Травма по-скворцовски

Столкнулся со всеми прелестями подмосковного здравоохра.

Жена дома вечером звезданулась на лестнице – без писка, сидит стонет, бедняжка – лодыжка.

Как мог, приложил мороженную курицу – змерзла, Маугли, но отека почти не было. Только боль.

Решил на ночь организЬм не трепыхать.

А с утра повез самотеком в больничку славного маленького городка вблизи – Лосино-Петровского.

Отобрали у деда его ползунки-бегунки – или как там они называются? Короче, чтобы убогому передвигаться.

И это, конечно, не постановочную нейрореанимацию проводить на борту самолета, доложу я вам!

В приемном двухметровая (!) женщина (!) травматолог с полпинка определила – перелом.

Дала направление в поликлинику – с другого конца больнички, и, как водится, на 4-й этаж, где – рентген. Ну, понятно, мы не ждем милостей от природы. Дегенератов.

Уж не буду утомлять встречей у кабинета с яжматерью 17-летнего дитяти, которой моя неотложная ситуация – по барабану. Ее бортанула рентген-лаборант по формальным основаниям. А у моей куклы по описанию – перелом 4-й плюсневой. Все-таки перелом. Без смещения.

Отправили к хирургу. На третий этаж. Два кабинета. На обоих – совсем не славянские фамилии. В очереди – тоже отнюдь не славяне.

Оно было бы не проблема, но вот досадная мелочь – языковый барьер.

Но не буду грешить против истины – совсем даже не языковый барьер стал действительной проблемой.

Она, как обычно, проявилась в организации.

Для начала в очереди – несколько потоков.

Один, как мы, через приемное. Ургентные.

Вторые – по записи. Их возмущение понять можно. Вместо приема в назначенное время они попадают в кабинет врача со сдвижкой в час – два или больше. Никому не понравится. Но и ургентным – почему-то! – совсем не нравятся страдания, боль и беспомощность.

Третьим потоком идут дети, четвертым – блатные или, по крайней мере, сопровождаемые медработниками.

Вот не думаю, что наши глубоко восточные коллеги наработали себе клиентуру, просачивающуюся “по блату”, как при совке.

Да плюс еще пресловутый языковый барьер.

Короче, изначально аванса доверия доктору – скажем прямо, никакого. Говорит медленно, с трудом подбирая слова. Не просто формулирует мысль. И совсем непросто его понимать.

Но интересно то, ЧТО он все-таки выдает на гора.

Оказывается, для начала Савраска (то бишь я, мальчонка на посылках на седьмом десятке) должен сбегать на первый этаж, чтобы записаться на прием к нему на любое время и принести в клюве талон.

Мальчонка сорвался. С третьего на первый. На риспепшн. Курица лет 19-20 соизволила сквозь зубы процедить, мол, вот автомат для записи.

Я – без очков для чтения. Сорри, не учел. “Тут играем, тут не играем, тут рыбу заворачивали…”. Короче, ничего не понял. Несмышленышу, повторяю, седьмой десяток. 

Автомат тупит. Долблю по экрану – а кнопка не реагирует. “Что вы по одному месту долбите, там отпечатков – тьма. Тюкайте в разные места…”. Я заметался, пытаясь пригласить помочь любого, кто хотя бы лучше меня видит.

Пока я копошился, пытаясь набрать номер, который не вижу, женщина сзади углядела знакомую медсестру, которую назвала по имени и позвала для тех же целей – набрать номер полиса. Видимо, после меня. Но эта самая девица подошла и бесцеремонно сбросила то немногое, что я с таким трудом набирал, и начала набирать данные той самой женщины сзади меня.

Я спросил, не сильно ли я помешал, но сарказм до питекантропа, видимо, не доходит. Лишь женщине сзади стало стыдно, судя по извиняющимся интонациям.

Я снова обратился к медрегисторше: ” Девочка, а не ваша ли это задача?”

С неохотой поднимается. Всем своим видом демонстрирует – мол, дед, делаю одолжение и – отвали. С мылом, с массой пререканий, наконец, долгожданный талон в клюве. Несу на третий этаж.

Дальше – больше. Нужен ортез. Продается в Щелково.

– Только там?

– Ближе всего – да. [Чтоль доктор на комиссии?] А пока – на первый этаж оформлять больничный. Придете через неделю

– Перелом излечится?

– Нет, но больничный можно будет продлить.

Ну, че, логика железная – строго по Вероничке. Если у безногого инвалида нога не отрастет за, там, полгода, достаточно просто продлить инвалидность. Травмированному на срок ЗАВЕДОМО бОльший, чем неделя, можно будет продлить больничный еще на неделю. А вдруг он станет скакать, как заяц раньше положенного срока?

Потом  – мол, запишетесь на N-е число.

Снова мухой – не благодаря, а вопреки. Без тех же очков. Прошу помочь ближних к автомату записи на прием.

И бьюсь, как та самая муха, об стекло. Но тщетно – автомат только-только, час назад, записал организм на такое-то (в смысле, любое) время на сегодня, которое еще не настало. Вот когда настанет – тогда можно будет записаться и на требуемую дату.

Конец первого акта. Занавес.

Здравоохранение когнитивного диссонанса

Где-то кони пляшут в такт,

Нехотя и плавно.

Вдоль… вдоль дороги всё не так,

А в конце — подавно.

И ни церковь, и ни кабак —

Ничего не свято!

Нет, ребята, всё не так!

Всё не так, ребята…

Сначала несколько бытовых наблюдений.

Деревня в Подмосковье. Неестественная электрическая монополия вырубает ток. Звоню в колл-центр. “Нажмите цифру…”. “Назовите район…”. “В вашем районе нет зафиксированных отключений…”. То есть вот так: отключений нет, а тока тоже нет. При развитой сети резервных линий. За наши деньги. Полдня музыкальных ожиданий свободного диспетчера на проводе – и ток появляется. Из ниоткуда. А что? Мы же оплачиваем электроэнергию постфактум, по потреблению. И даже если 30 дней в месяц таких аварий, обязательств монополиста перед нами не возникает. И если он просто злоупотребляет правом, то – неформально, без последствий для себя. А наши потери ему фиолетовы. Ведь пришлось включать генератор, а это бензин и пр. связанные с отсутствие электричества расходы. Кто их возместит?

Там же. Без объявления «вдруг» вырубают газ. Полон дом чад и домочадцев. Уже далеко не лето. Ни приготовить, ни помыться. Колл-центр плотно занят. «Вдруг». Выручило сарафанное радио. Оказалось, без газа – пол-района. Скорбный разумом экскаваторщик разворотил трубу с давлением 50 атмосфер. Все зависли на 2-3 дня. Но на это время люди вынуждены использовать альтернативные пути, заведомо более накладные, чем газ. Каждый достал из чуланов электрические плитки, каждый включил электрический или дровяной котел, либо начал растапливать печь. Это при наличии газоснабжения и выполнении потребителями обязательств по его оплате (уж даже не заикаясь, во что встало «техническое прислоединение»). Опять же по факту. Кто возместит эти потери?

Там же. Действующие лица – сборщики мусора. Мусорок явочным порядком прицепом к электроэнергии в квитанции жжет не по-детски. А вот его сбор осуществляется наоборот – строго по-детски, хочу-не-хочу. То есть вообще не осуществляется. Мусоровоз сюда не ездит. Обратился к монополисту-оператору – тот ответил, мол, «заедет». Не заехал – ни завтра, ни послезавтра. Пока снова не обратился к оператору и на сайт активной общественности Подмосковья. Звонят уже сборщики: мол, на картах дом не обозначен. Отвечаю: мне интересны не проблемы карт, а проблемы моего дома. С N-нного пинка эти проблемы разрешились – мусор забрали. В противном случае пришлось бы самому его везти на ближайшую мусорку. И кто бы возместил связанные с этим расходы – на фоне оплачиваемого сбора мусора?

5 утра. Везу жену на ж/д станцию. Доблестный гаишник: документы. Откровенно улыбаюсь, мол, самое время. А что, говорит, вот только что развернули несколько человек – забыли документы дома. У стража порядка даже мысль не проскользнула, что не документы красят людей в поездках в своих машинах по своим нуждам. И не людям вовсе нужны «права», чтобы их демонстрировать гаишнику. А вот связанные с этим потери несут как раз те самые люди: при наличии прав и отсутствии «корочек» они вынуждены за последними возвращаться, т.е. терять время, нарушать планы, упускать выгоды.

К чему я это все?

А вот к чему.

Мы живем в безвременье недоумия и недобросовестности.

Экономика потребительского рынка складывается лишь на условиях диктата монополистов, на фоне чего мелкий производитель не выживает, средний – хронически агонизирует, крупный – постоянно недомогает, а малозаметный для всех для них потребитель все это оплачивает, будучи поставлен в положение бессловесного статиста.

То есть, в отличие от того, как оно было 30 лет назад, гражданин обязан монополиям. Любым. Которых таковыми признает государство. Признает государство монополистами продавцов воздуха – гражданин будет обязан платить за воздух.

При этом, как и 30 лет назад, гражданин обязан государству, а не государство гражданину. На обязанности гражданина не только платить налоги, но и доказывать представителям власти, что он право имеет.

А право – это не “права”, не водительское удостоверение, не корочка и не пластик. Речь не о бумагах, а о правах, которые они подтверждают. Еще раз: подтверждают. Права. Наличествующие независимо от бумаг. И любой представитель власти, включая нашего гаишника, по логике вещей, уполномочен выяснять наличие этих прав, а не подтверждающих эти права бумаг. Потому что не гражданин должен доказывать, что право имеет. Это та самая власть внутри себя должна обеспечить этому самому гаишнику возможность убедиться в наличии у гражданина соответствующих прав.

И право на информацию мы имеем. И на свободу договора и составляющих его условий. И форс-мажор не должен быть бременем для слабой стороны, т.е. для потребителя. А то получается – мелкого предпринимателя всяк может одолеть, вплоть до потребительского экстремизма. А вот монополии и государство – неприкасаемые. Этакий двойной стандарт.

И вот в таких условиях несется отовсюду плач Ярославны: «Из врачей сделали презренных рабов. И они взбунтовались»Бунт врачей: Лечить нас скоро будет некому?Люди в белых заплатах, и т.д.

В ответ – клиническая пурга: Российскую медицину добьют штрафами“Прямая линия” со Скворцовой: новый формат и “игнор” забастовок врачей, Где найти 155 тысяч медиков?Для медучреждений первичного звена готовят «кредитную амнистию»Вероника Скворцова: не планируется закрывать частные клиникиВероника Скворцова: гарантированная часть в структуре зарплаты медиков будет закреплена на уровне 55%Первичный уровень здравоохранения ждет масштабная модернизацияШтраф за нарушение общественного здоровьяМинздрав продублировал законопроект об ответственности за несоздание условий для обеспечения медицинской помощиВероника Скворцова предлагает восстановить отраслевую систему оплаты трудаМИНЗДРАВ ОБЯЖЕТ СТРАХОВЩИКОВ ОТКРЫТЬ ОФИСЫ ВО ВСЕХ РЕГИОНАХ РОССИИ и т.д.

Почему Минздраву России нельзя верить на слово – это общее место. Скворцова во лжи превзошла всех вместе взятых предшественников в министерском кресле. “Если провести эксперимент и внимательно прочитать — все подряд — ключевые выступления федерального Минздрава, то … единства слова и дела там точно не обнаружишь. Зато похвальба Минздрава окажется самым характерным симптомом системной минздравовской болезни, хотя лично министр В. Скворцова умеет производить впечатление сотрудника вполне на своем месте”.

Коррегируйте свою речевую продукцию – здесь вам не там!

Ну, и…? Плач Ярославны или министерская ложь? Морализаторы в белых халатах в позе униженных и оскорбленных или обремененная многочисленными комплексами и непомерным самомнением пенсионерка, рвущаяся оставаться в строю функционеров? Слова против слов. 

На самом деле все сводится к трем простым фактам, как бы их кто не интерпретировал:

  1. Катастрофические темпы: как вымирает Россия.
  2. Система здравоохранения РФ не входит ни по одному из рейтингов даже в ТОП-50.
  3. Вероника Скворцова вошла в ТОП-10 распорядителей бюджетных средств.

И получается, что «врач в пятом поколении» Вероника Игоревна Скворцова оказалась ничем не лучше «эффективного менеджера» Голиковой. К сожалению, единственное их отличие в том, что первая способна оказать квалифицированную медицинскую помощь в ходе заседания Правительства РФ.

Просто Alice in the Wonderland: чем хуже состояние сферы охраны здоровья, тем выше ценятся умения госпожи министерши. Чем извращеннее ее приоритеты, чем дальше она от приоритетов людей, общества, народа, тем сильнее ее позиции во власти, государстве. Эта “врач в пятом поколении” блестяще освоилась в подковерных играх при дворе, даже и не приступив к решению проблем в интересах врачей и пациентов.

Тем и другим она пообещала, что будет ЛУЧШЕ, а не то, что будет ХОРОШО.

А действовала по принципу: Я художник, я так вижу.

Какие там научные разработки, экспертные мнения или расчеты! Пустое это всё. Есть ее мнение. И прочие – неправильные. Поэтому что обсуждать? Нет, ну можно сделать вид обсуждения. Создать комиссию какую-нибудь. Или общественный совет при министерстве. Чтобы потом выдать что-то типа: Мы тут посовещались, и я решила…».

Курс в лучшее будущее, по ее представлениям, состоит не в регулятивах, а в запретах. Ну, действительно, к чему мараться малыми формами организации охраны здоровья и лечебного дела – она ходит только по большому. Не какая-то там медицина, а здоровый образ жизни! И насаждать его, как христианство на Руси – огнем и мечом. Если здоровый образ жизни, то – запрет на вредные привычки. А кто против, тем создать условия безвыходности.

Что же до врачей и пациентов, то здесь все просто: Разделяй и властвуй. Мухи – отдельно, котлеты – отдельно. А еще лучше, если те и другие будут заниматься междоусобными войнами, чтобы у них не было ни времени, ни возможности злопыхать в адрес нашей властвующей художницы. Ну, нет у врачей достойных доходов, а у пациентов – должной медицинской помощи. На нет и суда нет. «Если у них нет хлеба, пусть едят пирожные!»

Все как всегда. И на фоне плача Ярославны со стороны клиницистов раздаются единичные всхлипы, которые, как ни странно, льют воду на мельницу Скворцовой и иже с нею.

Прочитал очередную публикацию докамеда нашего, Василия Викторовича Власова. И название привлекательное: Требуется не столько финансирование, сколько гибкая и эффективная современная организация. И, как всегда, возникла двойственность в восприятии: вроде человек прав, и вроде “чего-то в супе не хватает”.

Действительно, взгляды на систему здравоохранения у человека с улицы, у врача-специалиста, занимающегося, например, болезнями глаз, и специалиста общественного здоровья, занимающегося здоровьем людей и организацией медицинской помощи, очень различаются. Первому кажется, что наиболее важны современное высокотехнологичное оборудование и новейшие дорогие лекарства. Последнему точно известно, что для здоровья и долголетия и даже для счастья людей самое главное – помощь, которая оказывается врачом общей практики (ВОП). Но если с первым – все правильно, то откуда вдруг нарисовалось то, что автор бездоказательно принимает как аксиому, что известно последнему? 

На мой взгляд, организатор охраны здоровья граждан должен мыслить не категориями узко организации лечебного дела, а масштабно – категориями позиционирования интересов. Интересов тех, кто оказывает медицинскую помощь, и тех, кому она оказывается. И почему ВОП – этакий источник здоровья и долголетия и даже счастья людей, тоже не ясно.

На данном этапе – у нас перекос в позиционировании интересов: главным и единственным является интерес казны, т.е. кошелька государства, которое оплачивает то “нечто”, за что оно готово платить. Неважно, сколько это “нечто” реально стоит – государство дает за него свою (т.е. определенную им же) цену. Неважно, сколько потратит тот, кто медицинскую помощь оказывает, и сколько объективно требуется тому, кто ее получает. Государство и платит, и выдает – и врачам, и пациентам. По бюджету – не по потребности.

Но в наших условиях это автоматически означает, что все – на откуп профильного министерства. То есть опять Скворцова рулит.

Ну, и какой там ВОП или не ВОП, если благими пожеланиями (эффективность которых никогда не проверить) многочисленных новаторов выстлан путь триумфального шествия Скворцовой и ей подобным. Ведь именно последние – делают, а не лишь говорят. И неважно, что делают плохо, делают не то, делают в ущерб. И неважно, что обосновывают свою активность революционной целесообразностью по незабвенному Лазарю нашему Кагановичу через ложь, манипуляции и подтасовки. Важно, что любыми средствами внешне блюдут интересы казны. А это уже проверить можно.

И потому – значение топового распорядителя бюджетных средств для профильного министра важнее, чем состояние охраны здоровья граждан и демографии.

Есть такой тест на сообразительность: как из шести спичек составить четыре треугольника. И привычного одноплоскостного решения здесь нет.

Так почему же функционеры и новаторы видят решение только в одной плоскости, каждый – в своей?

Вопрос, конечно, не в приоритетах. Вопрос в точке отсчета, создающей жесткость объемной системы координат, в которой каждый элемент имеет свое логическое положение во взаимосвязи со всеми другими. Эта система безразлична к субъективным усмотрениям кого бы то ни было – напротив, она требует изучения правил своего объективного устройства, лишь следование которым позволяет достигать и прогнозировать достижение нужного результата в любом отдельном ее сегменте.

Это – вопрос познания, а не изобретения, конструирования или иного творения.

Познание опытным путем требует экспериментов. В обществе, на минуточку. Все последнее время социальные эксперименты профильному министерству удаются, как цыгану – приучить лошадь вообще не есть. Скворцова особенно в этом преуспела – даже Голикова нервно курит в сторонке.

Что ж, другая система координат, другие интересы других персоналий. Им не до нас и не до наших интересов – интересов врачей и пациентов.

И, понимая это, каждый может лишь искать общий путь сродни бунтарскому Умному голосованию Навального. И не нужно быть его поклонником или сторонником, чтобы понимать: другого пути нет.

Но и такой путь в социальной сфере еще не разработан. Нет мессии, который нашел бы для него драйвер.

Появись он – и любые теории могли бы сразу начать проходить проверку на прочность. Вопреки. Помимо скворцовых. Проверку практическую. На жизнеспособность и пригодность к применению.

И тогда не потребовалось бы ни плача Ярославны, ни благих пожеланий, ни запретов ради запретов – мельница рациональности перемелет любые несбыточные фантазии и искусственные барьеры. Останется лишь не обманывать эту меньницу на входе с тем, что хочешь получить от нее на выходе. Потому что если на входе – шариковское «Чтобы все!», тогда и на выходе – «Вас тут не стояло», как сейчас.

Что значит за деревьями леса не видеть

Группа экспертов приготовила для Комитета гражданских инициатив проект будущей системы охраны здоровья в России. Они согласились, что наилучшей была бы система бюджетного финансирования. Аргументы: страховые организации оказались всего лишь частными посредниками, которые общественными деньгами оплачивают работу принадлежащих обществу медицинских организаций. ОМС не работает как страховая система.

Деятельность системы здравоохранения зависит не только от того, как собираются и распределяются деньги, но и от структуры и функций системы.

Эффективность затрат в связи с централизованными решениями очень невелика. 

Отказ от системы финансирования через ОМС не принципиален. Нужна реформа системы здравоохранения на научных основаниях. И, конечно, увеличение финансирования здравоохранения.

Деньги ОМС – лишь вариант налога. Отказ от страховой медицины не решит проблем здравоохранения

Нет, ну я бы понял, будь это самоуверенный юнец с современной ныне претензией на всезнание, но профессор, и кохрановец, и диссернетовец, и т.д., и т.п., вездесущий отныне и вовеки Власов наш Василий Викторович.

Как-то не вяжется масштаб поднимаемой проблемы с авторской постановкой оной.

Начнем с простого.

Только у меня возникает когнитивный диссонанс между “…проект будущей системы охраны здоровья…” и “система бюджетного финансирования”?

Так система охраны здоровья или система бюджетного финансирования (и здравоохранения или все же охраны здоровья)?

Здравоохранение – это функция государства. Финансовая функция, прежде всего. Как бы очень социального государства. Нареченного так Конституцией.

Охрана здоровья – это одноименная фактическая деятельность в обществе. Включая медицинскую. В интересах этого самого общества. Каждого из его членов и всех вместе.

Если “система охраны здоровья”, то почему – мерой финансирования? Организация охраны здоровья – это одно, а организация финансирования – охраны ли здоровья или здравоохранения – это другое.

При покупке помидоров на рынке никто не сообразит помидоры мерить рублями или рубли – помидорами. Или попугаями (уж кому – чем).

Никому не интересно и мнение администрации рынка, что она думает по тому и другому поводу. Или про измерение того и другого в интегральных попугаях.

А давно ли медицинские организации стали принадлежать обществу? Или это какие-то другие медицинские организации – которые не учреждения здравоохранения и не государственные?

И вообще, как это – принадлежащие обществу медицинские организации? Всем то есть? Этакий медицинский колхоз? Так вроде времена уже не те, не?

А затраты, эффективность которых очень невелика в связи с централизованными решениями, они тоже измеряются в интегральных попугаях? Или в финансовой плоскости? Или – не к ночи будь помянуто – в медицинской?

Автор даже не счел имеющими хотя бы какое-то значение такие вопросы – он их просто не заметил.

Иначе чем объяснить рефрен:  мол, отказ от СИСТЕМЫ ФИНАНСИРОВАНИЯ через ОМС не принципиален, и нужна реформа СИСТЕМЫ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ (на этот раз), да еще на научных основаниях?

Действительно, отказ от системы финансирования [ЗДРАВООХРАНЕНИЯ] через ОМС не принципиален. Что советско-бюджетное, что квази-медстраховское распределительное финансирование чиновного спрута государственного здравоохранения – не важно. И то, и другое – не то, что надо (или, точнее, то, что не надо). Нужен механизм финансирования охраны здоровья в обществе, а не манипулирования денежными потоками в механизме государства.

Нужна реформа системы здравоохранения. Нужна. Но лишь с единственной целью. Чтобы вместо системы здравоохранения в государстве создать модель охраны здоровья в обществе.

А вот насчет “и, конечно, увеличение финансирования здравоохранения” – не факт. Будь охрана здоровья и ее финансирование организованы так, как, например, в Германии, возможно, и нынешних взносов с лихвой хватило бы на эти нужды.

Достаток не у того, кто много загребает, а у того, кто умеет рачительно распорядиться имеющимся.

А вот с рачительностью у нас – напряг. Точнее: у нашего государства с нашими деньгами.

Еще точнее: с нашими деньгами, которые через обязательные платежи поступают в собственность (собственность, Карл!) государства. Это не “общественные деньги”, о которых упоминает автор статьи со ссылкой на проект Группы экспертов для Комитета гражданских инициатив. Нет таких денег. Это – деньги государственные. И остаются у нас таковыми, пока в порядке товарообмена не переходят к поставщикам медицинских услуг. Напрямую. Из казны.

И, если поставщиками услуг являются учреждения здравоохранения, то происходит круговорот денег между разными карманами государства. Даже если эти деньги ухаются в бездну, собственности они не меняют. Если же деньги поступают в частные клиники (пусть и через ОМС), то даже копеечные мелочи с переменой собственности на них рассматриваются через лупу потенциального посягательства на государственную казну. При этом и в том, и в другом случае исследуется финансовая сторона дела, а что там с пациентом – не суть. Бюджетная эффективность здравоохранения для государства важнее эффективности охраны здоровья в обществе.

Между тем эффективность охраны здоровья зависит не столько от того, как собираются деньги, сколько от того, какую ценность создает (какую пользу приносит, etc.) каждый собранный рубль. И перераспределение этих денег в бюджетном механизме – лишь технический этап. Которым дело не ограничивается.

Ведь охрана здоровья происходит не в государстве, а в обществе. И не по правилам бюджетного процесса, а по правилам гражданского оборота. Это государство приходит в общество с деньгами, а не наоборот. На минуточку: с деньгами, собранными в обществе и предназначенными для общества, хотя бы и поступающими в государевы закрома. И ту самую ценность создают (пользу приносят) эти деньги в обществе, а не в государстве.

Поэтому мерой эффективности охраны здоровья в обществе, а не мерой эффективности здравоохранения в государстве единственно и может оцениваться организующая деятельность этого самого государства.

Иначе – грош ему цена в базарный день.

И никаких “научных оснований” более.

Не кормить солитеров от медицинского страхования

Абсолютным популизмом, который навредит делу, назвала Вероника Скворцова идею объединить ПФР, ФОМС и ФСС в единую структуру, а также предложение преобразовать их в публичные компании.

Главным в работе ФОМС является принцип социального равенства. «По сути это оцифровка главного права каждого человека на охрану здоровья, которое закреплено Конституцией России», – говорит Вероника Скворцова.

«Механизм ФОМС никак не может быть смешан с совершенно другими фондами, сформированными по противоположным принципам. Более того, финансовые проблемы в других социальных сферах могут негативно повлиять на целостность и четкую организацию столь значимой для людей системы ОМС, являющейся базой для бесплатного оказания медицинской помощи», – резюмировала Вероника Скворцова. По ее словам, то, что сейчас работает хорошо и безотказно,  будет подвергаться не реформированию, а совершенствованию – за счет усложнения функционала страховых медорганизаций и представителей и за счет внедрения цифровых технологий.

Минздрав выступает жестко против объединения ПФР, ФОМС и ФСС

«ЭТО АБСОЛЮТНЫЙ ПОПУЛИЗМ, КОТОРЫЙ ПОЙДЕТ ВО ВРЕД ДЕЛУ»

В упор не вижу!

Это насколько же надо людей считать идиотами, чтобы подменять право на охрану здоровья механизмом ФОМС?

Действительно, не нужно объединять ПФР, ФОМС и ФСС. Надо просто ликвидировать ФОМС с его паразитическим механизмом увода народных денег в частные коммерческие страховые структуры. Только вместо колхоза по Семашко – заимствовать у немцев больничные кассы по системе Бисмарка в современном варианте.

И будет нам счастье!

Обречёнка?

Директор Института повышения квалификации Санкт-Петербургской академии СК РФ Татьяна Розовская также заметила, что количество оправдательных судебных решений постоянно растет, но принять такие решения правоохранительные органы могут только на основании выводов медицинских экспертов о правильности проведенного лечения и об отсутствии причинно-следственной связи между действиями врача и наступившими неблагоприятными последствиями. По словам эксперта, дефекты в работе врача оцениваются на любых этапах оказания медицинской помощи, но наиболее частый дефект – это недооценка тяжести состояния больного.

«Надо напомнить, видимо, что наши следователи расследуют одновременно самые разные дела, и медицинскими как раз не любят заниматься: в созданном недавно в СЗФО специальном подразделении пока никто работать не захотел», – призналась она.

Следователи не хотят работать в медицинских спецподразделениях

А может быть следователи не работать в специальном подразделении не захотели, а играть в “морской бой” вместо работы?

Ведь для того, чтобы заниматься делами такого рода, надо знать теорию. И теория должна быть не ложной. И юридические правила – релевантные нормы права – тоже. Да плюс еще – какие-никакие познания в медицине (и совсем немалые!).

А что имеем?

Вместо теории – революционная целесообразность по Кагановичу.

Вместо правового закона – советский уголовно-правовой эрзац, малоприменимый к медицинской практике.

Вместо медицинских познаний – ноль, помноженный на “палочную” систему.

И кто в таких условиях захочет “работать в специальном подразделении”?

И вот ведь находятся такие, которые удивляются, что мазохисты перевелись!

На сайте Следственного комитета РФ оставил свой коммент – правда, попал он почему-то не туда. Я метился – к заметке о врачебных ошибках.

Но не суть.

Вот содержание.

Тихомиров Алексей Владимирович

21 Декабря 2018
20:03:14

Здравствуйте, Александр Иванович!

Какая подготовка следователей, какие там врачебные дела, если клиницистам вменяется халатность или нарушение правил безопасности при оказании услуг?

В Следственном комитете не знают, что врачи – не должностные лица или что услуги оказывают не врачи?

Ну, тогда нужно здорово задуматься над профессиональной состоятельностью следователей.

Какие врачебные ошибки?

Каждый имеет право на ошибку: и врач, и следователь. Только вот, похоже, ошибок следователей у нас – куда больше.

Проблема не в ошибках, проблема в проф. прогнозировании вреда, а, следовательно, в мерах его упреждения и/или устранения.

И, да, врач должен отвечать за свои деяния, а не за несовершенство медицины.

Ведь вред может происходить от агрессивности патологии и/или от пороков реактивности организма пациента, а не от действий/бездействия врача.

Спасибо уже, что не идете на поводу у Рошаля с его декриминализацией врачебной неосторожности.

Но глупость медицинского видения права не освобождает от корректности правового видения медицины.

Право все-таки – это мера справедливости, а не карающий меч СК.

С уважением, доктор меднаук, кандидат юрнаук, в прошлом адвокат с 17-летним стажем, а ныне пенсионер

 

Признаться, не ожидал, что вообще опубликуют. Все-таки – против ветра. Но, может быть, повесили на час-два, на день, на неделю…

На какую-либо действенность по смыслу коммента не рассчитывал изначально – здесь удивления точно не будет.

“… а она взяла селёдку и ейной мордой начала меня в харю тыкать”

Случайно забрел на сайт Российского общества хирургов.

Обратил внимание – там объявлена мобилизация. Мобилизация членов РОХ на борьбу. На борьбу С юриспруденцией. На борьбу ЗА победу прав хирургов.

Полную страницу последнего времени заняли призывы в никуда.

Я отреагировал – оставил комментарий. Его проигнорировали. Потому привожу его здесь.

Доктора, что-то надо подправить в медицинской консерватории.

Кому нужен плач Ярославны?

[spoiler]Зачем хирургам лавры несостоявшихся юристов?

Кому вы пытаетесь навязать медицинское видение права?

Какое там страхование врачебной ответственности, «как во всем мире»? Ну почему бы не подумать, что во всем мире – это нигде (потому что всюду – по-разному, и точно – не как у нас)?

Ну, зачем клиницисту считать себя пупом юриспруденции?

Ну, какой третейский суд применительно к вопросу об уголовной ответственности врачей?

Какой смысл в порицании Следственного комитета?

Кто собирается «подавать в суд по статье «оставление в опасности»»?

А что там за игрища с клеветой?

Какая идея в подмене охраны здоровья (то, чем занимаются врачи) охраной и защитой прав (тем, чем врачи НЕ занимаются), в частности, медицинской тайны, нарушаемой “возможно не только прессой, но и Следственным Комитетом”?

Зачем врачам свой глобус?

Зачем опять сплачивать ряды, чтобы противостоять – ну, и т.д. в духе славного прошлого?

А писать на деревню дедушке ВВП – это такая врачебная забава?

О чем вы там, доктора?

Может быть, проблема в зеркале?

Может быть, не стоит уподобляться не самым осведомленным коллегам?

Может быть, нужна переоценка смыслов?

Вот «наше все» – врачебная ошибка. И вот идея оголтелых – криминализация/ декриминализация врачебной ошибки.

Правильные, возможно, выводы из неправильной посылки – это есть бред.

Не врачебная ошибка подлежит уголовной ответственности. А потому про декриминализацию врачебной ошибки речь попросту идти не может.

Ответственность наступает за совершение противоправного деяния. Ошибкой его кто расценивает или нет. Врач его совершил или нет.

Есть причинно обусловленный медицинским пособием вред пациенту – есть ответственность причинителя.

Есть состав преступления – есть уголовная (персональная) ответственность. Нет состава – нет преступления. А ответственность причинителя, если есть вред, все равно останется – гражданская, имущественная.

И если криминализация врачебной ошибки случится, то тот будет не врач, кто кичу не топтал, возможно, не по разу.

Если же разум возобладает, и криминализация/декриминализация врачебной ошибки останется лишь в воспаленном воображении очень уставших коллег, то не зависимая от этого проблема ответственности субъектов медицинской деятельности (а именно таковой она на самом деле является) все равно никуда не денется.

Вооооооооооооот!

Следовательно, вопрос в том, что в медицинской деятельности является противоправным деянием (посягательством), причинно обусловливающим вред большей или меньшей тяжести.

Вот об этом можно и нужно думать и говорить.

Похоже, хирургам этого не осилить. Им бы что попроще. И в русле доступного для их понимания.

[/spoiler]

Лучше сетовать, что их незаслуженно обижают.

А решать их проблемы пусть пытается кто-то за них, вместо них.

Видимо, все-таки еще не допекло.

Печально я смотрю…

Как обычно, Яндекс навязывает всяко-разное, что – мимо, а тут взгляд остановил заголовок: «Ситуация в медицине настолько плохая, что сделать ее хуже почти невозможно». Врач Артём Охотин рассказал на Facebook о когнитивных искажениях, которые допускаются при обсуждении очередных уголовных дел против медицинских работников и при попытках их защитить (оригинал тут).

Мне категорически не интересны рассуждения врачей о своем видении права, но тут оказалось главное, чего не хватало прочим – правда жизни, пропущенная через боль осознания.

Доктор не стал делать ошибок примитива, свойственных коллегам. Он рассуждает о причинах и следствиях явления (или комплекса явлений) с точки зрения заинтересованного наблюдателя изнутри практической медицины. Это экспертный взгляд одного из равных. Он ограничился рамками профессиональной состоятельности, сознательно не выходя за них. Такой ракурс взгляда и его оправданная зауженность пределами компетенции наблюдателя, но зато на горизонт бесспорного знания, безусловно, делает ему честь.

И подумалось: а ведь именно этого не хватает нынешним “экспертам” – масштаба.

[spoiler]Масштаба широты. Масштаба глубины. Основательности мыслей, состоятельности подходов, добротности суждений. В рамах. Границах. Пределах. За которыми начинается дилетантизм. Я бы назвал их рубежами достоинства. Рубежами самоуважения посвященных.

И вот только в контексте такого отношения к позиции автора можно перейти к конкретике содержания его топика.

На свой горизонт понимания ситуации доктор все правильно написал, толково расставил акценты, констатируя status praesens. Но, обобщая ошибки коллег, автор делает ошибки свои, которые таковыми не считает именно в силу когнитивных пределов. И в фундамент логических построений невольно закрадывается искажение сути (против чего выступает он сам, замечая это у других), стирая неявную грань между реальностью и бредом, делая правильные выводы из неправильных посылок.

Действительно, врач в своей деятельности сталкивается с осложнениями. Эти осложнения неизбежны. Известна их статистическая частота, повторяемость, воспроизводимость. Но почему-то допущение таких осложнений автор считает врачебной ошибкой, которая якобы не должна быть подсудной, а не то что уголовно наказуемой. То есть танцы с бубнами начинаются от врачебной ошибки, а не от фактических действий врачей.

“Врачебная ошибка, даже приведшая к смерти больного, это не уголовное преступление, у нее нет ни мотива, ни намерения”. Оступился доктор не в своей колее – единственный раз, но детерминирующий все последующее. Он в этом далеко не один: “Врачебная ошибка – это добросовестное заблуждение врача, это не халатность, и это не какие-то злостные криминальные действия. Если мы посмотрим высказывания всех выдающихся врачей всех веков, и нашего века в том числе – нет таких врачей, которые бы не ошибались”, – сказала министр в прямом эфире телеканала “Россия-24” (ВГТРК) в понедельник. Ну этой-то простительно: если истина не совпадает с ее мнением – тем хуже для истины.

Но как вор должен сидеть в тюрьме, так и каждый причинитель вреда должен понести наказание. Это – аксиома. Только почему-то – не для врачей. У них – свой глобус. Дескать, плоды их рук – не вред, а если и вред, то – не подлежащий ответственности как ненамеренный, а если и подлежащий – то не уголовной. Эту корпоративную позицию озвучил патриарх всея медицинского ларька. Он тоже далеко не один: ее же воспроизвел самоназванный всероссийский староста пациентов, призывающий по этой причине зажать врачей в административные клещи.

В комментариях к рассматриваемому материалу отметился другой автор, врач-журналист, который заострил вопрос: и…(?) На своих ресурсах (тут и тут) он изложил свое видение ситуации, причем именно в смысле “что делать”. Предложение сводится к тому, чтобы давать корпоративный отпор тем правоохранителям, которые, не желая докапываться до причин, ограничиваются формальными поводами, позволяющими отравить жизнь привлекаемым клиницистам. И это – тоже правильно. На горизонт понимания ситуации этим автором. Но опять же – в особом ракурсе.

Что это – прицел у врачей сбился, весь остальной мир просто идет не в ногу и ошибочно придерживается не их системы координат? Откуда странная иллюзия возможных локальных побед, когда все свидетельствует об обратном?

Что уж тут говорить о новоявленных медицинских юристах, даже магистрах медицинского права, присоединяющихся к этому нестройному хору мейнстрима (перечислять излишне, гугл в помощь).

И тогда что удивляться тому, что граждане высказались за независимый контроль медучреждений? Шариковы со швондерами хотят окоротить медицинскую вольницу, и это никого из согласных не удивляет и не останавливает. Они тоже вправе – на горизонт своего понимания ситуации. Впереди – выборность пациентами главврачей? А дальше – тот врач, кто быстрее оденет халат?

Отнюдь не претендуя на лавры оракула восьмидесятого уровня, скажу лишь банальность, что нельзя построить десятый этаж, не возведя предшествующих девяти.

Но почему-то применительно к медицине эта истина попросту игнорируется. Каждый довольствуется своими горизонтами понимания, и они соответствуют друг другу как “голубое” и “высокое”. У каждого – своя система координат, и каждый притязает на ее исключительную правильность – и неважно, начиная с какого этажа и соответствуя ли самой конструкции здания.

Ведь, если абстрагироваться, совершенно очевидно, что для начала нужно выразить в праве понятие вреда применительно к медицине. А для этого необходимо понимание, что медицина имеет дело со здоровьем. На договорных (квази-договорных) – и никаких иных – основаниях. В силу чего возникают обязательства по поводу здоровья. Исполнение которых и составляет содержание и объем медицинской помощи.

Оказание медицинской помощи составляет устранение или упреждение вреда от той или иной патологии. Ценой меньшего вреда (от медицинской помощи) достигается устранение или упреждение вреда большего (от патологии) – и никак иначе.

Медицинской является деятельность, объектом которой сразу и договорных, и внедоговорных обязательств является здоровье. Распорядителем собственного здоровья является пациент. Врач рискует не своим здоровьем, а здоровьем правообладателя – в этом суть врачебного риска. Врач хранит доверенную ему пациентом информацию в качестве врачебной тайны – это не тайна самого врача.

Такой является цивилистическая, гражданско-правовая модель отношений по поводу здоровья. Это – модельная конструкция для создания всех прочих регулятивов. Когда и если такие регулятивы между собой не конгруэнтны, тогда это уже не право, а направо. То же – если нет единой отправной точки для унификации подходов к правовому регулированию. И то, что деятельность в гражданском обороте по поводу объекта неотъемлемых прав гражданина исходно регулируется нормами гражданского права, думаю, возражений вызвать не может в силу очевидности.

Власть к отношениям по поводу здоровья не причастна и причастной быть не может (за исключением регулирования). Будучи социальным, государство финансирует охрану здоровья. Собственно же охрана здоровья осуществляется не в государстве, а в обществе. И врачи, и пациенты встречаются друг с другом ради отношений по поводу здоровья не в государстве – эти отношения складываются в гражданском обороте. Если государство оплачивает медицинские услуги, то – не в публичном, а в гражданско-правовом качестве. В качестве плательщика в пользу граждан. На основе договорных (гражданско-правовых) обязательств. А обязательства из причинения вреда при оказании медицинской помощи (медицинских услуг) возникают не перед государством, а перед пострадавшим.

Преступлениями применительно к таким отношениям по поводу здоровья могут быть только маргинальные отклонения от цивилистической модели, имеющие уголовно-правовое значение для государства. Строго говоря, преступлением является деликт с тяжкими последствиями.

Правовая формула, как видим, достаточно проста, и должна такой быть. Чтобы быть эффективной. И потому – применимой.

Но живем в России. Пост-тоталитарной. Здесь и сейчас происходит все не так, как подсказывает естественная логика, а так, как это диктуется революционной целесообразностью по Кагановичу, дабы оставить неприкосновенными прежние институты. Ставятся заплатки на ранее истлевшие заплатки на зияющие дыры постсоветского институционального наследия. В том числе, в здравоохранении.

А это исключает какую бы то ни было систематику. Любой дальнейший социальный импульс определяется тем, где очередной раз прохудилось то, что покрывается очередной заплаткой. Движение общества не доступно предвидению. Тем более в отсутствие государственного курса. Жизнь каждого становится непрогнозируемой.

И, действительно, у нас власть, бюрократия – сама по себе, а подвластные, граждане, общество – само по себе. Право само по себе, медицина – сама по себе. Гражданское право – само по себе, уголовное – само по себе. Все – в отрыве от всего.

Поэтому и уголовное право у нас окуклилось в необходимости соответствия самому себе, пусть даже вопреки несоответствию цивилистике. И обсуждается не как гармонизировать нормы права, касающиеся медицины, между собой, а как наплодить уголовные новые. Неважно, “бьются” ли они с медициной. Неважно, будут ли они работать. Неважно, как и насколько они усложнят жизнь, о соответствии их которой никто и не думает.

Как пресловутый закон об основах охраны здоровья граждан. Министерская инструкция, возведенная в ранг закона. Не регулирования общественных отношений ради, а удобства отраслевой бюрократии для. Этакое законотворческое плацебо “чтобы было”. Пустышка-погремушка. А занимает место правового закона. Нужного. Но отсутствующего. Потому что есть этот. Никакой, но существующий. “Но сегодня. Но по пять”.

И пока все это так, право и закон будут здорово различаться. Неправовой закон в качестве регулятора работать неспособен, а право – не выполняет свою регуляторную функцию за отсутствием правового закона, в котором может быть выражено. По существу, возникает правовая неопределенность, когда приходится обращаться к обычаям или к “понятиям”. И горе, если еще и обычаи не те или не сформировались.

“Общечеловеческие свободы — это как вайфай или тараканы, они распространяются сами, помимо воли конкретных людей”. Свободы-то, может, и распространяются, только вот в отсутствие норм права нет возможности ими пользоваться. И даже при наличии норм права, если последние не выполняют регулирующую роль.

Поэтому прав доктор Охотин: “Медицину все равно придется строить заново”. Вопрос лишь в том, как это делать.

По логике вещей, возможен путь, который прошли все цивилизованные страны. Там медицина развивается в диалоге между медицинским сообществом и государством, между медицинским сообществом и пациентскими финансовыми образованиями (больничными кассами). Медицинское сообщество при этом обладает необходимой автономией, чтобы быть субъектом такого диалога. Медики образуют медицинское сообщество (союзы, ассоциации), не администрируемое отраслевым министерством, с которым состоят в диалоге на равных.

У нас медицинского сообщества нет. Как правильно подметил в комментах к рассматриваемому материалу доктор Замесин: “В России за прошедшие 25-30 лет «медицинской вольницы» сами медики не сумели выйти из под крыла государства и сформировать медицинское сообщество”. Действительно, медики у нас – медработники. Т.е. сотрудники медицинской организации. А не носители профессии: это вообще не имеет значения, если соблюдены образовательные формальности. Главное: медик – медработник. Ну, и какое может быть общественное объединение тех, кто разъединен по признаку трудоустройства в соответствующей медицинской организации? Очередная тусовка функционеров администрации учреждений здравоохранения? Т.е. тех самых медработников как бы представляют назначенцы работодателя, да еще состоящие в номенклатуре органов управления здравоохранением? Разумеется, нет.

Тогда кто от имени практической медицины может вести диалог с кем бы то ни было? Уж не карманная же ларьковая монополька доктора Рошаля по назначению Минздрава.

Пока – никто. Пока медработники не обретут самостоятельную гражданскую правосубъектность. А то, действительно, странно: как уголовная ответственность – так “при осуществлении профессиональной деятельности” (ч.2 ст.ст.109, 118 УК РФ), а как профессиональная самостоятельность – так только в рамках трудового положения. Либо статус государственного служащего, либо положение индивидуального предпринимателя. Что-то одно и однозначно ясное. Без нынешнего зависания в неопределенности слегка беременных. А какие еще варианты?

Тогда и только тогда становится возможным создание медицинского сообщества, представленное общественными объединениями профессионально самостоятельных медиков в качестве его органов.

Тогда и только тогда становится возможным диалог медицинского сообщества, в том числе, с государством.

И вот в этом случае профессиональное сообщество может не только предлагать, но и полновесно отстаивать что-то, что полагает действительно значимым. В частности, по поводу ответственности врача при осуществлении профессиональной деятельности.

И тогда становится понятным, что стержневыми являются существующие положения названных статей УК РФ – без всяких искусственных построений типа ст.238 УК РФ ради удлинения процессуальных сроков.

Другое дело, что необходимо полностью переиначить правоприменительную практику касательно медицинских дел. Вместо недоразумений типа врачебных ошибок следует сосредоточиться на следующих обстоятельствах.

Первое – это то, что в медицине далеко не все зависит от действий врача. И серьезность патологии, и реактивность организма вносят свою лепту в наступление вреда. Следовательно, далеко не всегда в случае его наступления возможно возбуждение дела, а возбужденное дело должно быть закрыто за отсутствием самого события преступления. Врач не может нести ответственность за то, на что не способна сама медицина при современном уровне ее развития.

Второе – это то, что объектом правовой квалификации является соответствие действий врача не тем или иным стандартам и другим унификатам, а тем или иным обстоятельствам конкретной ситуации – и, прежде всего, прогнозируемым осложнениям – патологии, врачебного пособия – и порокам реактивности организма пациента. 

Проще говоря, чтобы не было, как в известной интермедии покойного Задорнова про американского шпиона, которому попеняли, что слово the table нужно произносить так, как это предусмотрено инструкцией ВЦСПС.

В англо-американской процессуальной практике, как это я неоднократно писал, используется на подобный случай так называемый the test for negligence: в суд приглашается специалист сравнимых параметров (квалификации, опыта и т.д.), которому предлагается квест в заданных обстоятельствах, в которых оказался ответчик (подсудимый). Возможно, это решение – и для нас.

Третье – это то, что судебно-медицинская экспертиза по медицинским делам призвана устанавливать величину и происхождение вреда, а не судить о правильности или неправильности действий врача, как сейчас. Комиссии СМЭ надлежит удовлетворять потребности правовой процедуры, а не клинической практики. Более того, потребности – состязательной процедуры, а не сугубо обвинения или плательщика за проведение экспертизы (или за искажение ее результатов, как в известном случае с “пьяным мальчиком”).

Есть еще много что сказать по этому поводу. Здесь – только малая часть нужного, но невостребованного. Потому что до сих пор медицинская общественность (а вовсе не мифическое медицинское сообщество), как в анекдоте, ищет не там, где потеряла, а там, где светло. Ведь так удобнее. Весь мир шагает не в ногу, и только российские врачи – в ногу. Правда вот миру это – параллельно. Но наших врачей это не останавливает.

[/spoiler]

“Боливар не выдержит двоих!”

Да, мы еще в 30-х годах прошлого столетия

Наши сетевые собеседники нашли для отставника много теплых слов.

«Я считаю Леонида Михайловича очень смелым чиновником, – заявил один из участников затеянной нами дискуссии. – Он не побоялся вызвать на себя огонь критики, связанный с радикальными изменениями в здравоохранении Москвы, вступать в открытую полемику с возмущенным медицинским сообществом».

Руководитель одной из столичных больниц назвал Печатникова «грамотным врачом и реформатором, который пытался вытащить московскую медицину из сонма советского бездоказательного наследия».

«В отличие от многих других, он делал. Да, не все получалось. Но он делал», – поддержал оценку управленец частной клиники.

ОДНОГО ПОЛЯ ВЫВОДЫ: КАК ОТСТАВКА ПЕЧАТНИКОВА РАЗДЕЛИЛА НА ДВА ЛАГЕРЯ УПРАВЛЕНЦЕВ И ВРАЧЕЙ

[spoiler] Забавно – все. То, что пишет журналист. То, что говорят администраторы (причем как из учреждений здравоохранения, так и частники). То, что они сами не понимают меры своего недоумия.

Нет, недоумия со стороны их оппонентов не меньше. Но врачам-клиницистам за пределами практической медицины, которой занимаются они, это простительно.

А вот управленцам – по крайней мере, считающим себя таковыми – нет.

Кому в наше время интересен пафос советского канцелярита: не побоялся, огонь критики, открытая полемика – грамотный реформатор, вытащить из сонма, наследие? Ну, еще куда ни шло – на похоронах. Но вроде Печатников живее всех живых. Вон, даже ходят слухи, что его прочат в главнюки Склифа. Или еще чего.

Ключевые слова: “пытался”, но “не получилось”. Но пытался. Но вчера. Но по пять. А сегодня по три. Но сегодня.

У меня как-то автоматом всплыло несколько вопросов – или, точнее, замечаний по времени правления в московском здравоохранении фейкового доктора медицины. А период-то – не короткий. Уж про ЕМЦ и государственно-частное партнерство не буду – давно уже общее место. Как и про эпопею с 62-й больницей. А вот про когнитивный диссонанс – буду, да.

Понимаю: делай, что должно – и будь, что будет. Точнее: случится, чему суждено (Марк Аврелий). Но это не тот случай.

Тут возникает дилемма: делай, что МОЖЕШЬ, или делай, что НУЖНО? Как говорится, почувствуйте разницу.

Судя по результатам объективно, столичное здравоохранение за годы его кормления основательно просело. До самого дна. Несмотря на тщетные старания Хрипуна что-то исправить (я придерживаюсь этого мнения). Несмотря на вранье в СМИ и оправдательные оскалы в соцсетях мелкой придворной челяди.

Печатников не знал, не знает и не будет знать, как объективно НУЖНО. Нужно – кому? Ему? Начальству? Высокой идее? Типа объективно нужно? Всяким там врачам? Или пациентам?

У него – свой периметр. Своя семья, видимо. Свой КРУГ. Ближний. Свои параметры “свой-чужой”. Для ЭТОГО круга. И измерение этого НУЖНО у него происходит внутри периметра ЭТОГО круга.

То, что НУЖНО вовне периметра, его даже не интересовало. “Разделяй и властвуй” – с этим посылом он и укрупнил подведомственные учреждения здравоохранения, создав из слабо управляемых полностью неуправляемые монстры.

Нет, не неуправляемые: управляемые, но с целью противоположной целям управления здравоохранением. Точнее, с целью благостного отъема и отжима средств для остальных на частные нужды СВОЕГО круга.

Да, собственно, отмашка была дана раньше – из кабинета г-жи Найговзиной, когда закрутилась вся эта мутота с автономными, бюджетными и казенными учреждениями. Предсказать развитие событий после этого было несложно: здравоохранение оказалось выстроено по потребностям администрирования, а не по потребностям охраны здоровья. И будущий отставник быстро сориентировался в тенденции – тут и пошли в столице процессы неявной приватизации, точнее – открытого, полуоткрытого, полузакрытого и закрытого присвоения всего, что плохо лежит.

А лежало плохо много чего. И нужно было лишь делу дать законный вид и толк. Названо это было оптимизацией. В столице она проходила с московским, купеческим колоритом. И, если прежде главные-заглавные с доходами тихарились, то отныне официальные лямы в их карманах уже кагбэ и не отсвечивали на фоне крох рядовых клиницистов. А московские клиницисты в большинстве такие московские – продолжали делать свой маленький, но кусачий гешефт. В результате просто перераспределилась структура доходов носителей белых халатов. И все благодаря ему.

Так что насчет “делал” – тут возникает вопрос, ЧТО делал. Ведь именно целеполагание на входе предопределяло, что ПОЛУЧАЛОСЬ на выходе. Вон Калигула тоже делал. А уж Нерон…

Поэтому насчет “не все получалось” – вопрос куда более значимый. Все, что планировал, думается, он достигал. Другое дело, что вокруг ожидали от него другого. Ну, так это дело тех, кто ожидал. Тех лохов, которые наивно полагали, что он будет печься об их интересах.

И вот тут – самый цимес. Он публично заявлял, что у него нет обязательств перед врачами (окромя как – мутно – по зряплате). “Но основное и главное обязательство, – говорил Печатников, – это обязательство перед пациентом” (это цитата).

Правда, в чем это обязательство перед пациентом состоит, не раскрыл. Или из скромности. Или из лучших побуждений. Или просто запамятовал.

То есть перед врачами обязательств кагбэ нет, но – курсивом – по оплате труда все же есть. Перед пациентами одно большое обязательство, но какое – не скажу.

Зато и первые, и вторые в гремучей смеси высказались в отношении имярек вполне определенно. Около 65% респондентов заметили в работе Печатникова больше плохого, чем хорошего; 67% признались, что бывший чиновник вызывает у них скорее неприязнь, чем симпатию; и почти ровно половина опрошенных поддержали отставку вице-мэра.

Все-таки ДЕЛАЛ он что-то одно, а НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ у него совершенно другое. Это “НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ” (применительно или безотносительно его обязательств – уж не знаю) и оценили респонденты, поскольку именно их оно и касалось – и врачей, и пациентов.

Делал он в попытке вытащить […???], а не получилось у него – по обязательствам […!!!].

[/spoiler]
Так что же все-таки он ДЕЛАЛ?

О лотерее на здоровье

Мне импонирует Георгий Бовт. Его материалы всегда логично-последовательные, содержательные, и пусть не во всем глубокие, но – без претензий на всезнание и все равно емкие.

Очередная его статья в Газете.ру порадовала и вызвала здоровую реакцию несогласия.

[spoiler]Сначала о том, что – бесспорно.

На федеральных телеканалах каждый день собирают СМС-пожертвованиями средства на лечение больным детям. Хорошо, что наши люди милосердны. Но ведь не должно быть так, чтобы на лечение гражданину РФ, притом часто даже не за границей, собирали по 100 рублей всем миром. Ведь есть же какие-то «квоты», фонды, ОМС и даже целый федеральный министр Скворцова, которая как-то самолично спасла от инсульта (это ее специальность) случайного попутчика в самолете.

Действительно, когнитивный диссонанс: Скво вещает, что лишь единичные детки нуждаются в заграничном лечении за счет российского бюджета, в то время как в самой России все нуждающиеся обеспечиваются всем необходимым, а по всем телевизионным каналам идет перманентный сбор средств на все эти хорошо обеспеченные государством нужды простых людей.

И главная проблема российской медицины не только в ее недофинансировании, но и в отсутствии единых и понятных правил ее функционирования по всей стране.

Правил-то – как грязи, а вот внятных и общеприменимых – нет. Правила – для чего-то другого и для кого-то другого: не для врачей ради пользы пациентов и не здоровья последних для.

В этом смысле федеральная медицина в нашей стране как система отсутствует.

Ну, что говорить – отсутствует. От слова “совсем”. В отрыве от недофинансирования здравоохранения и в сборе. И функционирования нет (в смысле: системы), поскольку нечему функционировать.

Это трудно назвать системой. Это нечто в состоянии полуразвала, где много чего намешано: остатки советской еще организации, бюрократизм и формализм, при этом — колоссальная коррупция. Подчас завидная самоотверженность врачей, добросовестность и высокая квалификация — и некомпетентность и безответственность других представителей профессии, отсутствие единых финансовых стандартов по стране.

Так система-то – чего? Медицины? Здравоохранения? Компетентности? Ответственности? Организации? Финансирования? *Закрадывается внутренний протест*

И далее:

… онкобольного на последней стадии, выписали с, извините, калоприемником в руках из одного прославленного подмосковного госпиталя, куда положили, впрочем, бесплатно. Родственникам не разрешили проехать на территорию больницы на машине, чтобы забрать его, почти не ходячего. Ему предложили идти до ворот (территория большая) пешком. Другому человеку — повезло. Но не до конца. Ему надо было сделать МРТ, исследование согласились сделать бесплатно и быстро, что даже в богатой Москве бывает нечасто. В силу особенностей заболевания сама процедура вызывала боль, ее надо было проводиться с анестезией, которую делать отказались: «вот сделайте укол, где хотите, потом приходите». В другом месте сделали МРТ с уколом, но уже за деньги. 

И вот тут рождается открытое несогласие. Нет, не с жестокостью времени и людей, в том числе людей в белых халатах – это, как раз, общее место. Потому что рефреном звучит: … бесплатно, … бесплатно, … за деньги.

Так все-таки: лотерея-то – медицина или “за деньги”? “Кто виноват”? “… отсутствие единых финансовых стандартов по стране”?

При формальном даже наличии общих регламентов и протоколов, которые стремятся внедрить, смысл такой работы — нулевой, если эти протоколы не финансировать и если врачи, которые им должны следовать, порой просто вопиюще безграмотны. Или они их игнорируют, потому что денег нет.

Автор вдруг, внезапно подменяет понятия. Вроде – “регламенты и протоколы”, но в ракурсе – “финансировать”, на что – “денег нет”.

Только намедни в комментах к одной публикации пришлось использовать яркие, на мой взгляд, гиперболы: Если приходим на рынок, то, покупая, например, помидоры, поступаемся деньгами на их оплату. И, напротив, продавец, поступаясь помидорами, получает деньги в их оплату. И никаких вопросов измерения помидоров мерой денег не возникает. 

Тогда откуда это удивительное предложение медицинскую деятельность мало того, что загнать в рамки “регламентов и протоколов”, но еще и измерять мерой “единых финансовых стандартов по стране”? Пациенту нужно, чтобы врач денежными знаками выложил историю его болезни? Пациенту нужно, чтобы диагноз и план лечения определялся нормативами финансирования деятельности врачей “сверху”? Да отнюдь!

Вот тут и возникла детерминирующая ошибка: бесплатному здравоохранению – почему-то! – противопоставлена бесплатная медицина.

Полностью бесплатная медицина должна быть похоронена официально, поскольку ее все равно давно нет, а то, что есть — это сплошное лукавство и обман завышенных ожиданий.

Но позвольте! Бесплатной медицины нигде никогда не было, нет и не будет. Вопрос в том, где и сколько на медицину тратят. Медицина не может быть бесплатной. Если это – деятельность. Если это деятельность в гражданском, экономическом обороте. Если это деятельность по реализации материальных (материальных!) благ – таких, как услуги. Если, в конце концов, это деятельность, имеющая себестоимость. Если это деятельность систематическая, т.е. обеспечивающая воспроизводство. Расширенное воспроизводство. То есть осуществляемая в расчете окупить издержки будущих периодов (прощу прощения у всех, не понимающих мой французский). Проще говоря, медицинской является деятельность, имеющая экономический характер и невозможная без извлечения прибыли, хотя бы и обращаемой на цели расширенного воспроизводства.

Для самой себя медицина не может быть платной или бесплатной. Медицина может быть бесплатной для потребителя (гражданина, обывателя, пациента и пр.), только если кто-то за это платит. Бесплатным может быть только здравоохранение. Здравоохранение и существует для того, в частности, чтобы сделать медицину бесплатной. Это вопрос к организации здравоохранения в стране – как сделать так, чтобы сохранить медицину бесплатной для тех, кто ею пользуется. Это не вопрос к самой медицине.

И бесплатное здравоохранение вовсе не нуждается в похоронах. Ничто не мешает здравоохранению оставаться бесплатным. При условии, что медицина будет оплачиваться в здравоохранении так, как это того требует. Вопрос лишь в том, кем.

И не факт, что государство не в состоянии оплачивать медицину для людей. Плохая организация – не повод утверждать, что денег для бесплатной медицины для людей нет. Для этого государству нужно лишь наладить здравоохранение – как механизм организации функционирования и оплаты медицины для людей.

И вот это – главное. Медицина должна быть! И всегда должен находиться тот, кто заплатит за медицину для людей – будь то государство, страховщик, работодатель, благотворитель или кто-то еще. Это может быть и сам нуждающийся, но (!) при условии, что и медицина, и государство в адеквате: руководствуются необходимым и достаточным для здоровья, не кивают друг на друга и соразмеряют финансовые аппетиты и возможности. Это если речь идет о финансовой стороне дела.

Теперь – о стороне организационной. Прав Бовт: пока – это “остатки советской еще организации”, не прав – что еще и “…бюрократизм и формализм, при этом — колоссальная коррупция”. Рассуждать можно, конечно, о промежуточности институтов (что, кстати, правильно), но нужно – о несоответствии этих институтов окружающим реалиям.

Никто пока не отменял теорию интересов. Для советского здравоохранения интересы иные, чем партии и государства, были не просто не важны, но и преследуемы: “раньше думай о Родине, а потом – о себе”. В новое же время интересы приобрели значение движущей силы: они управляют рынком, они детерминируют прогресс и ломают устои. Бюрократизм, формализм и колоссальная “коррупция” – суть отражение неправильного позиционирования интересов в здравоохранении. И разве это новость? Разве секрет, что во главу угла в российском здравоохранении поставлены имущественные интересы государства, а не интересы здоровья членов общества? Разве секрет, что имущественные интересы государства отраслевая бюрократия в здравоохранении измеряет своими интересами и уж точно не интересами граждан?

Так вот. У нас медицина подчинена здравоохранению. Государственному, на минуточку. И потому – подчинена бюрократии. Отраслевой, не отраслевой. И ее интересам. А всюду это не так. Это – первое.

Получается, что медицине по барабану, что там нужно пациенту, а важно то, что нужно чинуше, потому что из-под чинуши текут деньги, а не из-под пациента. Вот и вся институциональная организация нынешнего российского здравоохра.

У нас – деньги СЛЕДУЮТ ЗА пациентом. А за рубежом – пациент САМ носит предназначенные для него деньги. Деньги государства, там где это государство – социальное. Деньги казны. Как у нас в верхах говорят, деньги “окрашенные”. За бугром деньги окрашены не меньше, а носит их не чинуша, а пациент. Это – второе.

В Германии (США – не наше дао), например, государство выделяет средства казны на пациента, но пациент сам приносит их в клиники. Приносит, пополняя дополнительными взносами, через больничные кассы. Просто потому, что пациент содержит больничные кассы, они представляют его интересы перед медициной (иначе пациент уйдет в другую больничную кассу, а эта – потеряет в деньгах). И не через лотерею псевдострахового наперстничества, как у нас, а через вариант настоящего страхования, социального – ни его налоги не уходят в никуда, ни его взносы в больничную кассу не “сгорают”, как по страховке.

У нас – правит бал чинуша. На содержание которого, на секундочку, тоже деньги казны (то есть наших налогов) уходят. Отсюда – квоты, ВМП, “платные” услуги и пр. Это все порождение чинуш. Для общества. Для пациентов. Для нас.

И то, что за государственный счет граждане Российской Федерации не могут рассчитывать на бесплатное лечение, это – тоже мысль тех же самых чинуш. Для общества. Для пациентов. Для нас. Чтобы мы смирились с этой мыслью.

И предложение платить на “персональный страховой счет” (государству) – это вода на мельницу этих же чинуш.

Как и продолжение делегировать оным (чинушам же) “государственного финансирования, грантов и иной помощи”.

Фантазии на темы рейтингования “по качеству и уровню лечения, максимально независимую от Минздрава (!) и региональных чиновников (!)” уж опустим – это просто не серьезно. Во всем – и в категориях, и в независимости. Тратить время на аргументацию против не стоит в силу очевидности.

Очевидной является и несостоятельность лечения по “единым регламентам, нормативам, протоколам и финансовым параметрам лечения”. Как в примитивной песне Богдана Титомира “… делай как я, делай как я”. Едва ли найдется человек разумный, который хотел бы, чтобы его лечили не индивидуально, как нужно для него в соответствии с потребностями его здоровья, а по шаблону названия его болезни (диагноза), не факт что правильного.

Должны работать не усмотрения (тех же чинуш), не унификаты (стандарты, регламенты, нормативы), не запреты, ограничения (квоты, лимиты, секвестры), а правила, алгоритмы. Работать на интересы. Не безотносительно и, тем более, не против. Не вопреки.

Вопрос вопросов – позиционирование интересов. Нужно, чтобы медицине было выгодно лечить. Лечить для выздоровления. Чтобы заниматься здоровыми, не больными. Заниматься здоровьем, а не болезнями. Заниматься предотвращением болезней, профилактикой.

Будь правильно позиционированы интересы – и вопрос о программах медицинского обслуживания пожилых не возник, как и вопрос об аудите медицинского образования, просто не мог бы возникнуть: медицине выгодно было бы быть лучше.

Это – прямо противоположное тому, что есть у нас сейчас. Сейчас российской медицине все не выгодно. Сейчас она стреножена по вертикали здравоохранения.

В лучшем заинтересованы врачи – и для себя, и для пациентов. В лучшем заинтересованы пациенты – и для себя, и для врачей. Но и те, и другие – то есть общество – лишены какой бы то ни было возможности влиять на ситуацию.

А те, кто в состоянии влиять на ситуацию – не заинтересованы в каких бы то ни было подвижках. Это чинуши, бюрократия. То есть власть.

И снова здорОво! Опять пресловутая политическая воля. Точнее – ее отсутствие.

И потому лотерея – не медицина. И даже не здравоохранение. А простое безразличие в верхах к позиционированию влияющих на организацию здравоохранения интересов иных, кроме интересов правящей вертикали.

Действительно, “медицинская реформа — даже более важна и актуальна, чем обсуждаемое сейчас повышение пенсионного возраста”. Но ее не будет. Будет продолжение псевдо-, квази-, мета-, недореформы. Будут предложения полумер. Будут рассуждения о промежуточных институтах.

[/spoiler]

И единственное, что сохранится в стране – это бред на месте здравоохранения. 

Всезнайство vs бэкграунд компетентности

Намедни на желтом ресурсе некто неизвестный “перевел” текст моего поста так, что ему был придан смысл совершенно отличный от оригинала: «Лучше бы она молчала»: врач обвинил Мисюрину в ношении «короны». Ну, в общем-то потому ресурс и желтый, что публикуется текст без подписи журналиста. Почему так – демонстрирует вторая часть названия публикации.

[spoiler]Я никого не обвинял, доктора Мисюрину в частности: обвинение – не моя функция, не моя задача. Я не прокурор, не следователь, не полиционЭр, и никогда никем из таковых не был.

Но я сейчас и не клиницист, чтоб подвергаться упрекам в наезде на коллегу, а тем более в предательстве корпоративных интересов медицинского сообщества, которого к тому же в России и не существует.

Меня интересует только право как мера справедливости. Предмет моего интереса – правовая квалификация медицинских правонарушений. Это тема, которой я посвятил два десятилетия своей жизни, в том числе в качестве адвоката. И диссертацию защитил по этой же теме. Я в ней – не новичок и не просто прохожий. Знаю свое дело и его границы, и не суюсь в качестве знатока не в свою сферу – например, в клинику, в вопросы клинического ведения пациента. Моя сфера – правовая характеристика медицинской практики. И, если наезд на медика не имеет оснований, я, выяснив, это и демонстрирую. Если же – с точки зрения права, а не медицины – “прокололся” медик, я показываю это.

Что до короны, то мой пост и демонстрирует, насколько ущербно сознание нынешних всех наших врачей-клиницистов, претензии на всезнайство которых и ведут их к неизбежному краху всегда и во всем, за что они берутся вовне своей клинической специальности. Да и, как убеждает дело доктора Мисюриной, в своей клинической специальности тоже. Я неустанно об этом пишу, показываю на примерах и пытаюсь обратить внимание клиницистов, что каждый должен заниматься своим делом, а не насаждать вокруг свое дилетантское мнение обо всем том, что выходит за рамки этого дела, будучи делом других. Оказывается – пустое!

В своем посте я показал простую вещь: доктор Мисюрина небезгрешна, как то она пытается утверждать и как в этом пытается убедить остальных медицинская общественность на ее стороне. Просто ее проколы – там, где их пока никто не видит: ни та самая медицинская общественность, ни машина Следственного комитета. Только и всего.

Теперь это увидят и те, и другие. Волна желтой прессы по поводу моего поста подольет масла в огонь, за что особо должна поблагодарить безымянного журналиста доктор Мисюрина.

Мне не было нужды привлекать внимание к себе. Я хотел привлечь внимание к проблеме и достучаться до врачей-клиницистов: мол, будьте поумнее, пообразованнее – поменьше фанфаронства и побольше знаний и осмотрительности. Не сложилось.

И дело отнюдь не в том, что “кто не с нами, тот против нас”. Как раз наоборот: “Кто не с нами, тот НЕ против нас”. Следовало бы просто внимать предупреждениям. Но нет – “птица-тройка” несет самонадеянных незнаек в белых халатах.

А тут еще вслед – там же, на этом же желтом ресурсе – выходит публикация: Эксперт о «врачебных» статьях: На то, что делают Рошаль с СКР, страшно смотреть. И вроде совсем о другом, а в действительности – о том же.

Ну, кому в голову взбрело пригласить постороннего, прохожего в качестве эксперта? Эксперта! В обоих значениях этого слова: и как лучшего из профессионалов, и как компетентного наблюдателя извне. Какое отношение “Русь сидящая”, бывший прокурор, бывший заключенный, а ныне – руководитель этой конторы “Рога и копыта” имеют к медицинской юриспруденции?

Безусловно, есть здравые рассуждения – например, о недопустимости подчинения судебной экспертизы тому или иному ведомству. Но это мысли, которые применимы к правоохранительной системе вообще, безотносительно медицины и ее специфики: все, о чем рассуждает эксперт, может быть отнесено к строительству, торговле, бытовому обслуживанию и т.д. Но вовне медицины много чего есть, устроенного не так – это не повод для проекций и аналогий переноса.

Собственно, это и подтолкнуло собрать мои прежние посты на ту же тему – тему феномена Даннинга-Крюгера в медицинской и околомедицинской среде, включая псевдо-медицинскую журналистику.

Ну, после министра обороны мебельщика кибернетик и счетовод в кресле министра здравоохранения нонсенсом не показались. Но потом в это кресло села клиницист-невролог – и наворотила то, что наворотила, и продолжает воротить. Просто потому, что она – не организатор, не управленец, а клиническое мышление экзальтированной в политике дамочки в этом не в помощь. Оказалось – не получается, чтоб сапоги тачал пирожник. Но в наше время – для кого это урок и помеха?

И, действительно, стоматолог – замминистра, а популист-недоучка – эксперт РАНфармацевт – организатор здравоохранениямедицинский общественник – знаток международного правамедицинские юристы такие медицинские такие юристыпрофессор по уголовке – медицинский юриста вот еще один знаток “медицинского права”и еще один – внимание, вопрос: владеют ли эти люди тем, о чем говорят? Ну вот как правовед-аграрник может быть специалистом по медицинскому праву? Или как может быть им корпоративный юрист, юрист по ценным бумагам? Ну, а уж врач-клиницист точно знает все о праве в медицине!

То же – и в отношении права в организации здравоохранения (тут, тут и тут).

Потому что всюду в парламентах – юристы, а у нас – спортсмены, актеры, бизнесмены и коммунисты, – вот как можно извратить здравую идею, например? Но какие эксперты, такое и здравоохранение.

И это все – навскидку, случайная выборка. Полная выборка, понятно, куда обширнее.

Так чем же следует руководствоваться, чтобы понимать, клоун перед тобой или специалист?

Все очень просто. Надо смотреть не на перья, а на БЭКГРАУНД. Быть самоназванным или названным журналистами “специалистом” недостаточно. А что подтверждает, что он долгие годы занимается, жизнь посвятил изучению проблематики, в которой позиционируется специалистом? Какой багаж отличает его от неспециалиста или специалиста более низкого уровня? Что свидетельствует о его компетентности в теме? Компетентность в других сферах?

Из ничего специалист не возникает. И становится таковым не в одночасье. И не в результате авансированного позиционирования. Даже если долго называть его специалистом, он от этого таковым не станет. Даже если сам долго будет представляться специалистом. Это ж не потомственные гадалки, маги и чародеи, которые материализуются “вдруг”: вчера был штукатуром в Урюпинске, а сегодня практикует в столицах.

Следовательно, суть специалиста – в его накоплениях, активном запасе знаний, навыков и умений. Реальных, а не дутых. Основательных, глубоких, а не поверхностных, сомнительных. Не в названии – в содержании.

Почему же этого простого понимания недостает всем тем, кто покупается на дешевку? “Я сам обманываться рад…”?

А почему такого понимания недостает самим незнайкам? И почему им нужно пытаться изобретать колесо вместо того, чтобы воспользоваться достижением мысли/знаний/умений другого? Почему нельзя следовать советам владеющих вопросом, сведущих людей? Почему нельзя обратиться к ним? Почему обязательно сначала нужно продемонстрировать собственную несостоятельность (и хорошо, если это понять)? Разве не очевидно каждому, в чем и только в чем он – специалист? Неужто зазорно что-то не знать и не уметь, признавшись в этом – самому себе в первую очередь?

Видимо, нет нужды ни у власти, ни у СМИ, ни у других социальных институтов в логике порядка и организованности общества в целом и сферы охраны здоровья, в частности. Видимо, для этого есть причины: порядок освобождает мысль, как сказал Декарт, а в российской действительности мысль не должна быть освобождена – все свидетельствует об этом.

А без ясности – какая справедливость?

[/spoiler]

Поэтому будет в деле доктора Мисюриной какая-то логика или не будет – каждый и дальше останется при своем понимании справедливости. Потому что свое понимание не требует знания, если компетентность девальвирована до нуля.

Глупость (она же – известная российская беда) не приходит одна

Одним из способов сокращения ошибок и повышения качества медицинской помощи являются системы поддержки принятия врачебных решений (СППВР) – так называемые интеллектуальные помощники врача. Их задача – сформировать рекомендации по диагностике и лечению конкретного пациента на основе электронной истории болезни и медицинских справочников. Применение СППВР, во-первых, делает доступными знания и последние достижения клинической медицины независимо от
[spoiler]квалификации или географической удаленности, поскольку справочники постоянно обновляются совместно с ведущими специалистами. Во-вторых, они ускоряют принятие решения, за доли секунд сопоставляя множество факторов: симптомы, результаты обследований, показания, противопоказания, взаимодействие лекарственных препаратов, аллергические реакции и так далее. В-третьих, интеллектуальный помощник сводит к минимуму влияние человеческого фактора.

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ ПОМОЩНИК СНИЖАЕТ РИСКИ ВРАЧЕБНЫХ ОШИБОК В ЧЕТЫРЕ РАЗА

Сколько и чего мы только не проходили в порядке экспериментов троечников над народом. Все уже было. И все приходит к одному и тому же, сколько бы клоуны пытались это не замечать. Умирает пациент при следовании стандартам: это избавляет врача от ответственности?

Вот и очередная реинкарнация недоумия в новом обличье – на этот раз кагбэ виртуально-цифровом.

То есть врачу уже не надо думать – да и по сути не надо иметь образование, достаточно тупо следовать рекомендациям робота – и будет пациенту счастье!

Только вот не будет. Ни пациенту счастья не будет, ни врачу. И даже ровно наоборот.

Вопрос – традиционно – только один: КТО БУДЕТ ОТВЕЧАТЬ?

И ответ только один: врач. Последовал он мудрым рекомендациям искусственного интеллекта або нет. Потому как робот – это не что иное как источник повышенной опасности, и деятельность с ним осуществляет врач. Не наоборот.

Может быть интеллектуальный помощник сводит к минимуму влияние человеческого фактора, но человек не в состоянии свести к минимуму влияние источника повышенной опасности.

Чтобы такой интеллектуальный помощник начал работать на пользу человеку, нужно, чтобы другой интеллектуальный помощник работал на защиту от потенциального вреда человеку от первого. А врач контролировал этого второго.

[/spoiler]

… две пары промерзших лаптей, да угол рогожей накрытого гроба …

Умерла Дарья Старикова. Это жительница Апатитов, прорвавшаяся к Путину на Прямую линию. Земля пухом, но речь о другом. Об уроках. О результатах. О достижениях и свершениях.

[spoiler]Могла ли она при имеющемся онкозаболевании в терминальной четвертой стадии не умереть в ближайшее время? Вопрос риторический. Она протянула год (!). На уши был поднят целый институт имени Герцена. И что-то я не слышал ни в соцсетях, ни по телевизору, чтобы ей на лекарства собирали целым миром, не?

Но вот все остальное…

Не хватает узких специалистовиз-за чего необходимо ездить в соседний город. Оказалось, это все – плоды оптимизации: ресурсы двух пристоящих друг к другу городов объединили в одну больницу. Главврач справедливо вспылил, попытался уволиться, но остыл. Все осталось, как было. Видимо, все же не в узких специалистах дело.

Завели уголовное дело о врачебной халатности. Я попытался найти следы движения этого дела в Сети – так и не смог. Не потому ли, что халатность – не про профессиональную деятельность врачей (узких специалистов), а деятельность главврача – не про халатность? Как бы то ни было, главный врач – на месте, на очередной сессии городского Совета депутатов благополучно отчитался о том, что обещал и что выполнил. Видимо, проблема – не на местах.

Виновники торжества – те, благодаря кому многочисленные дарьи стариковы из разных апатитов по всей стране винят своих врачей потому, что не могут получить медицинскую помощь, которая им объективно нужна, и идут на любые ухищрения (хоть до Прямой линии с Президентом), когда вконец припрет ее получить. Только вот итог – печальный: хоть получай эту помощь, хоть умирай как есть. Потому что такова система. Потому что жить стало лучше, но страна об этом узнаёт только от Президента. Потому что к новым свершениям страну ведут новый старый Президент, новый старый Премьер и новый старый Министр здравоохранения – со старым, не доступным и не подлежащим апгрейду скарбом.

Ведь все кончат как Дарья Старикова. Ну, и чего тянуть?

UPD 1: А, нет, вот информация просочилась – Следственный комитет продолжит расследование уголовного дела «о халатности», которое было возбуждено сразу после ее обращения к президенту. «Расследование уголовного дела продолжается, в таких случаях есть специальные нормы уголовного кодекса — точка не ставится. Устанавливаются обстоятельства, наличие или отсутствия дефектов оказания медпомощи. Срок следствия может продлеваться столько, сколько нужно для установления истины», — сказала Тростина.

Точка не ставится – сроки продлеваются. Наверное, как обычно, с превышением оных – с переквалификацией на ст.238 УК РФ?

UPD2: И снова здравствуйте: Следствие не планирует переквалифицировать дело после смерти онкобольной Дарьи Стариковой.

Особливо внушает: “Дело, возбужденное по ч.1 ст. 293 (“Халатность”), не планируют переквалифицировать, подозреваемых и обвиняемых по нему пока нет, расследование продолжается”, – сообщили в ведомстве.

[/spoiler]
Надежда на неграмотных или позвоночных судей? Или тупо непонимание судебной перспективы?

Прорывы – не революция, а финансовое содержание – не суть

“Мы справились с труднейшими экономическими, социальными проблемами… Конечно, мы должны идти в ногу с глобальными переменами, выстраивать свою повестку прорывного развития, чтобы никакие преграды и обстоятельства не мешали нам самим и только самим определять своё будущее, воплощать в жизнь самые смелые наши планы и мечты…”.

В рамках исполнения нового майского указа Президента нас ждет новый национальный проект – по здравоохранению. Он не будет революционным, для него не придется ломать существующие планы и схемы – наоборот, они будут поддержаны и наполнятся новым, очень существенным, прежде всего в финансовом плане, содержаниемВ ближайшие годы речь идет о сотнях миллиардов рублей (если быть точным – триллион и еще 330 миллионов), которые будут потрачены на три ключевых цели: лечение рака (это прежде всего), борьбу с сердечно-сосудистыми заболеваниями и «цифровизацию здравоохранения (читай – телемедицину).

То есть повестка прорывного развития – по крайней мере, в здравоохранении – не будет революционной. Она будет традиционной, но избирательной. И не в здравоохранении, а в практической медицине. И не в сущностной, фактической сфере, а – привычно – в финансовой. Фокус – в финансировании медицины, а не в организации здравоохранения.

Иными словами, вновь будем наполнять худую бочку, но только с новым энтузиазмом. И неважно, что наполнение снова не будет работать на результат. Ведь важен процесс! И пафос новых свершений!

Короче:

Ура, товарищи! Ура!
Грядут большие перемены!
Наступит светлая пора
И будет просто офигенно!

На злобу дня

“Хромая лошадь” – “Зимняя вишня”… Несть им числа. Были ДО. Были МЕЖДУ. Будут ПОСЛЕ. Увы!

[spoiler]Что тут добавить – общенародная трагедия. Почему-то повторяющаяся, как сколы на заезженной пластинке: и-та-та, и-та-та, и-та-та…

Но в унисон – неизбежно: МЧС, СКР, прокуратура…; здание не то, начинка не та, сотрудники не те…; те не так, эти не этак…

“…Теперь попросим начальника транспортного цеха. Расскажите нам об изыскании внутренних резервов. Начальник транспортного цеха?! Он в зале?…”

А люди все гибнут, а трагедии все повторяются. И нет им конца. И продолжение неизбежно.

СКР считает «Зимнюю вишню» самостроем. Да не задача СКР считать! Не из лиловых согласований вытекают трагедии. А если бы все кляксы, печати и подписи стояли бы на своих местах – трагедии бы не случилось?

В МЧС подчеркивают: процесс тушения пожара осложнили планировка и большие размеры торгово-развлекательного центра. А что, МЧС специализируется только на строительных бытовках 3х2 м?

Президент Российского совета торговых центров полагает, что наиболее рисковые с точки зрения пожарной безопасности – бывшие фабрики, складские комплексы и производственные комплексы, которые используются как торговые центры. И что? От высказывания им своей точки зрения что-то изменилось?

Болтовня, всюду ни к чему не обязывающая или вообще отвлеченная болтовня! Следствия или вообще факты не о чем выдаются за причины. Каждый раз повторяющиеся рассуждения, зачастую – одних и тех же персоналий.

Задерживают “стрелочников” пачками. Причем – даже владельцев, не только менеджеров. Разумеется, обладатель обязательственных прав требования к созданному им юридическому лицу из Австралии попустительствовал разыгравшейся трагедии! Да вообще – первая скрипка!

Такое впечатление, что трагедии у нас – удел исключительно охранников и причастных к бизнесу. То есть мановение крыла бабочки порождает масштабное стихийное бедствие – и не на другом конце земного шара, а тут же, по месту мановения.

Очередные люди допустят очередную трагедию. Очередные люди погибнут. Очередные люди при исполнении будут так же расследовать и отчитываться.

А воз… а воз и ныне там. И будет там же оставаться: одни и те же причины обусловливают одни и те же следствия. И другого – не будет, пока остается причина воспроизводства этих следствий. Бороться же со следствиями, как это происходит сейчас, по меньшей мере, неумно, а то и просто преступно в повторяющихся, как День Сурка, чрезвычайных ситуациях. Чрезвычайное стало регулярно-обыденным.

А почему? Я ни разу не знаток политики, политика – это не мое. Но тут и самому одаренному ясно: дело – в отсутствии пресловутой политической воли.

А этой самой воли – в отношении чего? Не в отношении сохранения кресла под конкретным задом чиркуновых и тулеевых, разумеется.

В отношении правил. Работающих правил. Эффективно работающих правил. Правил на все случаи жизни. Опасностей жизни. Правил их упреждения и устранения. С регулярными проверками исполнения этих правил. Но прежде всего – исполнимости, пригодности правил к исполнению.

У нас вместо правил – усмотрения персоналий при кресле, начальников письменного стола. Которым всегда можно занести. Этакую толику от щедрот. Чтобы начальствующее лицо ответно расщедрилось. За чужой счет. За счет жизней погибающих при трагедиях.

А те правила, которые есть – не регулятивы. Это запреты. И ограничения. Другого у нас делать не умеют. Только создавать запреты и ограничения, которые можно было бы с успехом преодолевать с толикой от щедрот. И никак иначе.

А что мешает вместо, например, запрета создавать на бывших фабричных площадях досугово-развлекательно-увеселительно-торговые заведения просто обозначить требования к таким заведениям? Не по отдельности противопожарные, санэпиднадзорные и пр., а комплексные – все и сразу в одном флаконе. Под ответственность принимающей стороны. Сиречь: тех самых чиновников. Конкретных персоналий и их преемников в креслах. В первую очередь. Уголовную ответственность. Чтобы если чо – где бы они потом не работали – в кандалы и на Владимирский тракт. С поражением в правах. Вместе с нынешними сидельцами – директорами торговых и неторговых центров, охранниками и пр. – во вторую очередь. Потому что за порядок в стране ответственно государство. И государевы люди. А не общество, даже пусть не лучшие его представители. Не обыватели. Не предприниматели-бизнесмены. А бюрократия. Чиновники. И разрешальщики в том числе. И проверяльщики. И не в порядке исключения, ad hoc. И чтобы каждый потенциальный сиделец знал свою перспективу, если чо. Коррупция исчезнет на корню. Если ответственность будет неотвратимой. А уж если перенять опыт Сингапура… А еще лучше – Китая.

Вот тридцать лет Россия в поисках национальной идеи. Как в пустыне. Можно, конечно, подождать до сорокалетия Исхода. Но идея-то национальная – вот она. Безопасность россиян! Везде и всюду. Как цель власти. Не безопасность власти – ЧК, КГБ, ФСБ. Не безопасность общества в понимании власти. А действительная безопасность общества – всех вместе и каждого в отдельности, обеспеченная властью. Не декларативная. Реальная. Неформальная. Непреложная. Безопасность как норма жизни общества. Как точка отсчета. То есть не подлежащая обсуждению или обоснованиям, почему она не обеспечена кем-то как-то почему-то. И отписки тоже сами собой рассосутся.

А самое главное – люди начнут оживать. Оттаивать. Приходить в себя для жизни. Переключаться из режима выживания.

И, возможно, подобреют к власти. Понимая, что она переходит от защиты себя, в том числе от людей, к защите людей, в том числе от себя.

Или это Those Evening Bells?

UPD 1: И сразу – подтверждение, перекликающиеся мысли. Титов предложил ввести противопожарные декларации после возгорания в ТЦ

UPD 2: И в продолжение хоть какое-то поползновение к реальным изменениям: Госдума обяжет размещать кинотеатры и детские комплексы на нижних этажах ТЦ на фоне привычной заезженной пластинки “Бей своих, чтоб чужим неповадно было” – Хинштейн: Росгвардия просит наказать своих сотрудников за пожар в «Зимней вишне»

[/spoiler]