Либо крест сними, либо трусы надень

Первый заместитель председателя комитета Совета Федерации Валерий Рязанский поинтересовался, соотносит ли Минздрав при планировании количество частных и государственных медицинских учреждений, и не перегружается ли инфраструктура от слишком большого количества коммерческих клиник. «Кадры из той же госсистемы переходят в частные [медучреждения], и в этой части будем терять, в том числе и кадры», – обратил внимание сенатор.

Заместитель министра здравоохранения Наталья Хорова в ответ уточнила, что сферу строительства частных клиник в субъектах РФ, как и организацию медпомощи населению, регулируют региональные власти. «Не нужно давать разрешение на строительство [частной клиники], если у него не заполнена государственная система здравоохранения, – заявила она. – Что получается: в систему ОМС в соответствии с нашим законодательством медицинские организации как грибочки заявляются, и мы не можем им отказать, поэтому сейчас [в рамках совершенствования системы здравоохранения] мы работаем и над тем, чтобы выбрать критерии, по которым будут не только входить в систему ОМС медицинские организации, но и распределяться объемы помощи».

По ее словам, в результате финансирования по ОМС частных медорганизаций происходит «распыление ресурсов внутри дефицитного Фонда медицинского страхования», и это приводит к тому, что «по каким-то критериям идет избыток коечной мощности, по каким-то недостаток».

«Как грибочки заявляются»: Минздрав РФ решил ограничить частные клиники в системе ОМС

Депутаты приняли постановление Госдумы РФ , которое среди прочего рекомендует Правительству РФ разработать «механизм привлечения медицинских работников частной системы здравоохранения для работы в государственных и муниципальных медицинских организациях в условиях чрезвычайной ситуации и (или) при возникновении угрозы распространения заболевания, представляющего опасность для окружающих».

Мурашко в начале мая уже высказывался по поводу частных клиник и их участия в борьбе с COVID-19.

ВРАЧЕЙ ЧАСТНЫХ КЛИНИК МОГУТ ПРИВЛЕЧЬ К РАБОТЕ В ГОСМЕДУЧРЕЖДЕНИЯХ В ПЕРИОД ЭПИДЕМИЙ

Руководитель Росздравнадзора Алла Самойлова рассказала о ключевых трудностях, с которыми столкнулись медучреждения во время вспышки коронавирусной инфекции в России.

По ее словам, среди главных вызовов – устаревшие материально-технические условия, проблемы с маршрутизацией и взаимодействием между клиниками, а также неготовность главврачей брать ответственность за принимаемые решения.

«Не всегда хватало оснащения медицинских организаций, не было аппаратов ИВЛ, не всегда были подведены системы кислородообеспечения, недостаточно было лекарственных средств. К сожалению, были трудности и с информационными системами», – рассказала она.

«ГЕНЕРАЛАМ НАШЕЙ ОТРАСЛИ НУЖНО СДЕЛАТЬ ВЫВОДЫ». ГЛАВА РОСЗДРАВНАДЗОРА – О ПРОБЛЕМАХ В МЕДУЧРЕЖДЕНИЯХ ВО ВРЕМЯ ПАНДЕМИИ

Вот просто умиляет, как наши чинуши любят думать за других, оценивать что-то, что делалось руками и головами других.

Только вот сами ни думать не умеют, ни делать что-либо. А если пытаются — все получается КПСС.

Действительно, предлагают вот нормировать число частных организаций. Возможно, это и не плохо, с учетом того, что у нас и частная медицина — тот же срез КПСС.

Благодаря этому разовьется цифровая медицина — и специальные гаджеты, и ведение пациентов по Интернету. И это хорошо.

Только вся эта мышиная возня — ради неслышного писка очередного чинуши сегодня, а не будущего медицины для людей завтра для.

Мурашка и прежде свирепо высказывался в адрес частной медицины, а тут — до власти дорвался. И, опять же, вместо того, чтобы думать, как положено государеву мужу, он сводит счеты с ненавистными частниками. На подпевках — такие же талантливые тадепуты.

Не только в ОМС не пущать (хоть и не рвутся, а просто шлагбаум поставить — от «грибочков» заслониться), но и в топку бросать наравне с бюджетными крепостными, если чо.

Но и это не всё.

Черенок Мурашки подхватила знамя и черенка Онищенки: мол, медицина оказалась не готова к пандемии.

А должна ли?

А если должна, то — почему?

Почему медицина — прислуга за все?

Потому что врач — МедРаб?

Может быть, это заповедь какая?

Просмотрел:

  1. Не имей другого бога кроме меня
  2. Не делай себе кумира
  3. Не произноси имя Господа, Бога твоего, напрасно
  4. День субботний посвящай Богу
  5. Почитай отца и мать
  6. Не убивай
  7. Не прелюбодействуй
  8. Не кради
  9. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего
  10. Не желай имущества Ближнего своего

А Чебурашки (сиречь: держи медицину в качестве прислуги) нет!

А где государство? Где власть? Где санэпидслужба? Где Госрезерв? Где предназначенный для этого МЧС? Где спецстатьи в бюджете? Почему кто-то другой, кроме авторов, должен проявлять героизм и нести ответственность за неготовность к эпидемиям и другим катаклизмам?

Почему к этому должна быть готова гражданская медицина?

А она оказалась не готова. И врачей пачками бросали в топку. Поначалу — вообще без средств индивидуальной защиты. Как в Чернобыле.

Потом — чествовали тех, кто уцелел. К празднику МедРаба.

Президент России Владимир Путин подисал указы о награждении медработников за вклад в борьбу с коронавирусом, сообщается на сайте Кремля. Медиков наградили почетными грамотами, орденами Пирогова и медалями Луки Крымского, также были присвоены звания Герой Труда, заслуженный врач РФ и заслуженный работник здравоохранения.

Званием Герой Труда награждены:

  • главврач клиники в Коммунарке Денис Проценко,
  • главврач 52-й ГКБ Москвы Марьяна Лысенко,
  • главврач Покровской больницы в Санкт-Петербурге Марина Бахолдина,
  • главврач нижегородской 29-й ГКБ Юлия Гаревская,
  • врач центра гигиены и эпидемиологии в Калининграде Ирина Коваль.

Путин наградил медработников за вклад в борьбу с коронавирусом

Наверное, все награжденные — люди заслуженные. По крайней мере, поименованные. Но все ли прочие награжденные — причастные?

Между тем Глава Росздравнадзора Алла Самойлова сообщила, что из 7,5 тыс. умерших в России 489 — медицинские работники.

Эти — точно причастные. Но — награжденные ли?

Такое уже было: Медаль «За взятие трубки» и орден «За отрыв от кресла» (публикация Людмилы Рыбиной, с сайта Новой газеты пропала давно, воспроизведена также здесь).

В нынешней ситуации проблема даже не в том, что награждаются И непричастные.

Она в том, что наказаны — невиновные. Мы. Все. Остальные, кроме виновных. Врачи и пациенты. Живые и мертвые. Молодые и старые. С коморбидным фоном и без.

А виновные рассказывают нам, т.е. невиновным, кто из нас правильно или неправильно себя вел, кто заслужил ИХ высокой оценки, а кто, с их точки зрения, должен быть подвергнут остракизму.

 

С праздником, коллеги!

Слова, слова…

Сергей Миронов предлагает упразднить ФОМС, переподчинить Роспотребнадзор Минздраву и изменить систему финансирования отрасли. Он выступает за централизацию управления здравоохранением, в том числе за счет создания подведомственной правительству государственной корпорации, отвечающей за лекарственное снабжение и создание резервов медицинских средств на случай чрезвычайных ситуаций. Нужно ликвидировать Фонд обязательного медицинского страхования и принять за основу бюджетную систему планирования расходов со стимулирующими выплатами.

Минздрав сейчас выполняет функции по нормативно-правовому регулированию, а деньгами и вертикалью управления располагает ФОМС. Предлагается переподчинить Минздраву Роспотребназор. Главный государственный санитарный врач России должен стать первым заместителем министра здравоохранения. Тот факт, что эпидемиологический надзор входит в структуру Роспотребнадзора и не зависит от Минздрава, привели к невозможности оказывать гражданам полноценную плановую медицинскую помощь. При этом Роспотребнадзор использует мощности системы здравоохранения в интересах борьбы с коронавирусом, часто перепрофилируя медицинские организации, бросая на передовую борьбы с инфекцией неподготовленных для этого медицинских работников.

Сергей Миронов предложил президенту упразднить ФОМС

Как показала жизнь, и когда зачинали первенца, ФОМС, и позже — когда настрогали Роспотребнадзор, работали иные части тела, чем голова.

И вот начали «прозревать», то Рошаль, то Матвиенко, то вот Миронов призывает вперед в прошлое, вернуть все взад — и будет нам счастье. Тут и бюджетное распределение без прожорливых посредников псевдо-страховщиков, и санэпидслужба в лоне Минздрава, и мобилизационная милитаризация медицины (сокращенно для наглядности — МММ).

А, может быть, все же разобраться для начала во всем в целом и общем и по нисходящей — в частностях?

Вот интересно, когда плодили эти нежити, думали, как им предстоит интегрироваться в российскую действительность?

Слизать немецкую модель страховой медицины оказалось не просто, а очень просто, с несколькими «но»: она работает на своей родной почве, она не допускает рационализаторских глупостей и она предполагает не более чем посредничество государства в переходе денег из карманов налогоплательщиков в больничные кассы, представляющих интересы пациентов перед клиниками.

Но у нас-то и финансы, и клиники (в российском варианте учреждений здравоохранения) принадлежат государству, и как не колхозь «внебюджетные» фонды, в больничные кассы их не перекрасишь. А предположить, что интересы пациентов перед государственными учреждениями здравоохранения будут представлять государственные же, хотя бы и «внебюджетные» фонды, может только человек, сильно измученный «Нарзаном».

Аналогично и с Роспотребнадзором. Попытка слизать американскую FDA изначально была, мягко скажем, сомнительной. Штаты-то — не социальное государство. Там нет государственной службы управления присвоенной медицины под названием Минздрав.

А у нас в верхах решили впихнуть невпихуемое (голубое и высокое) в один флакон. И сделали «вдруг» агенства и службы, как за речкой. И разнородный опыт разных стран совместили а единой административной реформе. Я еще не видел, например, вора, который, чтобы украсть полотно из музея, просто разрезал бы полотно посредине, как придется. А здесь все смешалось в доме Облонских, тут тебе — и Роздравнадзор, и Роспотребпозор…

И это вместо того, чтобы разобраться, что у нас не подходит нынешнему времени — свое, доморощенное. Ведь только убрав то, мешает, можно строить то, что делает существующее лучше. Осталось бы существующее.

Вот интересно: вперед — в прошлое или назад — в будущее?

«Вы представляете, Владимир Владимирович, если бы армия у нас сегодня была бы построена так, как здравоохранение? Командиров дивизий, армий и рот назначал бы губернатор, финансирование шло бы из регионального бюджета, с добавкой из федерального, за военную подготовку отвечал бы губернатор?» ­— задал риторический вопрос Леонид Рошаль. Он убежден, что в вертикальной системе управления здравоохранением губернаторы тоже найдут себе место.

Леонид Рошаль вновь назвал советскую систему организации медицинской помощи одной из лучших в мире, доступной и удобной для пациентов. Сейчас утеряна управляемость в здравоохранении, заявил доктор Рошаль и пожаловался, что предложение согласовывать назначения региональных министров или руководителей департаментов здравоохранения с федеральным министром правительство «похоронило».

«Мы выступаем за единую национальную систему управления здравоохранением… Мы каждый день на передовой, мы армия», — обобщил Рошаль предложенные Национальной медицинской палатой поправки в Основной Закон страны.

Леонид Рошаль предложил вернуть здравоохранению вертикаль власти

Президент Нацмедпалаты предлагает в п. «е» ст. 71 Конституции, определяющей, что входит в ведение Российской Федерации, добавить фразу: «Установление единых правовых основ организации медицинской помощи».

П. «ж» ст. 72, посвященной совместному ведению РФ и субъектов, предлагается дополнить следующим: координация вопросов здравоохранения, включая вопросы укрепления общественного здоровья, создание условий для ведения здорового образа жизни, обеспечение оказания доступной и качественной помощи.

В ч. 1 ст. 132 Конституции, где говорится о полномочиях органов местного самоуправления, добавить обязательства по обеспечению доступности медпомощи. «Учреждения здравоохранения в местах местного самоуправления оказались в какой-то мере бесхозными, всё передано на уровень субъекта. Только в небольшом числе субъектов вернули здравоохранение вниз. Крыша протекла, дорога разбита, не ходит транспорт, предоставление нормальных условий жизни медицинским работникам – многие социальные вопросы и прочие повисли. С нашей точки зрения, эти и другие вопросы должны остаться за муниципалитетом», – пояснил Рошаль.

РОШАЛЬ: В КОНСТИТУЦИИ НАДО ПРОПИСАТЬ ВЕРТИКАЛЬ УПРАВЛЕНИЯ ЗДРАВООХРАНЕНИЕМ

 

 

Похоже, не наигрался. Роется в прошлом, цепляясь за соломинку привычных воспоминаний.

А понять и принять настоящее уже не в силах.

Ему не понять, что проблема-то в том и состоит, что социалистическая модель здравоохранения по Семашко до сих пор сохраняется притом, что вокруг давно уже другой строй, для которого эта модель категорически не подходит.

Ему не понять, что в мире горизонтальной координации любая попытка вертикальной субординации обречена. Даже если вертикализация всего и вся в стране искусственно удерживается всей мощью репрессивного аппарата государства.

Ему не понять, что вместо вертикализации здравоохранение нужно переформатировать с модели Семашко на ту модель, которая соответствует нынешнему государственному строю и гражданской организации общества.

Предлагать в такой ситуации милитаризацию здравоохранения в качестве эталона — по меньшей мере, не умно. Это если очень мягко.

Ну почему мы все являемся заложниками таких вот высказываний людей, не вполне отдающих себя отчет в своих словах?

Это ведь явная недоработка коллег-психиатров, особенно в геронтологии.

На мой взгляд, нужен специальный реестр допуска публичных людей к публичным высказываниям, тиражируемым СМИ, по степени безобидности разных вариантов энцефалопатии — ради сохранения психического здоровья общества.

Это сразу уменьшит плотность информационного шума и увеличит значимость мнений действительно знающих людей для целей социального развития страны.

А для размещения высказываний тех, кто избегающет верифицирующих обследований, создать информационное гетто, резервацию специальных СМИ соответствующего уровня доверия.

Это тут же решит проблему. Общество будет получать выверенную информацию не под некий «вес»персоналии, а под реальные знания и соответствующие доказательства со стороны ее транслятора. А любителям тухлинки она будет доставаться в качестве изыска, а не так, как сейчас — всем, без разбору, безудержным потоком.

Мало клоунов-законодателей

Владимир Путин в Послании Федеральному собранию 15 января предложил внести радикальные изменения в Конституцию страны. В частности, он выступил за расширение полномочий Госсовета, Совета Федерации, Госдумы и органов местного самоуправления.

В том числе работать над поправками будут президент Национального медицинского исследовательского центра сердечно-сосудистой хирургии им. А.Н. Бакулева Лео Бокерия и сопредседатель Центрального штаба Общероссийского народного фронта, президент НИИ неотложной детской хирургии и травматологии и Национальной медицинской палаты Леонид Рошаль.

Лео Бокерия и Леонид Рошаль вошли в рабочую группу по подготовке поправок в Конституцию

Они, наверное, сидят на тех же стульях, что стоят в Госсовете, Совете Федерации, Госдуме и органах местного самоуправления.

Ну и, видимо, по тем же основаниям признаются компетентными в выработке предложений в Основной закон страны.

Ну а чо, логично: не только же актерам и спортсменам творить законы.

«Мы должны понимать, что расследование таких неблагоприятных событий должно вестись открытым способом. Врач не должен камуфлировать. Но если существует угроза уголовного преследования, то это происходит неизбежно, когда по истории болезни мы не можем оценить достаточно детально, что произошло, – заявил Мурашко в своем выступлении на Гайдаровском форуме – 2020 в РАНХиГС. – Поэтому уголовное преследование врача должно быть минимизировано, к этому должно быть четкое показание – только халатность. Все остальное должно уходить не в уголовное поле, и к этому приходят все главы министерств здравоохранения».

МУРАШКО: УГОЛОВНОЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ ВРАЧЕЙ ДОЛЖНО БЫТЬ МИНИМИЗИРОВАНО

Вот интересно, может ли он быть причастен к оценке историй болезни для расследования «неблагоприятных событий» в целях уголовного преследования врачей? Что, какой багаж знаний, бэкграунд и/или статус ему позволяет судить об этом? 

А врач под угрозой оного не должен камуфлировать — что, кого, где или как?

Он сам-то понимает, что несет?

Халатность — это показание, чтобы снимать с должности таких вот попугаев. Халатность — это форма вины должностных лиц, к числу которых он и относится. А врачи-клиницисты — не должностные лица, чтобы им вменять халатность. Впрочем, знать это — задача юристов, а не болтунов при должности.

Минимизировать уголовную ответственность — это как? Урезать? Сократить? «Тут читаем, тут не читаем, тут рыбу заворачивали…»? Пусть калечат, убивают, лишь бы не было войны? Или просто нужно что-то сказать, а умного и по делу в голову не приходит?

Что и должно быть минимизировано, так это допуск глупых профанов к власти.

А он еще генералом силового блока, видимо, вознамерился стать: плечи ждут эполетов. 

Медицина в кривых зеркалах

В медицине, политике и спорте (педагогике и далее со всеми остановками), как известно, разбираются все. Все это страшно раздражает, соответственно, врачей, политиков, спортсменов и остальных. Но это не мешает каждому из них продолжать разбираться не в своем. Типичный пример — саксаул, посчитавший себя аксакалом.

И вроде пишет, в общем-то неглупые вещи, но это не мешает ему в итоге скатываться к глупостям.

Итак, сначала — о правильном.

Условно в Минздраве сидит человек и он видит, что хирург Каабак делает что-то не так – неправильный препарат использует, неправильный протокол, не согласованный с Минздравом. При этом у него потрясающие результаты. Он берется за случаи, за которые больше никто не берется.

Минздрав раздражает, что делают что-то не так. Берем и увольняем – он же нарушает. Но этот человек из Минздрава перед увольнением врача должен задуматься, а может ли у нас кто-то еще делать такие пересадки? Он заходит на сайт института Шумакова и видит, что да, там маленьким детям делают пересадки. Но то, что институт Шумакова делает пересадки почек детям с весом более 10 килограммов, для этого человека не так важно. Ему для этого квалификации не хватает.

И неожиданно выясняется, что Каабак в стране один. Уникальный врач, который один на 140 млн человек делает такие операции детям. А ты не в курсе просто. Ты настолько некомпетентен, что просто берешь его и увольняешь. Это все говорит о тотальном непрофессионализме.

У нас почти все врачи делают то, что не рекомендовал Минздрав. Это было всегда, но наказывать начали в последние 3-4 года.

Потому что кто-то дал такую команду. Ничего нового не произошло. Все делают, как делали. И вот начали всех давить вместо того, чтобы договориться. В Минздраве идут по самому простому пути. По пути наказания. Мы всех накажем, все испугаются и будут делать правильно.

А дальше — сплошная клиника, бред, если смотреть глазами юриста.

Основная проблема в том, что у нас нигде не определено, что такое врачебная ошибка, даже терминологически мы ее не понимаем. Если мы возьмем за основу международное определение врачебной ошибки – это «добросовестное, не злонамеренное заблуждение врача», то судить за это невозможно.

Ну есть определенный принцип доказательства вины. Вот представьте себе, что вы делаете операцию, у человека аномальное расположение сосудов и в процессе вы ему разрезали сосуд, он умер от кровотечения. Это врачебная ошибка. Но вы не знали об аномальном расположении сосудов. Это ни одним исследованием нельзя проверить. Это нельзя предположить. Нужно вас судить?

В мире эта проблема решена так – есть отдельная ассоциация, которая определяет степень вины того или иного врача. Они определяют, халатность это была или непреднамеренная ошибка.

У нас для следователя «ошибка» равно «халатность».

Потому что он не готов разбираться, мог врач знать, что там аномальное расположение сосудов или нет. Человек умер – все. У каждой ошибки есть фамилия, имя и отчество, и… возбуждаем уголовное дело… процесс такой примерно.

Поэтому возникают такие чудовищные истории, как с Элиной Сушкевич. Есть явно какой-то человек, который преследует свои цели, который обвинил врачей в убийстве. Следователи не имеют специального образования, они обращаются к экспертам. Эксперты у нас такого уровня бывают, что лучше бы они не работали. Даже если они в высоких профессорских и академических званиях, это не говорит о том, что они качественные специалисты. Написал такой человек, что сульфатом магния можно убить младенца, – и это уже доказательство вины. А зачем, почему, как такое возможно – кого это интересует. Следователь думает: «Ну, он же эксперт, ему виднее».

Какое такое международное определение врачебной ошибки? Ну, даже, положим, кто-то где-то собрался в тусовку и что-то там заявили в качестве собственного определения, которое сами же и назвали международным (в тусовке оказались тунгус, папуас и немец). И — ?

Где судят за врачебные ошибки? Всюду ответственность наступает только за ПРАВОнарушения, хоть обобшибайся.

Какое отношение доказательство вины имеет к разрезанному сосуду? Ну, не знаешь про вину — почитай в Сети хотя бы.

Какая еще ассоциация в мире определяет степень вины? Человек вообще понимает, о чем бредит?

Для какого такого следователя «ошибка» равно «халатность»? Следователь понимает, что халатность — это форма вины должностного лица. Которым является врач от завотделением и выше при осуществлении этих, а не клинических функций. А клиницист должностным лицом не является.

А зачем так глумиться над коллегами-экспертами? Они — сплошь неквалифицированные? Они — НЕкачественные специалисты? А как об этом судит невропатолог-менеджер? А что ему позволяет судить о квалификации, уровне судебно-медицинских экспертов?

А чтобы следователь не думал «Ну, он же эксперт, ему виднее», в процессе участвуют профессиональные юристы в качестве судебных представителей (в делах гражданских) и защитников (в уголовных делах).

Ну вот зачем так безапелляционно дискредитировать себя в глазах всех тех, кто вопросом действительно владеет? Чтобы самовыразиться? Чтобы — что?

Ну я понимаю, когда профессиональный клоун с тысячей незаконченных и неначатых еще высших образований резвится в каком-то диссоциативном воплощении одной из своих расколотых личностей — ему простительно.

Журналистка вот еще самовыразилась: Криминальное мышление: уголовная ответственность вредит медицине. Почему правозащитники против уголовного наказания за врачебные ошибки

Президент общественной организации «Лига защитников пациентов» Александр Саверский, комментируя ситуацию с наказанием врачей за непреднамеренные ошибки, отметил, что сами пострадавшие пациенты или родственники погибших в редких случаях хотят видеть врача за решеткой.

Саверский подчеркивает, что медики делают все, чтобы заранее снять с себя ответственность за возможную ошибку из-за страха перед реальным уголовным наказанием: подлоги, ложные диагнозы в историях болезней и так далее.

«Медицина сегодня является единственной профессией, которая регулируется нормами Уголовного кодекса. Представьте, что журналиста за фактическую ошибку в статье могут посадить… Фактически у нас существует презумпция вины врача», – говорит общественник.

Перевод наказания для врачей за непреднамеренные ошибки в сферу административного права поможет исправить эту ситуацию и защитить интересы пациентов, уверен собеседник.

То есть, для начала, один Саверский — это правозащитникИ. Их много. Они толпами ходят и всем демонстрируют плод своего больного воображения. Наверное, с позиции его самого — это так. Его — много. Но у журналистки-то — что-то типа расщепления восприятия?

Утверждение, что «Медицина сегодня является единственной профессией, которая регулируется нормами Уголовного кодекса» — это, конечно, что-то вообще за гранью. То есть никто, кроме врачей, преступлений не совершает; ничто, кроме УК, врачебную деятельность не регулирует! А ничего, что УК РФ устанавливает, во-первых, ответственность; во-вторых, за отклонения от условной изолинии медицинской деятельности, а не регулирует саму эту деятельность? А ничего, что, собственно, регулирует медицинскую деятельность Гражданский кодекс РФ, для этого, собственно, и предназначенный?

И у этого все тоже тот же рефрен: мол, проблема — врачебная ошибка! Только вид — сбоку.

И еще откровение: «Фактически у нас существует презумпция вины врача». А ничего, что у нас и уголовный процесс — тоже состязательный? А ничего, что вину надо доказывать? И в уголовном процессе это должен делать следователь. А в гражданском — ответчик должен доказывать свою невиновность. И это — отнюдь не презумпция вины. Это — распределение судом по закону бремени доказывания между сторонами. Более того, по медицинским гражданским делам применимые нормы права (ст.ст.1079, 1095 ГК РФ) предусматривают безвиновную ответственность причинителя. Т.е. ответчик должен доказывать не невиновность, а непричастность к причинению вреда.

И уж совсем наглядное свидетельство запредельной дремучести этого перца — разглагольствования про административную ответственность врачей.

Когда много лет назад я учился на юрфаке, преподаватель административного права очень метко окрестил административные правонарушения словом «преступленчики». То есть вроде не преступления, а что-то рангом пониже и пожиже. В последующем я понял, что административное право в целом — не более чем свидетельство неспособности власти упорядочить некоторые виды общественных отношений в некоторых сферах человеческой деятельности с помощью норм гражданского права. И только.

И жизнь подтверждает правильность этого понимания. Наш КоАП и прежде был нехуденьким, а в последние два десятилетия и разбух немерено, и постоянно обновляется «бешеным принтером». И действительно, подчинение гражданских отношений нормам гражданского права — не приоритет нынешней власти. Это же надо думать, знать, уметь — ну, откуда среди актеров, спортсменов и прочих законодателей такие мыслители, знатоки и умельцы?

Легче сузить, ограничить, запретить. Что, собственно, мы и наблюдаем все эти десятилетия. Модели правомерного поведения — нет, зато есть глубоко проработанная концепция преследования за то,на что хватило коллективного и неколлективного разума всех причастных к законотворческому процессу.

А если не хватило где-то как-то в чем-то, то это — проблема тех, кто по этим недо-правилам несет полновесную правовую ответственность. Ответственность законотворцев за качество законов у нас не предусмотрена.

Вот и хлебаем полной ложкой несовершенный продукт их далекой от ответственной эффективнсти деятельности — и получаем, что получаем. И тогда что удивляться, «платным» услугам, «халатности» врачей, врачебным «ошибкам» и т.д.?

Медицину уничтожают интоксикация глупости и бациллы невежества

Прочитал статью абсолютно мне не известного прежде журналиста Андрея Маленького с претенциозным названием «Кто экстремист? Кто уничтожает медицину в России?«.

Статье препослана аннотация: Как нам справиться с интоксикацией пациентским экстремизмом и искоренить бациллы врачебного экстремизма?

Все в одном флаконе: и экстремизм, и его фокусировка, и уничтожение медицины, и поляризация интоксикации и бацилл.

Это, конечно, заказуха в чистом виде. Но симптоматичная.

Намедни тут отраслевой наш голубь мира поп Гапон как раз и породил эту странную связку: маргиналы, мол, с обеих сторон. И те, кто благодарность в карман белого халата требует упредительно, и те, кто, как агнцы на заклание, попадают в лапы злобных манипуляторов с дипломом юрфака.

«Мы знаем юристов, которые, как пиявки, сидят на нашем теле, которые выискивают родственников больных, у которых были осложнения, маленькие или большие, и подают в суд, в следственные органы…». В современных процессах счет идет уже не на тысячи рублей, а на миллионы, отметил он: «И много народа, падкого на это».

Много лет назад, в 99-м или 00-м, помнится, я уже слышал один-в-один эту фразу от другого профессора. Дело было на одной из первых конференций «Медицина и право» (Институт «Открытое общество . Фонд содействия». Международная Академия предпринимательства). Когда до меня дошла очередь, я начал выступление с того, что прямо и открыто заявил, что я, как раз, тот самый, кто… (далее по тексту). Реакция собравшихся была ожидаемая — зал взорвался от хохота. Инициатор сидел весь красный, как вареный рак — я боялся, не случился бы удар у пожилого недоросля. Тот как бы отделял себя, этакого защитника врачей, от таких, как я — юристов на стороне не халата, а права. И вот — еще один!

Фразеологический пафос последнего — совсем другой, а смысл — тот же.

Казалось бы, говорит разумные вещи:

«Время, когда человек становился доктором только потому, что кое-как сдал экзамены, получил диплом сразу после окончания вуза, заканчивается. Впервые, как это принято в передовой мировой врачебной практике, запускается процедура допуска врача к врачебной деятельности. Потому что нас не должны лечить двоечники и троечники. Врачи — это каста. Надо в разы увеличить прием в вузы и отсеивать после первого курса, затем — после второго и так дальше. Так получится элита».

Но вот что интересно: сам-то он получил допуск не в условиях передовой мировой врачебной практики. И сын его (а мой сокурсник) — тоже. И я, прежде чем встать к столу на место оперирующего гинеколога, и интернатуру закончил, и ординатуру, и еще поработал. И не считаю, что «кое-как». И да, я не отношу себя к элите. Но уж точно не считаю элитой и его, да и 90% нынешних бонз-функционеров.

Я считаю элитой тех, кто работает в маленьких больничках по городам и весям — не «благодаря», а «вопреки». Вопреки инициативам и пустопорожней болтовне рошалей, скворцовых и иже с ними. Этим нужно утвердить себя, любимых, на фоне тех, кого ОНИ признают или готовы признать элитой. А вот мне глубоко фиолетово, кто является элитой в их глазах. Для меня, например, элита — это хирург Андрей Владимирович Славнов из Селятинской больницы и такие, как он, — простые труженники клинических будней.

Так вот месседж послания Рошаля вполне прозрачен: он тупо хочет возглавить процесс «допуска врача к врачебной деятельности«. Только вот хотелка не дотягивает. Отсюда этот старческий «плач Ярославны». Не получается так, как хочет Рошаль. И не получится. Даже если еще десяток журналистов маленьких напишут комплексный панегирик в адрес нацмедпалатмейстера. Потому что рошалей в стране — семеро с ложкой, а славновых — единицы с сошкой.

И тут вопрос не в экстремизме, конечно. Слишком это близоруко и примитивно. Какой экстремизм, если речь просто о тех экономических возможностях, который каждый использует так, как считает нужным и хочет сам, а не так, как хочет и считает правильным Рошаль? Мало кому интересно, что хочет Рошаль, когда речь — не о кармане Рошаля.

Хотят врачи зарабатывать так, как не нравится Рошалю, — они и зарабатывают. Хотят юристы зарабатывать так, как не нравится Рошалю, — и они тоже именно так и зарабатывают. Хочет еще кто-то зарабатывать так, как он умеет, как ему нравится, как он считает нужным и возможным для себя, как необходимые для этого возможности складываются в обороте, — так этот кто-то и зарабатывает, нравится это или не нравится Рошалю або кому бы то ни было еще.

Следовательно, вопрос — в возможностях. Если уж что-то менять, то — условия. Чтобы с ними менялись и возможности. Чтобы нужды, потребности, запросы людей — по обе стороны белого халата — совпадали с их возможностями. И не иначе. Потому что под дудку рошалей — и кого бы то ни было еще — люди плясать не будут. Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше. Это старая известная истина.

Отсюда: это Рошалю нужно завести другой глобус, чтобы понимать положение вещей. К несчастью, он уже слишком давно не в том возрасте, чтобы хоть как-то меняться. Его когнитивная живость, подозреваю, угасла лет тридцать назад.

Поэтому ориентироваться на точки отсчета в его системе координат, как это делает журналист Маленький, видимо, не стоит.

Странная вещь: Рошаль рассуждает о врачебном профессионализме как о выходе из образовательного процесса в рабочий процесс. Точнее — в работу в учреждениях здравоохранения. Еще точнее — в качестве служащих бюджетной сферы. Чуждая его тонкой душевной организации частная медицина вроде бы состоит не из врачей, не из профессионалов — по крайней мере, не из российских.

Это ничуть не мешает ему ссылаться на то, что на проклятом Западе на охрану здоровья тратится 10% от ВВП. Не уточняет при этом, правда, что эти проценты ВВП тратятся не на содержание государственных учреждений здравоохранения, которых там попросту нет.

Не уточняет при этом также, что на Западе эти проценты идут и не на содержание полчищ административного люда.

Умалчивается и о том, что если бы в какой-то из стран Запада администрировали заработок врачей так, как в России, они тут же перебрались бы в другие страны, где этого нет. А этого нет нигде. Поэтому любые ссылки на Запад у нас не состоятельны в принципе.

Спев осанну Рошалю, журналист Маленький принялся чехвостить саму тусовку, на которой выступал имярек. В общем-то правильно, что Всероссийский союз пациентов — объединение вовсе не пациентов, а организаций, притянутых за уши их руководителями. Как и вообще поле пациентской общественности усеяно вовсе не теми.

«Помимо ВСОО пациентов и Совета общественных организаций при Росздравнадзоре, есть и множество других общественных организаций, ассоциаций, фондов, партнерств, союзов пациентов по большинству видов их заболеваний. Есть множественные объединения врачей и пациентов по видам заболеваний. Есть общероссийская общественная организация «Лига защитников пациентов», общество с ограниченной ответственностью «Лига защиты прав пациентов», автономная некоммерческая организация «Лига защиты прав пациентов и врачей». Есть союзы семей пациентов. Есть общества защиты прав потребителей медицинских услуг, по безопасности пациентов и так далее, и тому подобное. В ЕГРЮЛ только перечисление организаций занимает несколько страниц«.

Это правильно. Никакие это не пациентские объединения. В лучшем случае — это клубы по интересам (хотя и в них в большинстве право голоса узурпировали ловкачи). В худшем — это театры одного актера-микрофюрера. Утверждаю это, поскольку анализировал ситуацию много лет назад.

Однако, значит ли это, что — если абстрагироваться от странной номинации «врачебного экстремизма» — на поле медицинской общественности полный или хотя бы неполный, но порядок? Значит ли это, что нацмедларек Рошаля представляет хотя бы какой-то срез медицинской ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ общественности? Вот ведь тоже нет!

Касаться недолгой истории тусовок этой самой медицинской общественности нового времени не буду, как и истории взаимного пожирания различных их наименований, но удивительно последовательного перетекания практически одного и того же состава начальствующего звена этих тусовок из одной ипостаси в другую. Невольно вспомнишь нашего главного филолога последнего времени, покойного Виктора Степановича Черномырдина — какую, мол, партию у нас не строй, все выходит КПСС. Эту ситуацию много лет назад я тоже анализировал.

И вот что удивительно: все это время все вертится в одной и той же плоскости. Противопоставление Рошалем организаций частной медицины и государственных учреждений здравоохранения — отнюдь не свежая мысль.

Помнится, было какое-то очередное заседалище по этому поводу, где Мурашко и Серегина пытались что-то проблеять в поддержку государственных учреждений здравоохранения.

Но Тимофей Нижегородцев [это по-настоящему умница из ФАС, если кто не знает] был более убедителен: «Одно из основных преимуществ конкуренции, как общественного блага, в том, чтобы караси в государственных структурах не дремали. Иначе они так и будут руководить медициной как трудовой армией эпохи Семашко, а их подчиненные также будут руководить больными: хотим, оказываем помощь, хотим, час им оставляем на все. Штука заключается в том, что никто же не мешает им повышать качество услуг в государственных медучреждениях. Вот и улучшайте его: занимайтесь врачами, платите им нормальную зарплату, осуществляйте эффективный контроль. Но, сколько я сталкивался, всех увлекает возможность безусловного административного управления на грани произвола», — прокомментировал он и добавил, что, если государственные медучреждения не могут справиться с возложенной на них функцией, то их место по праву могут занять частные клиники.

Лучше не скажешь. Караси в государственных структурах так и руководят медициной как трудовой армией эпохи Семашко, а их подчиненные также продолжают руководить больными в порядке административного управления на грани произвола. И ничто не меняется. Хуже другое: наша частная медицина — это срез тех же традиций. И все вот это вот добро государственного здравоохранения частная медицина успешно вобрала в свой обиход. И вместо противопоставления мы получаем очень слабо дифференцированный конгломерат «французского с нижегородским».

Это не мешает журналисту Маленькому сделать сногсшибательный вывод.

И пациентский экстремизм, и врачебный экстремизм — это побочный результат извращений в сотрудничестве представителей государства и общественных активистов, разболтанности в системе управления в отрасли, дисбаланса в сообществе врачей и пациентов и его разобщенности на тысячи некоммерческих организаций, объединившихся ради преодоления этой самой разобщенности. Над этим бы подумать таким авторитетным личностям в медицинском сообществе, как Л. Рошаль, перед тем как принимать приглашение для участия в разного рода конгрессах. Минздраву тоже стоит инвентаризировать формы своего сотрудничества с СОНКО на предмет суррогатности.

Оказывается, вся фишка — в извращениях сотрудничества государства и общественности! И это притом, что — пусть мельком — упомянуто понятие сообщества (правда, в качестве странного симбиоза «сообщества врачей и пациентов»).

В действительности, только в этом проблема и состоит.

Проблема в том, что нет сообщества — ни пациентов, ни врачей. И об этом я тоже писал много лет назад.

Проблема в том, что нет механизмов институционализации пациентского и медицинского сообществ. Возможно, я удивил бы журналиста Маленького , но они (сообщества тех и других) — разные. У них разные (в чем-то — до противоположности) интересы. У них разные основы институционализации. Как и разные цели и пути их достижения.

А пациентская или врачебная (медицинская) общественность — это еще не сообщество. Это отнюдь не сообщество. Это — не монолит, не неделимая цельность, а разношерстный конгломерат: в нем нет того, что обеспечивает консолидирующее единство субъектности.

Поэтому это не вопрос извращений сотрудничества государства и общественности — хотя бы потому, что для государства попросту нет субъекта, с которым сотрудничать. Общественность, в отличие от сообщества, — это никто. Как и выскочки от имени общественности — это тоже никто. А вот сообщество обладает ясно выраженной, формально — или даже неформально, но на иных основаниях едино — институционализированной субъектностью. Поэтому представитель сообщества — первый среди равных — это тот, с кем единственно можно иметь дело. В сообществе никто не узурпирует и не может узурпировать власть. А структура действительно избранных сообществом своих представителей образует орган этого сообщества.

И, самое главное, ничего нового в этом нет. Напротив, в неприятии (или непонимании) этого есть тяжелое наследие совка в его худшем проявлении местечкового байства. Ну да, в идеале совка есть Рошаль с его нацмедларьком и есть Саверский (слава журналисту Маленькому — не упомянутый в статье) с его Лигой защитников (или как уж там) пациентов. К счастью, и тот, и другой бессрочно пребывают в тяжелых воспоминаниях о несбыточном будущем.

Поэтому примитивно назваться отцом соответствующего  сообщества ни тому, ни другому ничего не дает. И дать не может.

Поэтому ни тому, ни другому просто отжать у власти и присвоить как метр государственной границы некие возможности (как то: влиять на медицинское образование, давать допуск в профессию и пр., и пр.) не получается и не получится.

Ни тому, ни другому — ни в качестве врача, ни в качестве пациента — я не делегировал право себя представлять. Подозреваю, что просто не найдется тот, кто им — вместе или поврозь, или попеременно — такое право делегировал. Это — правда.

И то, что поле представительства — равно врачей и пациентов — в России абсолютно пустое — это правда.

И насущная необходимость институционализации того и другого сообществ пока попросту никак ничем не может быть удовлетворена. Это — тоже правда.

Потому что она может быть удовлетворена не инициативой выскочек, не их пустой болтовней, и даже не покровительством этой болтовне сверху, а только лишь осознанным движением самого общества. И лишь при условии благоприятных условий для созревания таких предпосылок здесь и сейчас — объективных и субъективных.

Ни по мановению волшебной палочки, ни по щучьему велению это не произойдет.

И пока трудно сказать, как оно будет. Легче сказать, как оно НЕ будет — так, как это видят такие, как Рошаль, Саверский и им подобные.

Видимо, нужен какой-то триггер, пусковой механизм, чтобы все завертелось правильно и в нужном направлении. А пока остается только делать ставки на то, чем это будет.

Шакалы Табаки вместо регуляторной гильотины

Михаил Мурашко сообщил, что эту новацию содержит проект комплексного закона «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российский Федерации», который подготовлен ко второму чтению в Госдуме.

Как записано в законопроекте, инспекторский визит — контрольно-надзорное мероприятие, проводимое посредством взаимодействия с конкретным контролируемым лицом и (или) собственником производственного объекта в целях предотвращения риска нарушений обязательных требований. Такой визит проводится по месту нахождения (осуществления деятельности) контролируемого лица (его филиалов, представительств, обособленных структур, подразделений) либо по месту нахождения объекта контроля. В ходе инспекционного визита могут совершаться осмотр, опрос, получение письменных объяснений, инструментальное обследование.

Росздравнадзор введет новую форму контроля – инспекторский визит

А ларчик просто открывался: Силуанов предложил сократить число надзорных органов

Но!

… правительственная комиссия одобрила законопроекты, которые определяют правила установки требований к бизнесу и проверку их выполнений. В документе предлагается ввести новые виды контроля: контрольную закупку, выездные обследования, рейд, но основной акцент сделать на профилактические меры.

Такая вот загогулина: Хотели, как лучше, а получается, как всегда (с).

Не просто, а очень просто. Правда, только после неизбежных перемен

Уйти от неформальных платежей в медицине непросто. Для этого необходимы модернизация существующей системы здравоохранения, переход от персонализации клиник к личной ответственности врачей перед пациентами и создание саморегулируемых организаций

Это пишет некая Софья Инкижинова в журнале «Эксперт» №48 (1143).

Ну, если с двумя первыми положениями из общих слов нельзя не согласиться, то вот откуда прилетело третье утверждение?

Особенно непонятно, в какой связи все три постулата приводятся в связи с темой публикации — «Не стоит благодарности».

Ну, собрались по поводу отношений благодарности пациента врачу инициативные доктора, каждый со своими идеями. Ну, высказали каждый свое. Ну, и что?

Нельзя же всерьез воспринимать благие пожелания типа: коррупционная модель — это наследие прошлого, необходима смена парадигмы взаимоотношений пациентов и врачей. И прежде всего начинать рассматривать эту тему должны не Минздрав или правоохранительные органы, а сами врачи. Ну, с кем не бывает? Чего только в полемическом задоре не скажешь.

Для начала, это — не коррупция. Не коррупция в юридическом смысле. А в смысле бытовом благодарность врачу у нас была, есть и будет. И это — хорошо! Вопрос лишь, насколько велика и насколько от души.

Не это — проблема. Проблема — не в этом. Проблема в том, почему благодарность пациента становится на конвейер как профессиональная рента, как плата за то, что должна покрывать зарплата врача. Но не покрывает. Будучи гомеопатическим включением в общую величину его доходов.

Не страшно, если профессионализм вступает в конфликт с административным идиотизмом оценки труда бюджетников, кому бы там не приписывали слова про прокорм врача народом.

Страшно, когда благодарность врачу становится предварительным условием для пациента, нуждающегося в медицинской помощи — неважно, ургентной или плановой. Страшно и тогда, когда планка врачебного приема становится неподъемной для пациента в частной медицине. И тогда, когда пациента планомерно «раздевают» средним чеком. И еще неизвестно, лучше ли это той самой коррупции.

Если мне не изменяет склероз, доктор Гущин — это русский онколог из Штатов. Ему простительны порывы из своего далека. Из общих фраз остальных выбивается разве что позиция доктора Фоминцева. Это — единственное нечто содержательное, хотя и не бесспорное. И сомнительность его постулатов, на мой взгляд, состоит лишь в противоречии известной истине Charity begins at home. Сначала российского врача нужно поднять к вершине пирамиды Маслоу, а лишь затем актуализировать его в отказе от неформальных платежей. Не иначе. Ибо — пустое.

Тем не менее его постулаты, как минимум, любопытны.

Сначала нужно создать справедливую оценку ОМС, которая даст возможность медицинским учреждениям быть рентабельными. Второй шаг — дать в равной степени свободный доступ к средствам ОМС всем клиникам, как государственным, так и частным. Третий шаг должен исходить от самого врачебного сообщества, то есть необходимо так называемое низовое противодействие неформальным платежам в медицине. Пусть это будет не создание очередной гигантской ассоциации, а всего лишь группы из 10–15 докторов.

Ошибка — в когнитивных искажениях.

Ну, право, какое там ОМС, если расчет на справедливость? Любой страховщик заинтересован поменьше дать, побольше оставить себе — это же очевидно.

В отечественной схеме ОМС между государственной казной и государственными же учреждениями здравоохранения — прожорливый частный посредник, косящий под имеющего отношение к страхованию. Такого нет нигде в мире.

В результате вместо страховой медицины имеем в России легализованное государством медицинское страхование имени Остапа Бендера.

Это даже если не говорить о том, что и без участия такого посредника сама по себе схема, когда государство из одного своего кармана (государственной казны) платит самому себе, любимому, в другой карман (государственным учреждениям здравоохранения), что как-то попахивает диссоциативным расстройством идентичности государственной власти.

Фантазии всевозможных клонов Лысенко от советской юриспруденции коллективным творчеством породили понятие учреждений. Понятно, что аналогов в мире нет. Все советские учреждения — в непроизводственных отраслях — были продолжением органов государственного управления. Тем более в здравоохранении двойного (гражданского и мобилизационного) назначения. И до сих пор так. Включая советскую схему номенклатур. Должностей, в частности. И что удивляться, что администрация учреждений здравоохранения относится к номенклатуре должностей «вышестоящих» органов управления здравоохранением.

Отсюда вопрос, является ли учреждение здравоохранения медицинской организацией, отнюдь не праздный. И в какой мере его деятельность подчинена правилам медицины, а в какой — приказам тех самых вышестоящих, не известно. По крайней мере, эпидемия гриппа у нас объявляется не по заболеваемости оным, а по распоряжению свыше. Как и все остальное.

А если учреждения здравоохранения являются исполнительным звеном органов управления здравоохранения, то откуда такая ересь про их рентабельность?

Рентабельной может быть деятельность хозяйствующих субъектов, в которых доходы превышают расходы.

У учреждений же здравоохранения — поступления. Ну, и антиконституционный гешефт — «платные» услуги. С учетом по бюджетным статьям. А уж если в оных сделает брешь какой экстремист-потребитель, которого покалечили в учреждении здравоохранения, то и платить-то репарации-компенсации по какой статье — снова неизвестно.

Короче ни создать справедливую оценку ОМС, ни тем самым дать возможность медицинским учреждениям быть рентабельными как-то вот не получится.

Альтернативой является партикуляризация (не приватизация!) учреждений здравоохранения, когда государство перестает перекладывать народные деньги из кармана в карман, а платит в пользу граждан осуществляющим медицинскую деятельность хозяйствующим субъектам иной, частной формы собственности.

И все они получают в равной степени свободный доступ к средствам государственной казны. И тогда почему обязательно через ОМС?

Существуют и другие платежные механизмы, в частности, с помощью индивидуальных банковских карт со средствами специального назначения на них. Обращаясь к этим самым осуществляющим медицинскую деятельность хозяйствующим субъектам, за их выбор граждане голосуют государственным рублем. На деле реализуется до сих пор пустословный принцип: деньги следуют за пациентом.

А следующим шагом является не создание очередных пустопорожних тусовок, а определение положения врача и статуса медицинской профессии. В медицине вместо горьковского «С кем вы, мастера культуры?» следует поставить вопрос «Кто вы, знатоки науки о случайном и мастера искусства вероятного?». Либо, по общему правилу, врачи — на госслужбе (как в Бразилии, в Швеции и др.), либо — приравнены к индивидуальным предпринимателям, контрактируемым клиниками или государством (как в странах британского Содружества, т.е. в англо-американском варианте, например).

И вот тогда становится возможным медицинское сообщество вообще и врачебное сообщество, в частности. И возникает масса всяко-разных необходимостей: создать представительные органы сообщества, вступать через посредство этих органов в отношения с государством (профильным министерством и др.) и обществом, вырабатывать правила профессии и обеспечивать чистоту рядов, и пр., и пр.

Это меньше всего некие саморегулируемые организации в отечественном понимании.

А в последнем (англо-американском) варианте врач сам оказывает медицинские услуги, для чего сам лицензирует свою деятельность и страхует связанные с ней риски, сам получает доходы и несет соответствующие расходы.

А дело государства — лишь минимизировать его траты (на аренду, налоги и пр.) и способствовать росту его благосостояния (прежде всего, за счет адекватных тарифов, к которым врач в качестве свободного экономического агента с охотой присоединится). В этом, собственно, и состоит роль социального государства в этой сфере.

Как видим, перемены возможны без мудрствования лукавого — только на основе продуманных прагматичных подходов. Была бы государственная воля на такие перемены и на заслон противодействия им.

Ждем-с! До первой звезды.

Медицина тут бессильна

Скворцова отметила, что в России существует большое количество недочетов, но они являются локальными и возникают из-за недоработки на местах конкретных чиновников или врачей. «Эта система огромна, у нас 75 тыс. объектов в системе здравоохранения, сколько людей работают в системе — 2,5 млн только специалистов», — подчеркнула министр.

«Если кто-то из вас получал лечение в Германии, в Израиле, в Америке, в других странах, то вы совершенно по-другому взглянете, вернувшись сюда, на то, как организована помощь в России. Сейчас, просто для общего понимания, наша модель является одной из эталонных в мире», — сказала она.

Скворцова назвала модель здравоохранения в России одной из эталонных в мире

А ничего, что нигде медицина не поглощается здравоохранением, профильным государственным ведомством?

А ничего, что нигде здравоохранение не строит медицину по милитаристским лекалам?

А ничего, что нигде государство через здравоохранение медицину административно не нагибает?

А ничего, что нигде медицинские организации не являются исполнительным продолжением органов управления здравоохранением?

А ничего, что всюду мухи — отдельно, котлеты — отдельно: профильное государственное ведомство — само по себе, медицинское сообщество — само по себе?

А ничего, что везде  профильное государственное ведомство привлекает медицинское сообщество к охране здоровья посредством переговоров и договорных обязательств (прежде всего, по тарифам)?

А ничего, что повсюду здравоохранение строит отношения с медициной по горизонтали, координационно, и только у нас — по вертикали, субординационно? Уж не это ли — эталон?

А ничего, что здравоохранение как функция социального государства состоит в финансировании медицины, а не в ее экспроприации, присвоении государством с последующим содержанием при казне по Семашко? Может быть, это — эталон?

А ничего, что организация здравоохранения в социальном государстве, собственно, и состоит в управлении финансированием практической медицины по государственным тарифам в координации с медицинским сообществом?

А ничего, что нигде в мире нет организационно-правовой формы учреждений в здравоохранении? Неужто это — эталон?

А ничего, что учреждения существуют только в германской группе государств, основаны только на праве собственности и действуют только не в здравоохранении?

А ничего, что всюду определен профессиональный статус врача, и лишь в России — только трудовой?

А ничего, что всюду в мире празднуют День врача (например, анестезиолога) или День медицинских сестер, и только у нас — День медРАБОТНИКА? Девальвация профессионального статуса в медицине — это эталон?

А ничего, что с такой эталонной организацией здравоохранения Россия по уровню этого самого здравоохранения — где-то на задворках, в ряду какого-нибудь Гондураса, Зимбабве и Непала.

Действительно, если кто «получал лечение в Германии, в Израиле, в Америке, в других странах, то … [по возвращении в Россию все выглядит] … совершенно по-другому».

Ну, так там и не врут так на весь мир министры здравоохранения.

Коррегируйте свою речевую продукцию — здесь вам не там!

Эталон-то наш, видимо, именно в этом.

Трое без собаки в тонущей лодке

Голикова заявила о неудачной оптимизации здравоохранения во многих регионах

А ничего, что сама руку к этому ой как приложила?

А ничего, что с нее здравоохранение и вошло в пике?

А ничего, что остальные фигуранты, на плечах которых она пытается выкарабкаться из дерьма по уши, были ее сподвижниками в этом?

Поэтому уж куда справедливее (хотя и не до конца честен) другой взгляд.

«Прямо скажем, неудачно»: Трое из правительства после критики Путина повинились за оптимизацию

Вот тут уже все выглядит в правильном русле: каждый пытается обелить себя и сподвижников.

«Конечно, во многих регионах оптимизация была проведена, прямо скажем, неудачно» (Голикова): это не мы, это враги под многими кроватями.

…сама тема восстановления медицинской отрасли не решалась годами. И многие районные больницы, поликлиники «в плохом, если не сказать в ужасном состоянии» (Силуанов): это не мы, это предшественники.

Ну, а Скво ничего своего сообразить просто не в состоянии — свалила в кучу мнения коллег: «Системно инфраструктуру никто не трогал с конца 50-х годов«. Ну тоисссссь в плохом состоянии больницы и поликлиники потому, что их (в качестве инфраструктуры в понимании клинициста Скво и Ко) никто не трогал с конца 50-х, а оптимизация неудачна потому, что не коснулась этой самой «инфраструктуры». А иначе оптимизация была бы прелесть, как хороша!

Как же все детерминировано углом зрения!

 

Травма по-скворцовски

Столкнулся со всеми прелестями подмосковного здравоохра.

Жена дома вечером звезданулась на лестнице — без писка, сидит стонет, бедняжка — лодыжка.

Как мог, приложил мороженную курицу — змерзла, Маугли, но отека почти не было. Только боль.

Решил на ночь организЬм не трепыхать.

А с утра повез самотеком в больничку славного маленького городка вблизи — Лосино-Петровского.

Отобрали у деда его ползунки-бегунки — или как там они называются? Короче, чтобы убогому передвигаться.

И это, конечно, не постановочную нейрореанимацию проводить на борту самолета, доложу я вам!

В приемном двухметровая (!) женщина (!) травматолог с полпинка определила — перелом.

Дала направление в поликлинику — с другого конца больнички, и, как водится, на 4-й этаж, где — рентген. Ну, понятно, мы не ждем милостей от природы. Дегенератов.

Уж не буду утомлять встречей у кабинета с яжматерью 17-летнего дитяти, которой моя неотложная ситуация — по барабану. Ее бортанула рентген-лаборант по формальным основаниям. А у моей куклы по описанию — перелом 4-й плюсневой. Все-таки перелом. Без смещения.

Отправили к хирургу. На третий этаж. Два кабинета. На обоих — совсем не славянские фамилии. В очереди — тоже отнюдь не славяне.

Оно было бы не проблема, но вот досадная мелочь — языковый барьер.

Но не буду грешить против истины — совсем даже не языковый барьер стал действительной проблемой.

Она, как обычно, проявилась в организации.

Для начала в очереди — несколько потоков.

Один, как мы, через приемное. Ургентные.

Вторые — по записи. Их возмущение понять можно. Вместо приема в назначенное время они попадают в кабинет врача со сдвижкой в час — два или больше. Никому не понравится. Но и ургентным — почему-то! — совсем не нравятся страдания, боль и беспомощность.

Третьим потоком идут дети, четвертым — блатные или, по крайней мере, сопровождаемые медработниками.

Вот не думаю, что наши глубоко восточные коллеги наработали себе клиентуру, просачивающуюся «по блату», как при совке.

Да плюс еще пресловутый языковый барьер.

Короче, изначально аванса доверия доктору — скажем прямо, никакого. Говорит медленно, с трудом подбирая слова. Не просто формулирует мысль. И совсем непросто его понимать.

Но интересно то, ЧТО он все-таки выдает на гора.

Оказывается, для начала Савраска (то бишь я, мальчонка на посылках на седьмом десятке) должен сбегать на первый этаж, чтобы записаться на прием к нему на любое время и принести в клюве талон.

Мальчонка сорвался. С третьего на первый. На риспепшн. Курица лет 19-20 соизволила сквозь зубы процедить, мол, вот автомат для записи.

Я — без очков для чтения. Сорри, не учел. «Тут играем, тут не играем, тут рыбу заворачивали…». Короче, ничего не понял. Несмышленышу, повторяю, седьмой десяток. 

Автомат тупит. Долблю по экрану — а кнопка не реагирует. «Что вы по одному месту долбите, там отпечатков — тьма. Тюкайте в разные места…». Я заметался, пытаясь пригласить помочь любого, кто хотя бы лучше меня видит.

Пока я копошился, пытаясь набрать номер, который не вижу, женщина сзади углядела знакомую медсестру, которую назвала по имени и позвала для тех же целей — набрать номер полиса. Видимо, после меня. Но эта самая девица подошла и бесцеремонно сбросила то немногое, что я с таким трудом набирал, и начала набирать данные той самой женщины сзади меня.

Я спросил, не сильно ли я помешал, но сарказм до питекантропа, видимо, не доходит. Лишь женщине сзади стало стыдно, судя по извиняющимся интонациям.

Я снова обратился к медрегисторше: » Девочка, а не ваша ли это задача?»

С неохотой поднимается. Всем своим видом демонстрирует — мол, дед, делаю одолжение и — отвали. С мылом, с массой пререканий, наконец, долгожданный талон в клюве. Несу на третий этаж.

Дальше — больше. Нужен ортез. Продается в Щелково.

— Только там?

— Ближе всего — да. [Чтоль доктор на комиссии?] А пока — на первый этаж оформлять больничный. Придете через неделю

— Перелом излечится?

— Нет, но больничный можно будет продлить.

Ну, че, логика железная — строго по Вероничке. Если у безногого инвалида нога не отрастет за, там, полгода, достаточно просто продлить инвалидность. Травмированному на срок ЗАВЕДОМО бОльший, чем неделя, можно будет продлить больничный еще на неделю. А вдруг он станет скакать, как заяц раньше положенного срока?

Потом  — мол, запишетесь на N-е число.

Снова мухой — не благодаря, а вопреки. Без тех же очков. Прошу помочь ближних к автомату записи на прием.

И бьюсь, как та самая муха, об стекло. Но тщетно — автомат только-только, час назад, записал организм на такое-то (в смысле, любое) время на сегодня, которое еще не настало. Вот когда настанет — тогда можно будет записаться и на требуемую дату.

Конец первого акта. Занавес.

Доколе?

Ну почему, ну почему у нас сапожник рассуждает о том, как печь пироги, а пирожник — о том, как тачать сапоги?

Почему опыт предшествующих естествоиспытателей (сапожников, пытавшихся печь пироги, и пирожников, пытавшихся тачать сапоги) никого не останавливает?

Почему наши естествоиспытатели норовят порассуждать о том, чего не разумеют?

Ну почему Бовт пытается писать о правовых проблемах медицины, не будучи ни вместе, ни поврозь ни врачом, ни юристом и не владея знаниями ни англо-американской, ни континентальной системы права и уж тем более юридической компаративистикой? И уже не первый раз этот чихуахуа с самомнением слона резвится не в своей посудной лавке .

Речь идет об эпохальной статье Вылечить или сесть? К чему ведет криминализация врачебных ошибок.

Про исторически-истерические аналогии опустим — это несерьезно. Как и про еврейство врачей. И про непонимание разницы медицины и здравоохранения.

Все это — лишь авторская подводка: Нищета нашей медицины будет и дальше провоцировать умножение числа врачебных ошибок и случаев халатности.

О как! То есть не будь в нашей медицине (сиречь: в здравоохранении) нищеты, не было бы ни того, ни другого. И это предлагается считать аксиомой! То есть утверждением, не требующим доказательств. Несмотря на их очевидную необходимость. Ибо — сомнения!

Очевидно и другое: ни врачебных ошибок, ни халатности врачей право не знает. И закон тоже. И юристы — в знающем большинстве.

Остаются — недоучки от юриспруденции, врачи и журналисты. Значит ли это, что именно им предназначал свою статью автор?

Сомнительно и утверждение автора, что в других странах отдают на откуп профессиональным сообществам (а именно определение, правильно ли действовал врач в спорной ситуации). То, что в других странах существует другой механизм экспертной оценки действий врача (например, the test for negligence — в столь любимом автором англо-американском правосудии), ему не известно. Да и само понятие negligence (небрежность и неосторожность в одном флаконе) в значении «халатность» — это частый глюк перевода, не более.

И уж если про Америку: там врач — не тут (вспоминая черномырдинизмы). В Америке врач — субъект гражданской ответственности: сам и лицензирует свою деятельность, и страхует связанные с нею риски, и т.д. Отсюда — и кажущиеся акценты.

И суд там — не разделенный, как у нас. А потому — рассматривает дело в целом. И криминал, и не криминал. И квалификацию дает единую: и — и, или — или. И — в интересах пострадавшего. Пациента то есть. Которому нужна не посадка врача, а средства на восстановление качества жизни. От плодов рук врача.

Еще раз: от плодов рук врача. Ибо врач не в ответе за то, что ему недоступно. Не в ответе и за состояние медицины. Только — по делам его. А не как у нас: «А если б он вез патроны…?»

А то, что Случаев уголовного преследования врачей — считанные единицы в год, это следствие того, что история медицинской юриспруденции ТАМ — ооой какая длинная! И прецедентов — целые тома! Которые используются в процессах. Порой — веками.

Автора статьи адресую всего лишь к одному источнику (а их — тысячи, если не миллионы): P.D.Skegg. Law, Ethics, and Medicine. Studies in Medical Law. Clarendon Press. Oxford. 1984 — просто из интереса, можно полюбопытствовать, на каждой странице — в среднем по десятку ссылок на процессы прошлого. Немудрено, что к нашему времени они подошли с фундаментальной базой прецедентов.

Автор пишет: Чтобы возбудить такое дело, нужно, чтобы врач: а) сознательно пренебрегал своими обязанностями, б) отказался следовать прописанным протоколам лечения, в) оставил бы пациента без лечения, г) действовал заведомо безграмотно (что должны определить специалисты-медики). Опять же — правда наполовину, возможно, снова в силу трудностей перевода. Это — не «все или ничего», это «или — или». Трудно предположить, например, чтобы врач одновременно сознательно пренебрегал своими обязанностями и действовал заведомо безграмотно. В действительности, список прегрешений врача куда более обширен, более детализирован и более связан условиями и обстоятельствами, как это все закреплено совокупностью релевантных прецедентов по каждому виду врачебных правонарушений.

Еще раз: правонарушений. Не собственно врачебных ошибок. Врачебные ошибки для права и правосудия прозрачны — до тех пор, пока и если не представляют собой нарушение права. В ряду таковых в силу malpractice и/или misconduct.

Бездумная репродукция утверждений Нацмедпалатмейстера, что Непреднамеренная врачебная ошибка практически выведена из сферы уголовного преследования, тоже не делает чести автору. Как можно совершить ошибку ПРЕДНАМЕРЕННО? Ну хотя бы стоило задумываться, чтобы не увязнуть в очевидных глупостях. А знает ли автор случаи преднамеренной активности врачей-убивцев?

Короче, на этом поле автор не стяжает славы, а токмо позор и унижение от презрения сведущих людей. И думающих. Каковых, правда, единицы в поле зрения.

От прочтения этого поста, надеюсь, их прибавится.

Да-а-а уж, не мешки ворочать!

Касаясь страхования профессиональной ответственности врача (Ассоциация хирургов сейчас проводит опрос среди медиков), Дмитрий Морозов выразил свое отношение к этому вопросу: «Конечно, положительно. Но кого страховать, когда я не субъект права?». В нынешних реалиях, уверен глава комитета, нужно укреплять профессиональные корпорации, увеличивать в них взносы и создавать юридические службы.

«Мы идем в этом направлении – к врачу как субъекту права. Пусть и медленно, но сделать это моментально невозможно. Мы сегодня не можем всем врачам раздать лицензию по многим причинам, а многие до нее и не дотянут», – сказал он.

Дмитрий Морозов выразил убежденность, что надо наводить порядок в этой сфере: «Врачебная ошибка нигде в мире не судится. Взаимоотношения врача и пациента лежат в плоскости гражданского права, никого за это не судят.

В Госдуме пройдет «круглый стол» о профессиональных и юридических рисках в хирургии

«С каждым годом количество гражданских исков увеличивается минимум на 15%. На самом деле это очень большой объем, особенно учитывая, что у нас в России всего 600 тысяч врачей и что это данные только по коммерческим клиникам, и только по делам, связанным с законом о защите прав потребителей. А ведь есть еще и уголовная практика, где каждое дело, как правило, тоже сопровождается гражданским иском», – уточнил Александр Аронов.

Из 100 претензий, предъявляемых клиникам, до судов доходит десятая часть. Остальные удовлетворяются в досудебном порядке. В 26% случаев гражданские дела о защите прав потребителей в сфере медицинских услуг сопровождались регрессным требованием клиники к врачу. По мнению эксперта, растущий поток исков со стороны пациентов, а также регрессные иски к сотрудникам ставят вопрос о введении обязательного страхования профессиональной ответственности врачей.

Количество гражданских исков к клиникам растет на 15% в год

Замечательный у нас законотворец! Он творчески подходит к своему делу. Вот Ассоциация хирургов сейчас проводит опрос среди медиков, и он искренне пытается использовать его результаты для обоснования необходимости страхования их профессиональной ответственности.

Человек всерьез задается вопросом: «Ну кого страховать, когда я не субъект права?» Вот так: правду — маткой!

Не беда, что страхуют не КОГО, а ЧТО. Не беда, что он, хотя и тадепут, но тоже когда-то родился, когда-то женился, возможно даже детей родил, когда-то умудрился университет закончить, и даже доктором наук стать, а потом — профессором. Не беда, что все это — в качестве гражданина, то есть субъекта права.

Его это не останавливает — лихого борца за правду. Сказал, что — не субъект, значит — не субъект. Он только идет в этом направлении. Оказывается — вместе с кем-то, с собирательным «мы».

«Пусть и медленно, но сделать это моментально невозможно». Ну да, зачем спешить? Рано или поздно это свершится!

Это «Мы сегодня не можем всем врачам раздать лицензию по многим причинам», а завтра эти причины сами собой рассосутся, «Россия вспрянет ото сна», врачи вмиг олицензятся, застрахуются — и будет всем счастье!

А что там до врачебной ошибки, то она и вправду «нигде в мире не судится». Как тот самый Джон Неуловимый — неуловимый потому, что никому не нужен. Потому что всюду врачей судят за правонарушение, а не за измышления в медицинском видении права. За правонарушения уголовные (преступления) — всюду, если имеется соответствующий состав. А там, где «Взаимоотношения врача и пациента лежат в плоскости гражданского права» — врача судят и за гражданское правонарушение. В противном случае — тоже судят, но не врача, а его работодателя или иного субъекта, кто несет ответственность за действия врача, с которым он связан соответствующими отношениями.

Все определяется не тем, что «врач — не субъект права» в понимании г-на Морозова и иже с ним, а тем, является ли врач хозяйствующим субъектом. Если нет — он несет только персональную (уголовную) ответственность за свои действия, а имущественную ответственность за эти его действия принимает кто-то другой (работодатель, как у нас). Если да, то, следовательно, работодателя у него нет, и он сам оказывает услуги, получает соответствующие разрешения (лицензии) и извлекает доходы, несет связанные со своей деятельностью риски и сам же их страхует. Короче, ИП в российском эквиваленте.

И никак иначе. Как бы обратного не хотелось думцу Дмитрию Морозову .

Что же до юриста Александра Аронова, который хочет продемонстрировать, что шибко в теме, ему достаточно просто заглянуть в Гражданский кодекс РФ, как-то в ст.402 и ст.1068 (про договорную и внедоговорную ответственность работодателя), а затем осилить главу про страхование, чтобы получить инсайт, что Чебурашки (сиречь: профессиональной ответственности) там нет. Все есть: Чебуреки, Чебоксары (в смысле гражданская ответственность — договорная, внедоговорная…), а Чебурашки — нет как нет!

И возможность регрессного иска никак не порождает оную (в смысле профессиональную ответственность) и ее страхование.