями” и, конечно, непорочными дипломами. А конкуренты – плохие, они не нужны!

На поле клинического недоумия – одна лишь разумная мысль. Я ее высказывал более десяти лет назад.

Зарплата врачей должна быть федеральной. Регионам же открывается широчайшая перспектива для привлечения и удержания кадров путем введения своих коэффициентов: «северных», «таежных», «шахтерских. Для расчета коэффициентов и привлечения в субъект медицинских специалистов целого министерства не нужно, достаточно двух-четырех человек, объединенных в профильный комитет при администрации региона.

Региональные минздравы предлагается упразднить

Не объясняет ли это предшествующую тактику выжженой земли в медицине?

… гипотетическая возможность создания государственной корпорации по медицине по аналогии с “Росатомом”, объединившим атомную энергетику, оставив при этом Минздрав в качестве контролирующего ведомства … совсем не означает ликвидацию страховой системы в медицине, которая должна обеспечивать бесплатность отечественного здравоохранения.

Путин заинтересовался созданием медицинской госкорпорации

Ну, да: землю – крестьянам, вискас – котам, нищим – пирожные!

Бабки – из Минздрава, Минздраву – надзор, Мурашке – шиш!

Медикам объединиться в госкорпорацию, чтобы “дружить против” пациентов. По аналогии с Росгвардией Росатомом. И со всеми остальными Рос- последнего времени…

Бесплатность – по-советски, по-российски, теперь вот – по госкорпорацки.

Как уже было с предпенсионным возрастом, с мусором – с чем там еще…?

Осталось еще создать госкорпорацию убалтывания калек от медицины – и завершить гештальт.

Здравоохранение когнитивного диссонанса

Где-то кони пляшут в такт,

Нехотя и плавно.

Вдоль… вдоль дороги всё не так,

А в конце — подавно.

И ни церковь, и ни кабак —

Ничего не свято!

Нет, ребята, всё не так!

Всё не так, ребята…

Сначала несколько бытовых наблюдений.

Деревня в Подмосковье. Неестественная электрическая монополия вырубает ток. Звоню в колл-центр. “Нажмите цифру…”. “Назовите район…”. “В вашем районе нет зафиксированных отключений…”. То есть вот так: отключений нет, а тока тоже нет. При развитой сети резервных линий. За наши деньги. Полдня музыкальных ожиданий свободного диспетчера на проводе – и ток появляется. Из ниоткуда. А что? Мы же оплачиваем электроэнергию постфактум, по потреблению. И даже если 30 дней в месяц таких аварий, обязательств монополиста перед нами не возникает. И если он просто злоупотребляет правом, то – неформально, без последствий для себя. А наши потери ему фиолетовы. Ведь пришлось включать генератор, а это бензин и пр. связанные с отсутствие электричества расходы. Кто их возместит?

Там же. Без объявления «вдруг» вырубают газ. Полон дом чад и домочадцев. Уже далеко не лето. Ни приготовить, ни помыться. Колл-центр плотно занят. «Вдруг». Выручило сарафанное радио. Оказалось, без газа – пол-района. Скорбный разумом экскаваторщик разворотил трубу с давлением 50 атмосфер. Все зависли на 2-3 дня. Но на это время люди вынуждены использовать альтернативные пути, заведомо более накладные, чем газ. Каждый достал из чуланов электрические плитки, каждый включил электрический или дровяной котел, либо начал растапливать печь. Это при наличии газоснабжения и выполнении потребителями обязательств по его оплате (уж даже не заикаясь, во что встало «техническое прислоединение»). Опять же по факту. Кто возместит эти потери?

Там же. Действующие лица – сборщики мусора. Мусорок явочным порядком прицепом к электроэнергии в квитанции жжет не по-детски. А вот его сбор осуществляется наоборот – строго по-детски, хочу-не-хочу. То есть вообще не осуществляется. Мусоровоз сюда не ездит. Обратился к монополисту-оператору – тот ответил, мол, «заедет». Не заехал – ни завтра, ни послезавтра. Пока снова не обратился к оператору и на сайт активной общественности Подмосковья. Звонят уже сборщики: мол, на картах дом не обозначен. Отвечаю: мне интересны не проблемы карт, а проблемы моего дома. С N-нного пинка эти проблемы разрешились – мусор забрали. В противном случае пришлось бы самому его везти на ближайшую мусорку. И кто бы возместил связанные с этим расходы – на фоне оплачиваемого сбора мусора?

5 утра. Везу жену на ж/д станцию. Доблестный гаишник: документы. Откровенно улыбаюсь, мол, самое время. А что, говорит, вот только что развернули несколько человек – забыли документы дома. У стража порядка даже мысль не проскользнула, что не документы красят людей в поездках в своих машинах по своим нуждам. И не людям вовсе нужны «права», чтобы их демонстрировать гаишнику. А вот связанные с этим потери несут как раз те самые люди: при наличии прав и отсутствии «корочек» они вынуждены за последними возвращаться, т.е. терять время, нарушать планы, упускать выгоды.

К чему я это все?

А вот к чему.

Мы живем в безвременье недоумия и недобросовестности.

Экономика потребительского рынка складывается лишь на условиях диктата монополистов, на фоне чего мелкий производитель не выживает, средний – хронически агонизирует, крупный – постоянно недомогает, а малозаметный для всех для них потребитель все это оплачивает, будучи поставлен в положение бессловесного статиста.

То есть, в отличие от того, как оно было 30 лет назад, гражданин обязан монополиям. Любым. Которых таковыми признает государство. Признает государство монополистами продавцов воздуха – гражданин будет обязан платить за воздух.

При этом, как и 30 лет назад, гражданин обязан государству, а не государство гражданину. На обязанности гражданина не только платить налоги, но и доказывать представителям власти, что он право имеет.

А право – это не “права”, не водительское удостоверение, не корочка и не пластик. Речь не о бумагах, а о правах, которые они подтверждают. Еще раз: подтверждают. Права. Наличествующие независимо от бумаг. И любой представитель власти, включая нашего гаишника, по логике вещей, уполномочен выяснять наличие этих прав, а не подтверждающих эти права бумаг. Потому что не гражданин должен доказывать, что право имеет. Это та самая власть внутри себя должна обеспечить этому самому гаишнику возможность убедиться в наличии у гражданина соответствующих прав.

И право на информацию мы имеем. И на свободу договора и составляющих его условий. И форс-мажор не должен быть бременем для слабой стороны, т.е. для потребителя. А то получается – мелкого предпринимателя всяк может одолеть, вплоть до потребительского экстремизма. А вот монополии и государство – неприкасаемые. Этакий двойной стандарт.

И вот в таких условиях несется отовсюду плач Ярославны: «Из врачей сделали презренных рабов. И они взбунтовались»Бунт врачей: Лечить нас скоро будет некому?Люди в белых заплатах, и т.д.

В ответ – клиническая пурга: Российскую медицину добьют штрафами“Прямая линия” со Скворцовой: новый формат и “игнор” забастовок врачей, Где найти 155 тысяч медиков?Для медучреждений первичного звена готовят «кредитную амнистию»Вероника Скворцова: не планируется закрывать частные клиникиВероника Скворцова: гарантированная часть в структуре зарплаты медиков будет закреплена на уровне 55%Первичный уровень здравоохранения ждет масштабная модернизацияШтраф за нарушение общественного здоровьяМинздрав продублировал законопроект об ответственности за несоздание условий для обеспечения медицинской помощиВероника Скворцова предлагает восстановить отраслевую систему оплаты трудаМИНЗДРАВ ОБЯЖЕТ СТРАХОВЩИКОВ ОТКРЫТЬ ОФИСЫ ВО ВСЕХ РЕГИОНАХ РОССИИ и т.д.

Почему Минздраву России нельзя верить на слово – это общее место. Скворцова во лжи превзошла всех вместе взятых предшественников в министерском кресле. “Если провести эксперимент и внимательно прочитать — все подряд — ключевые выступления федерального Минздрава, то … единства слова и дела там точно не обнаружишь. Зато похвальба Минздрава окажется самым характерным симптомом системной минздравовской болезни, хотя лично министр В. Скворцова умеет производить впечатление сотрудника вполне на своем месте”.

Коррегируйте свою речевую продукцию – здесь вам не там!

Ну, и…? Плач Ярославны или министерская ложь? Морализаторы в белых халатах в позе униженных и оскорбленных или обремененная многочисленными комплексами и непомерным самомнением пенсионерка, рвущаяся оставаться в строю функционеров? Слова против слов. 

На самом деле все сводится к трем простым фактам, как бы их кто не интерпретировал:

  1. Катастрофические темпы: как вымирает Россия.
  2. Система здравоохранения РФ не входит ни по одному из рейтингов даже в ТОП-50.
  3. Вероника Скворцова вошла в ТОП-10 распорядителей бюджетных средств.

И получается, что «врач в пятом поколении» Вероника Игоревна Скворцова оказалась ничем не лучше «эффективного менеджера» Голиковой. К сожалению, единственное их отличие в том, что первая способна оказать квалифицированную медицинскую помощь в ходе заседания Правительства РФ.

Просто Alice in the Wonderland: чем хуже состояние сферы охраны здоровья, тем выше ценятся умения госпожи министерши. Чем извращеннее ее приоритеты, чем дальше она от приоритетов людей, общества, народа, тем сильнее ее позиции во власти, государстве. Эта “врач в пятом поколении” блестяще освоилась в подковерных играх при дворе, даже и не приступив к решению проблем в интересах врачей и пациентов.

Тем и другим она пообещала, что будет ЛУЧШЕ, а не то, что будет ХОРОШО.

А действовала по принципу: Я художник, я так вижу.

Какие там научные разработки, экспертные мнения или расчеты! Пустое это всё. Есть ее мнение. И прочие – неправильные. Поэтому что обсуждать? Нет, ну можно сделать вид обсуждения. Создать комиссию какую-нибудь. Или общественный совет при министерстве. Чтобы потом выдать что-то типа: Мы тут посовещались, и я решила…».

Курс в лучшее будущее, по ее представлениям, состоит не в регулятивах, а в запретах. Ну, действительно, к чему мараться малыми формами организации охраны здоровья и лечебного дела – она ходит только по большому. Не какая-то там медицина, а здоровый образ жизни! И насаждать его, как христианство на Руси – огнем и мечом. Если здоровый образ жизни, то – запрет на вредные привычки. А кто против, тем создать условия безвыходности.

Что же до врачей и пациентов, то здесь все просто: Разделяй и властвуй. Мухи – отдельно, котлеты – отдельно. А еще лучше, если те и другие будут заниматься междоусобными войнами, чтобы у них не было ни времени, ни возможности злопыхать в адрес нашей властвующей художницы. Ну, нет у врачей достойных доходов, а у пациентов – должной медицинской помощи. На нет и суда нет. «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные!»

Все как всегда. И на фоне плача Ярославны со стороны клиницистов раздаются единичные всхлипы, которые, как ни странно, льют воду на мельницу Скворцовой и иже с нею.

Прочитал очередную публикацию докамеда нашего, Василия Викторовича Власова. И название привлекательное: Требуется не столько финансирование, сколько гибкая и эффективная современная организация. И, как всегда, возникла двойственность в восприятии: вроде человек прав, и вроде “чего-то в супе не хватает”.

Действительно, взгляды на систему здравоохранения у человека с улицы, у врача-специалиста, занимающегося, например, болезнями глаз, и специалиста общественного здоровья, занимающегося здоровьем людей и организацией медицинской помощи, очень различаются. Первому кажется, что наиболее важны современное высокотехнологичное оборудование и новейшие дорогие лекарства. Последнему точно известно, что для здоровья и долголетия и даже для счастья людей самое главное – помощь, которая оказывается врачом общей практики (ВОП). Но если с первым – все правильно, то откуда вдруг нарисовалось то, что автор бездоказательно принимает как аксиому, что известно последнему? 

На мой взгляд, организатор охраны здоровья граждан должен мыслить не категориями узко организации лечебного дела, а масштабно – категориями позиционирования интересов. Интересов тех, кто оказывает медицинскую помощь, и тех, кому она оказывается. И почему ВОП – этакий источник здоровья и долголетия и даже счастья людей, тоже не ясно.

На данном этапе – у нас перекос в позиционировании интересов: главным и единственным является интерес казны, т.е. кошелька государства, которое оплачивает то “нечто”, за что оно готово платить. Неважно, сколько это “нечто” реально стоит – государство дает за него свою (т.е. определенную им же) цену. Неважно, сколько потратит тот, кто медицинскую помощь оказывает, и сколько объективно требуется тому, кто ее получает. Государство и платит, и выдает – и врачам, и пациентам. По бюджету – не по потребности.

Но в наших условиях это автоматически означает, что все – на откуп профильного министерства. То есть опять Скворцова рулит.

Ну, и какой там ВОП или не ВОП, если благими пожеланиями (эффективность которых никогда не проверить) многочисленных новаторов выстлан путь триумфального шествия Скворцовой и ей подобным. Ведь именно последние – делают, а не лишь говорят. И неважно, что делают плохо, делают не то, делают в ущерб. И неважно, что обосновывают свою активность революционной целесообразностью по незабвенному Лазарю нашему Кагановичу через ложь, манипуляции и подтасовки. Важно, что любыми средствами внешне блюдут интересы казны. А это уже проверить можно.

И потому – значение топового распорядителя бюджетных средств для профильного министра важнее, чем состояние охраны здоровья граждан и демографии.

Есть такой тест на сообразительность: как из шести спичек составить четыре треугольника. И привычного одноплоскостного решения здесь нет.

Так почему же функционеры и новаторы видят решение только в одной плоскости, каждый – в своей?

Вопрос, конечно, не в приоритетах. Вопрос в точке отсчета, создающей жесткость объемной системы координат, в которой каждый элемент имеет свое логическое положение во взаимосвязи со всеми другими. Эта система безразлична к субъективным усмотрениям кого бы то ни было – напротив, она требует изучения правил своего объективного устройства, лишь следование которым позволяет достигать и прогнозировать достижение нужного результата в любом отдельном ее сегменте.

Это – вопрос познания, а не изобретения, конструирования или иного творения.

Познание опытным путем требует экспериментов. В обществе, на минуточку. Все последнее время социальные эксперименты профильному министерству удаются, как цыгану – приучить лошадь вообще не есть. Скворцова особенно в этом преуспела – даже Голикова нервно курит в сторонке.

Что ж, другая система координат, другие интересы других персоналий. Им не до нас и не до наших интересов – интересов врачей и пациентов.

И, понимая это, каждый может лишь искать общий путь сродни бунтарскому Умному голосованию Навального. И не нужно быть его поклонником или сторонником, чтобы понимать: другого пути нет.

Но и такой путь в социальной сфере еще не разработан. Нет мессии, который нашел бы для него драйвер.

Появись он – и любые теории могли бы сразу начать проходить проверку на прочность. Вопреки. Помимо скворцовых. Проверку практическую. На жизнеспособность и пригодность к применению.

И тогда не потребовалось бы ни плача Ярославны, ни благих пожеланий, ни запретов ради запретов – мельница рациональности перемелет любые несбыточные фантазии и искусственные барьеры. Останется лишь не обманывать эту меньницу на входе с тем, что хочешь получить от нее на выходе. Потому что если на входе – шариковское «Чтобы все!», тогда и на выходе – «Вас тут не стояло», как сейчас.

Клоуны

…делает уголовное преследование за врачебные ошибки изначально бесперспективным…
«Будем больше наказывать, будут меньше ошибаться». Российских врачей обвиняют в смерти и болезнях пациентов. Им все чаще грозит тюрьма

Вот забавно: чем больше врачей привлекают к ответственности за правонарушения, тем больше вот таких репродукций про преследование за врачебные ошибки от, казалось бы, людей с верхним образованием и вроде при обязывающей должности.

Не надо быть специалистом, чтобы понимать, что преследование за врачебные ошибки изначально бесперспективно, потому что за них никто никого не преследует. Как Джон Неуловимый – неуловимый потому, что никому не нужен.

А вот за правонарушения врачей всюду и всегда преследовали, преследуют и будут преследовать, нравится это отдельным брандам или не нравится.

Вопрос, следовательно, меньше всего в неких врачебных ошибках. Вопрос – в квалификации деяний, составляющих правонарушение, вне зависимости от того, вытекает из него уголовная или гражданская ответственность.

Именно это представляет собой проблему для юристов. Ошибка такую проблему не представляет. Ошибся кто-то или не ошибся – для возложения ответственности за правонарушение это параллельно. Значение имеет лишь состав правонарушения: усматриваются в деянии его признаки или нет.

В связи с этим проблема заключается в корректности определения правонарушения законом и в корректности правоприменения в точном соответствии с законом.

Именно этого-то сейчас и нет.

Во-первых, применимость существующих норм права к медицинской деятельности вызывает вопросы, а сам характер этой деятельности требует специального определения законом вредообразующего посягательства при ее осуществлении. 

Во-вторых, даже если нормы права станут безупречными, их применение в качестве модели, эталона, лекала для квалификации деяния требует знания матчасти, специфики, предмета медицинской деятельности.

Сейчас следствие скачет от переквалификации к переквалификации не только потому, что видит много применимых к медицине норм права. И даже не потому, что не видит единственно применимой нормы.

Следствие дезориентировано, от чего отталкиваться – или, точнее, что является правонарушением в медицине. И дело не в формальном или реальном составе.

Это вопрос преступности посягательства, прежде всего. Потому что этим определяется, что считать следствием. Ибо вред посягательства и нормальные последствия врачебных действий различимы лишь при понимании существа медицинской помощи.

А пока – следствия развития патологии или непрогнозируемые реакции организма принимаются за вредообразующие деяния врачей. А те, в свою очередь, талдычат, как попугаи про неподсудность врачебных ошибок: в огороде бузина, в Киеве дядька.

В-третьих, в наше время тотальной нехватки всего по горизонтали и полного нисходящего безразличия по вертикали решение кроссворда обычно менее всего зависит от клиницистов. Практически за каждым вменением клиницисту маячат – то вместе, то поврозь, а то попеременно – фигуры ближних и дальних организаторов здравоохра, должностных лиц.

И тысячу раз прав председатель независимого профсоюза медицинских работников «Действие» Андрей Коновал: Правоохранительным и надзорным органам нужно делать акцент не на преследовании рядовых сотрудников, а на должностных лицах, виновных в создании системных проблем в здравоохранении. Часто проблемы связаны с недофинансированием отрасли. У региональных структур не хватает денег ни на лекарства, ни на расходные материалы, ни на зарплаты медикам. Однако при всей очевидности проблем ответственность за них никто не хочет брать. Гораздо легче перевести вину на исполнителей, на рядовых врачей. Хотя ведь не рядовые доктора принимают программы госгарантий и не они утверждают заниженные тарифы по оказанию медицинской помощи.

Проблема – не в клиницистах (пожалуй, меньше всего в них). Проблема в тех, кто организует. Деятельность клиники. Здравоохранение. Финансирование здравоохранения. В регионе, в стране.

А как все должно быть организовано? Это вопрос, которым не задаются те, кто обязан им задаваться по роду деятельности. Ведь чем-то должно объясняться, оправдываться, обосновываться любое действие любой власти, любого менеджмента?

Лучше всего по этому поводу высказался профессор Власов В.В.Тут мы и приходим к самому главному препятствию для развития научно обоснованной системы здравоохранения. Это – произвол руководства, начиная от главврача поликлиники и кончая министром здравоохранения. Их вера и индивидуальные предпочтения являются истинными основаниями для всех решений. Захотели – ввели обязательное медицинское страхование. Захотелось – стали платить за медпомощь по законченным случаям заболевания, придумалось – и стали платить по «диагностически связанным группам». Показалось, что лучше больницы финансировать не по статьям, а через «один канал», – изменили способ финансирования. И ни одно из этих решений не было обосновано научными исследованиями. Ни один пилотный проект, обосновывающий изменение политики здравоохранения, не был проанализирован. Вы не найдете ни одного отчета о последствиях введения в стране новаций вроде «эффективного контракта» для врачей.

Казалось бы, в высокоцентрализованной системе здравоохранения легко проводить испытания организационных новаций. Например, можно изучить, как влияет бесплатное лекарственное обеспечение на здоровье граждан и частоту госпитализаций. Но нет, уже 10 лет об этом только идут разговоры, в отдельных регионах делают то или иное, кто во что горазд… Проекты объявляются и реализуются без готового плана и заранее объявляются успешными.

Так и живем – врачебными ошибками и произволом.

И чего тогда ждать?